Море — вторая жизнь.
Беспечные счастливы — они не задумываются, что их ждёт,
умные печальны — они знают, как хрупка жизнь,
мудрые покойны — они понимают, что всё пройдёт.
Далече приют бездверный.
Высоконько. Свет. Уют.
И реки текут и время
Туда. Жаль, что там не пьют.
Чем выше, тем звонче, тронь лишь,
Тем явственней мысль — в раю.
Но всё же туда не хочешь,
Пусть ангелы так поют.
…
Она, не всмотревшись в небо —
Тоску-бирюзу души,
Не плачет, не просит — мне бы
Как в сказке — не детской — жизнь…
Такую, чтоб сердце в трепет…
Такую, чтоб трепет в шторм…
Такую, на целом свете,
Единственной — из оторв.
И крылья. И платье ало.
И годы весна, весна,
Которой безумно мало,
К тому же в груди тесна.
…
Но… где-то… посередине,
Где стены и пол — бетон.
И короток день, но длинен,
И слишком обыден сон.
Скупая мечты — дешевле,
Несет на себе, молясь.
Пространство своё лелеет
И всё, что зовётся — связь.
Мир твердой рукой предсказан,
В тетрадке — вопрос-ответ.
И этим вполне обласкан,
Накормлен, обут, одет.
…
Но… вот уж платок на плечи
Накинут. Во всём — покой.
Всё ближе приют всевечный,
Всё чаще — Ну, бог с тобой!
Недавно ещё взрастало,
Взрывалось, неслось, влекло
Лимонно, синё, кроваво…
Печально, смешно, легко…
Она не смотрела в небо
В немыслимых облаках…
Она не витала где-то
С улыбкою на губах…
Она не стонала — мне бы
На тысячу лет — люблю…
Она не была нелепой…
А просто рвалась на юг.
А ведь когда-нибудь не станет и меня —
Сомкнутся веки, пыль осядет на ресницах.
Я буду спать, но ничего мне не приснится,
И не разбудит утро, сладостью маня.
И выйдет сердце на заслуженный покой,
Остынет кровь. Остынут пальцы, щёки, губы.
И не почувствую, как тот, кто меня любит,
Моё лицо погладит тёплою рукой.
А ведь когда-нибудь не станет и меня —
И, к сожалению (а может быть и к счастью),
Не знаю даты рокового одночасья,
Того последнего и памятного дня,
Что будет высечен по линии креста.
Подведена черта. Расставлены все точки.
По мне скучают недописанные строчки,
Но я писать уже не буду никогда.
Я стану прахом — не дослушав, не дожив,
И без ничтожнейшего шанса возвратиться.
Но так хотелось бы проснуться! Возродиться!
И льстит легенда о бессмертии души…
А ведь когда-нибудь не станет и тебя.
И жизни каждое мгновение бесценно.
Ничтожно глупыми покажутся проблемы,
Когда приходит настоящая беда
И обрывает жизнь, как тоненькую нить —
Неизлечимая, с предсказанным исходом…
И понимаешь ценность каждого восхода,
Когда уже не в силах что-то изменить…
Мальчик в 3 года мечту рисовал на листочке —
Яркое солнышко, папу и маму, себя.
Палочки-ножки и глазки — зелёные точки…
«Мама, смотри — это мы! Это наша семья!»
Мать расплылась в непонятной ребёнку усмешке,
Крикнула мужу: «Смотри, дорогой, это ты!»
Словно водой ледяной вместо слова поддержки
Вмиг окатив зарождение детской мечты.
Скользкими лапами тронуло душу сомнение,
В маленьком сердце наивном погас огонёк.
В эту минуту ребёнок, что ждал одобрения,
Вынес суровый урок. На всю жизнь урок.
С длинных ресниц сорвалась незаметно жемчужина,
Звонко ударившись в белое поле листа.
С грустью малыш отказался в тот вечер от ужина,
Скромно сославшись на то, что немного устал.
Годы спустя…
По апрельским извилистым улицам
Робкой несмелой походкой идёт паренёк.
Взгляд в никуда, неухожен, нелепо сутулится…
Словно запуганный хищником дикий зверёк.
А приглядеться — красавец! Расправить бы плечи,
Каплю харизмы в лазурного цвета глаза;
Просто начать улыбаться — и в этот же вечер
В жизни художника произойдут чудеса.
…Да, он художник —
Ночами, вне стен универа.
В тесной общаге живёт вдохновение с ним.
Все говорят — он талант. Не хватает лишь веры
В то, что картины его интересны другим.
Мать приструнила — мол, нечего маяться дурью.
Станешь юристом. А краски твои — это блажь!
Только глаза с голубою небесной лазурью
Дали понять: у мечты будет шанс на реванш.
Вскоре к нему обратился известный художник:
«Может, совместную выставку в этом году?»
Голос в ответ — недоверчивый, тихий, тревожный:
«Нет, извините… Наверное, я не смогу.»
