Дышу! И нежный запах детства.
Ловлю с пришествием весны.
И так не терпится раздеться.
Сняв тяжесть зимнюю с души.
Люблю! И потому, что любят,
Волнуюсь будто в первый раз.
И счастью подставляю губы,
Не пряча путь морщин у глаз.
Мирюсь с дождями проливными.
С потерей линий тонких черт.
Мы все становимся другими.
Украсив зрелостью портрет.
Раздам. наверное не много.
Улыбку, строки. рук тепло.
Совсем не чужда мне тревога.
Но счастья больше все равно.
Не прячу опыт свой в шкатулку.
Мечт в долгий ящик не кладу.
Прислушиваюсь к жизни звуку.
И понимаю! Я ЖИВУ!
Минувших дней страны победы,
конечно праздновать не грех,
да — Ухи были наши деды,
мы — Эх.
Желаю чёрную икру,
бананов вот неймётся,
но тихо яблочко жую,
и ничего, жуётся!
Иногда, чтобы стало легче, просто посмотри на чужие беды.
Есть такое человеческое качество — обострённое чувство справедливости. Некоторые считают это диагнозом, но в моём понимании это — прирождённый дар.
Жизнь в России могла бы наладиться. Если бы в ней не было столько телезрителей!
Однажды, свет дневной до самой выпив капли,
Шепнула ночь в ослепленные окна:
— Сегодня вкус поистине приятный,
Рассвет… надежда…радость…мёд — не плохо…
Бывает — редко.
Потом смотрела в глубь, прислушиваясь словно,
К самой себе, волокнам легкоструйным.
Холодный лик мерцал, взывал бескровно.
Дыхание — предвестник поцелуя —
Почти не слышно.
— Да — день хороший был — луна засеребрилась.
Огней не вижу яростных, полынных.
Не слышу — Всё пропало!.. Удивилась:
— Легко, душа моя, и дышится отныне…
Нет, день хороший.
Такие дни люблю, побольше бы на память,
Остынет рок, взойдут мечты земные,
Окрепнет дух покоем благодатным,
Томясь в тиши ветрами золотыми
И нам — отрада.
Кивнула я обеим, подумала: — Всё верно!
Нежданно чудный день в разы ценнее.
Ещё одна звезда людского века,
Не лгал, чему не сбыться, и не сеял
Пустые зерна.
Его я сохраню, когда-нибудь согреюсь.
Обычный день, скажу, но краше многих.
Тепло его излечит боли смерти.
Блага его на разные дороги.
И это счастье!
Научитесь ценить мелочи, это делает нас сильнее.
Вот — две одинаковых чёрных машины:
Одна из них — дамы, другая — мужчины.
Стандартные фары, стандартные кресла,
Но есть и различия, что интересно!
.
У первой внутри — ни малейшей улики,
Кто водит: спортсменка из тенисной лиги,
Серьезный банкир, многодетный папаша?..
Салон не затёртый, ничем не пропахший.
.
Не надо вздыхать, на вторую глазея:
Салон у второй — что-то вроде музея,
Музея войны и крестьянского быта,
Она экспонатами плотно забита!
.
В ней всё — от кофейных бумажных стаканов
До тёплых тулупов и волчьих капканов,
В ней всё — от кокошника до кринолина,
И запах — от корюшки до нафталина.
.
На заднем сидении — Килиманджаро,
Следы от обеда, следы от пожара,
Везде отпечатки, подсказки, улики,
И детская соска на коврике липком.
.
Вопрос задаёт автомойщик Виталик.
Вопрос знатокам: сопоставив детали,
Как можно узнать по салону машины,
.
Которая — дамы, какая — мужчины?
Только от нас зависит, чувствовать себя счастливым или нет. На мой взгляд, счастье всегда рядом. Главное — найти, в чём оно, счастье, заключается. Я живу, и это тоже счастье!!!
Данная жизнь специально оставлена пустой.
9 мая. День когда празднуют былые победы за отсутствием настоящих.
Я думаю про тех,
Кто не вернулся
Не встретил долгожданную Весну…
Не обнял мать
С любимой не проснулся
Вдыхая мирной жизни тишину.
О тех, кто возвратясь в родную хату
Контуженый, с осколком, но — живой
Трудился, как положено солдату
Не жалуясь на тяготы и боль.
О тех кто подарил нам -Мир Спасенный !
Ценою Жизни прославляя Русь!
Благодарю коленопреклоненно!-
Живых и Мертвых!
Помню! и Горжусь!
На речке Волхов сахар колотый белеет храмами в воде. Господь склоняет к чаше голову — он за зиму устал седеть: все было белое да тихое, безтравье — чаю не достать. Господь зажмурится — и стих его лучом польется из креста. За чаем разговоров хочется, такая теплота кругом. В сенях большие дети топчутся — она в платке, он босиком, лицо хозяина знакомое, пар остывающей воды.
С ним разговаривает колокол, она расчесывает дым. Белеет сахар, пахнет травами, господня ложечка звенит. Большие дети шли за правдами, но эта правда не винит, не тянет ноша, нет испуга и за проказы не журят. Господь идет на луг — распутывать веселых глупых жеребят.
С ним разговаривает колокол, она расчесывает дым.
На речке Волхов сахар колотый.
Отец, и сын, и дух.
И ты.
Ты в парке аттракционов, мрачное клоунское фэнтези, повсюду цирковая тематика, чувствуешь в душе вечно улыбающийся оскал осознания. На тебе клоунский грим лицемерия и цветок смеха на твоем клоунском пиджаке, он брызгает соком и дарит прозрение. У тебя в руках карта на одной части ты, то есть светлая сторона личности, на ней же зеркально отображается другая личность которая является джокером. Ты встаешь с аттракциона кресло и садишься в детскую машинку с мотором. Ты видишь цепочную карусель разобщенности, карусель лошадки символ гордыни, и факиры показывают огненное шоу, выражая свое пылающее мнение. Ты идешь в детскую игровую комнату повсюду ходят эгоисты, играют американскую игру в которой множество людей держат сутками рукой на том что хотят получить. В другой комнате диско пенной вечеринки ростовых кукол которые не хотят быть самими собой, жуткие мыльные пузыри в форме клоунских улыбок лопаются с грохотом ужасного клоунского смеха осознания. Повсюду едет поезд призрак для детей которые никогда изнутри не вырастут, набирает не чувствующих реальность взрослых, которые едут в бесконечном путешествии инфантильности. История, мода и философия превратили реальность в парадоксальный анахронизм и мораль здесь впала в анабиоз ожидая лучших времен.