Все теории правильны. Жизнь неправильна…
Всё проходит…
Кончается,
Вянет
Растворяется в буднях дорог
Незаметно от нас убегает
Исчезает,
Уходит в песок.
В отражении призрачной глади
Не найти тех кто был за спиной…
Только небо всегда будет рядом…
Только ты, будешь рядом со мной!
Мы вернулись с тобой…
И сегодня мы будем молчать!
Жизнь длиной в целый век
не закончится завтра к утру.
Мое сердце стучит в резонансе невидимых стай…
разливается строчкой подобно живому лучу…
Ты прислушайся!
Тише…
Средь гомона серых вершин
звездный ветер - отшельник
поет небу песню о нас…
И любуюсь тобой солнце рыжее -сказочный джин,
тянет тонкие пальцы…
к твоим золотым волосам…
Разве можно молчать
и тоскливо смотреть на часы?
Когда капля за каплей,
вливается бурей… кричит…
Всех сожженных миров не законченный речитатив…
и во мне, и в тебе возрождая желание жить…
Я хочу утолять эту жажду-
рождаясь ручьем,
в тишине между гор,
разливаться бурлящей рекой…
Пусть слова подождут…
В каждом слове мне слышится боль…
Я тобою одной говорю
и живу, и дышу…
Статьи типа «Секреты красоты Моники Белуччи» рассчитаны на лохушек. Главный секрет красоты - это родиться с красивым лицом.
Прежде чем говорить мне, что я плохая, подумайте, что заставило меня не быть хорошей к вам.
У каждого своя высота полёта.
Воробьи летают с воробьихами, голуби - с голубями, лебеди - с лебедями, орлы - с орлами.
Если орел возьмет с собой в полет голубя, последнему придется лететь не на привычной ему высоте и не со свойственной ему скоростью. Рано или поздно, каждый вернется к своей траектории полета.
Природная заданность человека не меняется. Меньшее крайне редко преодолевает свои ограничения во имя большего.
Если Вы задержались в отношениях, ради которых пришлось снизить свойственные Вам высоту и скорость, если понимаете, что Вам нужно лететь дальше, - летите.
Единственно возможное чудо, способное превратить, трансформировать меньшее в большее, превзойти различия, разрушить стереотипы привычных фильтров восприятия - это Встреча.
Но Чудо Встречи неосуществимо без готовности потерять привычное во имя Неизвестного, без предельной открытости.
Случается, что на пике эмоционального подъема мы решаемся открыться и довериться Жизни, но потом включается ум и зачастую мы жалеем о принятом решении.
А пожалевший о своей открытости, о предпринятом риске Жить, обнуляет достигнутые этой решимостью результаты.
Поэтому, не ждите никого. Летите на своей высоте, к своим, со своими.
Как сказал один мой знакомый, многие годы вкладывавшийся в рост и развитие других людей: «От нас не уходят, от нас отстают». В его же тональности добавлю от себя: «К нам не возвращаются, нас догоняют».
Кабы мы поменьше пили
И чесали языки,
Сдохли бы от жажды, или
Околели бы с тоски.
Так случается: нет обмана или подвоха,
Сразу было прямое знание: будет плохо.
Так, въезжая в совсем чужой незнакомый город,
Понимаешь всё по первым надписям на заборах,
По таксисту, в парах перегара клюющему носом,
Понимаешь всё. И не задаешь вопросов.
Если кто-то спросит через долгий временный промежуток:
Зачем смотреть на снег в тишине и жути?
Я не буду знать, как мне ему ответить,
Что пока глаза обнимали лёд, уши слушали ветер,
А звук замерзал под горлом хрустальным комом, -
Не было выхода, просто случилась кома.
Может быть, есть выбор детский и выбор взрослый:
Не врать, что тепло, а честно сидеть и мёрзнуть.
Не доказывать ничего, ни о чем не спорить
С этим великим белым холодным морем.
Если кто-то спросит, что делает умный зверь,
Когда точно знает, что на пороге - смерть.
Он не ест лечебные травки, не ждет чудес,
Но идет один подальше от стаи, в лес.
Если кто-то спросит - незачем отвечать,
Что мне выпал - снег и в этом снегу причал
Для того, кто тысячи миль так легко проплыв,
Затонул у родной земли, налетев на риф.
Если кто-то спросит: что это, назови,
Дай тому, на что смотришь, имя своей любви.
Что ответить - эйфория, тоска, усталость?
Мне оно обошлось слишком дорого, как бы ни называлось.
Так случилось: нет обмана или подвоха.
Смотреть на тебя и знать: будет очень плохо.
Сразу стало поздно пытаться понять, при чём здесь
Иррациональная, но тотальная обреченность
На нелепый выбор, что даже не мною сделан -
Сидеть в тишине и жути в холодном белом,
Пока музыка пустоты подступает ближе.
Если заговоришь со мной - говори потише.
Не отвечу, оставлю бунт под замком, под катом:
Никакого больше ширпотреба и суррогатов,
Никакого больше размена на компромиссы,
Ни дешёвых действий, ни слов, ни единой мысли.
Этот страх - совсем замерзнуть и не проснуться
Все же много меньше страха тебя коснуться.
Лучше чувствовать, как исчезаешь с каждой минутой,
Плюсуя свои молекулы к Абсолюту.
