Быть поднадзорным в собственной тюрьме, прислушиваясь к шорохам снаружи
к молчанию ягнят, которым лучше, привыкнуть к наступившей темноте.
В делириум сознания впадать, и в сумерках перверсии фантазий,
выкладывать себя из липких пазлов, и каждый раз один из них терять.
Чужую кожу по своим лекалам сшить, примерить перед зеркалом и снова,
кроить и перекраивать основу, выдёргивая спёкшиеся швы,
где мотыльки не знающие страх, из под руки вдруг выпорхнут случайно
на белый свет, распарывая тайну-
чужая кожа
жмёт в плечах…
Шли с мечом и с красным маком, шли тропой и без нее, у юродивых и магов под ногой земля гниет. Рассказал однажды кто-то, что привиделось во сне: лось проходит по болоту, а другим дороги нет. Приносили желчь и горечь, иссушали добела. Но держался крепко корень, жизнь алела, плоть росла. Бились с ней, мутили воду, упокоились на дне. Лось проходит по болоту, а другим дороги нет. Обернувшихся - зовите, остальным назначен день. Перед смертью каждый видел отражение в воде. Год по косточкам обглодан - поутру укроет снег. Лось проходит по болоту, а другим дороги нет.
В небо тянется и ранит, то ли будет впереди. Не задерживайся, странник, поскорее проходи. Здесь всевидящее око охраняет наш покой. Высока трава осока, не коснись ее рукой.
Скамейка под сенью высокого клена.
Здесь желтые лисья сентябрь разбросал.
Обычное место… приют для влюбленных.
Ты тоже меня здесь когда-то встречал…
По парку аллеей, где клумбы с цветами,
Где птицы поют и где ярче закат…
Не верится просто, что было и с нами
Все это каких-то лет восемь назад…
Скамейка под сенью высокого клена.
И кто-то напишет здесь новую сказку…
Обычное место для встречи влюбленных.
А мы вдоль по парку пройдемся с коляской…
Пусть время несется вперед неуемно.
И дети взрослеют, меняются лица…
Мне наша скамейка у старого клена
Так часто на счастье, уверена, снится :-)
Стремление к вечной жизни - основная движущая сила человека. В основе всех религий лежит идея о жизни после смерти, и все они обещают вечную жизнь. Во многих случаях проповедуется даже отказ от земных удовольствиях ради ее достижения. Но каковы бы ни были убеждения человека, пока он еще ходит по этой земле, он постоянно занят тем, что старается продлить свои дни.
Человек всю жизнь стремиться к богатству, к славе, но на смертном ложе он бывает рад обменять все это на лишний год жизни, чтобы продлить срок своего пребывания на этом свете, он готов отказаться и от пресловутой последней сигареты, и от прощальной тарелки бекона. потому что нет ничего драгоценней самой жизни. К сожалению, большинство осознают эту истину только тогда, когда уже слишком поздно.
Иногда бывает очень важно,
Человеку кровь свою отдать.
Пусть он будет незнакомым даже,
Ты спасеньем можешь для кого-то стать.
Стереть из своей жизни ничего нельзя… Но дорисовать-то можно)
Это хорошо, когда чувство юмора изменяет вам с чувством меры.
Хочешь преуспеть в жизни - не смотри на нее под тупым углом.
Жена в новом (или слегка забытом) наряде гораздо симпатичнее и эротичней, чем тысяча журнальных красавиц.
Звезды в небе бегут наугад,
Тонет ломтик Луны бледной тенью,
Облетевшие клены палят
В самолеты из пушки осенней.
Мой не так уже беспечен полет,
Хотя тучи знакомые те же,
Только меньше подтянут живот,
Да и волосы реже и реже.
Почему мне тогда не до сна?
И созвездия контурной картой?
В ноябре мне приснилась весна
И томленье безумного марта.
Ткут дождинки прозрачную нить
В суете городской круговерти
Почему-то так хочется жить.
Только что мы все знаем о смерти?
А ноябрь средь предутренней тьмы
Бродит дерзкий, худой, неприкаян.
Хорошо, что в предверьи зимы
Ни хрена мы о смерти не знаем.
это слишком большое чувство - пережата рукой аорта.
это сны вперемешку с явью, это каменная стена.
мы всегда оставались нами - метким взглядом и высшим сортом.
что такого в нас изменилось и совсем изменило нас?
город в город летит стрелою, город к городу льнет, как плиты,
словно все подчинилось странным притяжениям на земле.
я всегда не тебя встречаю, но всегда с тобой прочно слита,
как две капли, вкус поцелуя, как знакомая много лет.
я всегда о тебе скучаю, я всегда по тебе пишу, и нас всегда остается двое, словно взятых в кольцо людьми.
я храню тебя тишиною в нестерпимом и гулком шуме.
безымянной на безымянном - ты меня, чтоб не видел мир.
только глубже уходит время, только кольца его мудрее.
только слева на безымянном я скольжу, как простая тень.
между нами ложатся стрелки, неотправленный поезд дремлет.
если хочешь дойти однажды - нужно двигаться в пустоте.
я немею тобой от счастья, я тобой говорю от горя.
в нас как будто рождают силу эту двойственность превозмочь.
словно жизни того и надо, чтобы каждый с ней рьяно спорил,
чтобы мог с ней бороться вечно, как с волнами упрямый мол.
это все, что ты будешь значить. это малое, что ты значишь -
от плеча до плеча семь долгих раз вмещается поцелуй.
это чувство - магнит и стрелка, самый чуткий магнитный датчик -
безошибочно различает в сердце ноющую иглу.
у меня - белый шум и пламя, у тебя к нам - огонь и ветер,
словно тот, кто не нами жил здесь, разлетится, сожженный в прах.
и неважно, кто отвечает, если все за себя в ответе,
если пять минут на рассвете - а потом нам опять пора.
береги меня чем-то острым, солью капнувшим на ресницы,
словно в глаз попадая, режет что-то, голову приподнять
заставляя. в нас бьется верность. верность тех, кто умеет сниться
так, что прочим нас невозможно друг у друга уже отнять.
Без видения цели препятствия могут стать неодолимы.
Мысли большинства из нас прикованы к земле - только у отдельных цепи подлиннее.
Творение - автопортрет творца.