Это ответил тот самый 3-хлетний ребёнок.
Тот, что живёт по сей день в одинокой душе.
Годы спустя ему так же обидно и больно,
Как и в тот вечер, оставшийся в прошлом уже.
В жизни его всё могло быть сегодня иначе —
Счастье, любимое дело, фортуна-судьба.
Если б услышал тогда этот маленький мальчик
Вместо насмешки от мамы: «Я ВЕРЮ В ТЕБЯ».
Если б родители поняли слов своих силу,
Поняли важность и искренность детских затей,
Мир стал бы чуточку лучше. Добрее. Красивей.
Знайте —
Нельзя обесценивать
Чувства детей.
из тебя и меня мог бы сильный сюжет получиться
но не склеилось с первых страниц — девушка, сорри
говорят, наш роман исторически не сложился
у кого-то из нас был хреновый учитель истории
и теперь сколько раз не держи эти пальцы крестом
не гадай на дожди и разбитые блюдца на счастье
нас не выйдет сейчас, мы когда-нибудь выйдем потом
говорить о любви без наручников на запястьях
в нашей книге не будет конца — тебе это нравится? —
и случайных закладок, и очень тугих переплетов
но, читая ее, все — увидишь — подохнут от зависти
от такого расклада без лишних счетов и расчётов
этой глупой весной дни застыли как древние фрески
а где-то дельфины играют с волной в акватории
и рядом наш дом на горячем прибрежном песке…
я морду набью твоему учителю по истории.
Всё обязательно исполнится,
Переболеет, отболит.
Какое облако над звонницей
Невероятное парит.
И мы дурацкие, нелепые,
Глядим наверх, разинув рты,
На старом снимке — словно слеплены
Из юности и красоты.
Такие, в сущности, не взрослые,
(Обнять и плакать, боже мой),
Смешные, дерзкие, несносные,
Что нас бы за руку домой
Вести и по углам растаскивать,
И обязательно учить,
Что надо быть добрей и ласковей,
Что надо ближнего любить.
Так говорила моя бабушка,
Хранитель детства моего.
Теперь небесные оладушки
Печёт, незнамо для кого.
Однажды нам и не припомнится,
Как много вложено любви.
Лишь это облако над звонницей —
Оно твоё,
Лови, лови…
Слушай, время, коль ты ещё не пролетело,
Дай спокойно пожить, сделай доброе дело.
Дай спокойно пожить, не терзай и не мучай,
Дай немного побыть молодой и везучей,
Дай пройтись по земле энергичной походкой,
Пусть же станет отныне счастливой находкой
Каждый день твой. И пусть смотрят нежно и ясно
На меня небеса. Ну скажи, что согласно…
душила горечь, лились слёзы, но… где-то там манили грёзы.
Я решила все свои проблемы в личной жизни. Нет личной жизни — нет проблем!
Иногда в жизни появляется нoвый человек. Хорoший человек. Но места для него как-то совсем маловато. В вашем сердце слишком много старого хлама, из-за которого он нигде не может найти себе места. Тут присядет, там постоит, бочком пролезет… тесно, очень тесно, условия для его нахождения просто невыносимы. В итоге oн уходит, а мы дальше собираем пыль на старой рухляди. Прежде чем заводить новых людей, знакомиться с ними, впускать их в свою жизнь, очищайте свое сердце. Избавьтесь от прошлого, которое только тяготит и мучает вас. Среди «старых тряпок и обшарпаной мебели» вы никогда не увидите новое, интересное и прекрасное… Даже если оно находится в метре от вас. Избавляйтесь…
А счастье любит тишину и не нуждается в показе, а счастье любит простоту и маленький букетик в вазе… А счастье любит отдавать друг другу лучшие мгновения, а счастье любит дома ждать любимых рук прикосновения…
Я так депрессии подвластна,
Шагнуть готова в рай иль в ад.
К примеру, я была несчастна
Шесть пирожков тому назад.
Цель без смысла всегда подозрительна.
Но и смысл может оказаться умыслом для достижения цели.
Чтобы этого не случилось создаются четкие правила и законы.
Правда трактовка и понимание этих законов тоже часто приводит к потере смысла.
Например.
Доктор вместо лечения пациента начинает оказывать больным услуги по расценкам своего министерства.
Или депутат, придавленный политическими амбициями, забывая даже правила школьной арифметики, занимается лично распределением денежных потоков.
Примерно так, смысл теряет конкретную цель, а люди пытаются создать видимость своего служения во благо народа и государства.
При этом, даже цель самой жизни этих людей становится полной бессмысленностью.
Зато жизнь их богата ощущением собственного величия за шестиметровым забором терема в заповедном лесу.
С личной охраной, исполнительной прислугой и губастой бабой с татуировкой бабочки на ее заднице.
Мастер — тот, кто может встать и уйти, всё оставляя и всё унося с собой …