Если кто-то спросит, почему теперь я - снега и льды.
Я не смогу объяснить им, при чём тут ты.
Молодость моей бабушки прошла в деревне. Она пережила ужасы войны, голод; возила боеприпасы, рыла окопы в мерзлой земле. В первые послевоенные годы восстанавливала молочно-товарную ферму. В начале пятидесятых трудилась на разработке карьеров. На работу ходила пешком. От деревни до места работы было 12 километров через лес. Несколькими годами позже переехала в небольшой городок, только что построившийся.
Много трудностей выпало на долю моей бабушки. Вырастила троих детей. Дети часто болели; младший, едва ли, не умер в младенчестве. Да и собственное здоровье оставляло желать лучшего: гипертония, язва желудка, больная печень.
Но она не жаловалась. Люди, пережившие великую отечественную войну, не жалуются на жизнь.
Несколько раз в год мы ездили на сельское кладбище - оно располагалось за деревней, где в молодости жила бабушка. Каждый раз, проезжая мимо домов, бабушка вглядывалась, ждала - увидит ли знакомое лицо. Сокрушалась, если чья-то изба покосилась или вовсе оказывалась заброшешенной. Когда видела свой старый дом с двумя липами возле забора, в нем уже жили другие люди, всегда говорила:" Вот они, еще стоят, мои липы!" И было видно, как греет ее эта мысль. И деревня уже не та: люди разъехались, знакомые умерли, разрушились конюшня и молочно-товарная ферма, а они встречают каждый раз.
Липы проводили мою бабушку и в последний путь. В тот морозный январский день мы проезжали мимо.
Сколько событий, сколько лет прошло, а два старых дерева все стоят… Как две свечи в память о дорогом мне человеке.
Всё, что на мне и предо мной, - стандартное:
Дешёвый крестик, образ без оклада,
Тахта и стол, и зеркало квадратное,
И синяя серийная лампада.
Она и нынче вечером засвечена,
Фитиль нехитрый - скрученная вата.
Я тоже вещь. Но я очеловечена
Молитвою за суетного брата.
В моём быту, где всё - обыкновенное,
Трагичны дни мои, но беспечальны,
Поскольку даже чувство сокровенное
И мысли и дела мои банальны,
Как свет и тьма, как щедрость и стяжательство,
Как листопад - предвестник снегопада.
Да, вот ещё! - как братство и предательство…
Не гнись, мой крест, светись, моя лампада.
Моя бабушка считала ужасным поступком - выкидывать еду. Когда она видела подобную картину, сначала крепко ругала людей у которых на такое рука поднялась, а потом долго сидела задумавшись и печально смотрела в одну точку. Наверное, в этот момент перед ее глазами проплывали страшные картины военных лет. В то время не то что кусочек хлеба - каждая травинка в огороде «была на счету». Так ОНА говорила.
Моя бабушка встретила войну пятнадцатилетней хрупкой девушкой, работавшей в колхозе. Жила в деревне, в тульской области. В октябре сорок первого года в деревню пришли немцы. Правда, покинули ее уже зимой.
Покинули вместе с продовольствием, которое было у сельчан. В сорок втором году начался голод. Не было ни хлеба, ни молока, ни спасительной картошки. Многие ее не смогли даже посадить, ведь все забрали оккупанты.
Все что было, отдавали Фронту. Сами перебивались тем, что росло в огороде и в лесу; варили лебеду, коренья, грибы.
Самое страшное началось зимой. Люди «пухли» от голода. Каждый прожитый день был испытанием. Ждали не только Победы; ждали весны. Она была Победой!
Наверное, это была самая долгожданная весна. И потому казалось она такой поздней. А как определили ее приход? Крапива! Появилась крапива! Значит, с голода уже не умереть!
Срывали не всю сразу, оставляя немного, чтобы подросла.
В один из таких весенних вечеров моя бабушка и другие односельчане собрались в чьей-то избе. Выбрали ту, где имелся большой стол. Каждый принес, что было: кто склянку постного масла, кто грибы, кто пару мерзлых картофелин, которые нашли в поле. С миру по нитке. Получилось всего одно блюдо, но какое! Зеленые щи из крапивы, которые даже «забелили» молоком. Какой этот был праздник! Праздник - поводом для которого была ЖИЗНЬ!
Бабушка часто вспоминала эти щи и говорила, что они были самые вкусные на ее памяти.
Односельчане долго смотрели на чугун с горячим, дымящимся варевом - не верилось, что это не мираж. Кто-то взял ложку, отхлебнул и крикнул: «Живем!!!»
Мы все такие разные и так похожи… Всем нужна самая малость: чтобы его услышали, поняли полюбили. И такая малость для этого нужна: самому услышать, понять, полюбить.
избалованный человек всегда находит виноватого… воспитанный молчит…
жизнь учит скрывать сильную душевную боль сквозь улыбку…
Доброта не имеет границ !
Это - ценность души от Бога !
Без греха и земного порока.
Это лучшее, что есть в нас!
Поделитесь добром сейчас!
Это то, что спасает нас
в самый трудный и горький час!
Доброта - не имеет дна!
Берегите покой на сердце!
То, что сделали вы с добром.
Обязательно к вам вернется!
Будьте добрыми на Земле!
Даже, если вокруг всё плохо.
Жизни истина - в доброте!
Оставайтесь, всегда, Человеком!