Пока наивное граничит с гениальным,
доступен жизни смысл и вечность - детям…
В мире жить всё страшней,
люди распинают людей,
и невольно бежит слеза,
о том, кто распят был - за…
Законы тяготения - для тела,
но у души - стремления не те,
она отчаянно стремится,
лишь к жизни -
полноте.
Иллюзию достигнутого смысла,
страдания и бедствия разрушат,
очнётся человек, встряхнётся,
и в путь, где небо над землёй…
Похоже на затяжной непонятный сон:
в нем Гюльчатай не показывает лицо,
первый учитель становится подлецом -
а все, что ты понял, основано не на фильмах.
Ты пробегаешь себя за главой главу,
видишь предательства, счастье и рандеву,
знаешь сценарии, «господи, я живу -
хоть иногда и бывает невыносимо».
Время тебя принимает в свою орду,
годы целуют, люди - годами ждут.
Безликие рассыпают беду по льду,
но к тридцати ты умеешь не брать чужого.
И чтобы, как Берлиоз, не убить трамвай
личной способностью больше не оживать,
ты говоришь: «Лица мне не открывай.
Так в тебе проще потом разглядеть большое».
5.11.17
От любви до ненависти один шаг. Обратная дорога гораздо длиннее.
Любить тех, кто любит вас,
Пусть даже жизнь вам запретила:
Любовь - единственная сила,
Что держит в этой жизни нас!
С течением жизни дни становятся короче.
Объясните мне кто-нибудь, зачем рекламировать Газпром и РЖД? Можно подумать, что у нас есть другие варианты.
Моя личная жизнь
На изломе добра и зла.
Не очкуешь - свяжись,
А боишься - включи козла.
За клеймо не держись,
Мало ль с кем я когда спала.
На соседке женись -
Al inclusive любого числа,
А приест - разведись.
На примерах таких росла.
За любовь не держись,
Этот крест я уже несла.
Закажи на дом «рис»
И услугу эскорт ремесла,
На такси прокатись,
Я сюрприз для Тебя припасла.
Золотой бенефис,
Раздевание душ у костра.
Там в узких улочках неспешные прогулки.
И время не заглянет, не спросив.
Там сокровенное - изящным волшебством окутано.
В голландской сказке - ночь, и бесконечный снег кружит…
Что-то упустил
вероятно
в этой жизни я -
Так то все вроде есть -
Лишь денег.
нет ниххт совсем…
Две руки, две ноги,
голова, даже две,
ну чего еще надо…
что-то серое даже
лежит в голове,
и стоит,
буду гадом…
Что-то серое есть,
иногда что-то ем,
Люблю смотреть как рожь колосится,
стихи вот писать не умею
Совсем…
И в закрытые двери ломиться.
Человек - это то, что мы о нем помним. Его жизнь в конечном счете сводится к пестрому узору чьих-то воспоминаний. С его смертью узор выцветает, и остаются разрозненные фрагменты. Осколки или, если угодно, фотоснимки. И на них его невыносимый смех, его невыносимые улыбки. Невыносимые, потому что они одномерны. Мне ли этого не знать, - ведь я сын фотографа. И я могу зайти еще дальше, допустив связь между фотографированием и сочинением стихов, поскольку снимки и тексты видятся мне черно-белыми. И поскольку сочинение и есть фиксирование. И все же можно притвориться, что восприятие заходит дальше обратной, белой стороны снимка. А еще, когда понимаешь, до какой степени чужая жизнь - заложница твоей памяти, хочется отпрянуть от оскаленной пасти прошедшего времени.
На белом - кровью.
Тут же прочитать.
Иссушится нутро,
А так и надо.
Ты жизни от зачатья - не чета,
Не совесть,
Не указ
И не награда.
Она глупа.
Прильнула - Не отдам!
Когда уже казалась нелюбовью
Измученно-озвученным годам,
Не став тебе прекрасною - другою.
Не вымается сердце ни о ком.
Не выветрится дом поющим маем!
Вон там - в тумане свернутых веков
Неотвратимость ждет на круге давнем.
Увы, дождётся.
Сроком -
Вот -
Итог.
На белом -
Бледно-серо.
Не читая.
Закрыт простору выход…
Или вход?
Запутан путь к очерченному краю.
На фоне, по приметам, не чужом
Ты не чужой, не свой, а кто-то третий.
Упавший.
Над тобою миражом
Последнее мгновение…
До встречи…
Наша жизнь не приемлет в себе постоянства.
И прощаться легко. Только некая грусть
Занимает в душе небольшое пространство,
Если сверху смотреть на отмеренный путь.
Ведь прощаемся мы не с людьми, не с местами,
И не в том, между нами, расставания суть.
Всякий раз мы прощаемся с нашими днями,
Что уже не вернуть …