Душа — такая невеличка,
Но два зрачка весь мир вместили.
А через миг погаснет спичка.
А будто лишь вчера крестили.
Я не предатель, не Иуда,
Я верю Воскресенья чуду.
Но как же — уходить отсюда?
Куда же — уходить отсюда?..
И я — в единственном числе,
И ты. Ты тоже одиночка,
Как на пустой странице точка
Или как искорка в золе.
Как в одиночку выжить здесь?
Но мы глагол «любить» спрягаем,
Друг другу выжить помогаем,
Преображая космос весь.
Среди синонимов обычных,
вот пара, улыбнуло мне:
дел идут и мы «приплыли»,
короче говоря «на дне».
о чем ты думаешь родная листая старенький дневник
давно истертые скрижали
богатства детского родник…
…все гладишь рыжие страницы
словно наощупь имена
а по щеке слезинка длится
и замирает как струна…
… неяркий блик воспоминаний
зажжет на миг твои глаза
и пропадет за дальней далью…
…где ты
девчонка-стрекоза
спешишь куда то спозаранку
боясь спугнуть своих родных
а небо темное с изнанки
и Млечный манит и блестит
…распались ветхие страницы-
эпоха детских лет и зим
и эта жизнь
что только снится
вспорхнула в зеркале
как дым
Каждое лето Емельян Емельяныч выходил в море, бросал сеть и ждал — когда же ему попадётся золотая рыбка. Зимами он сидел над прорубью на речке, что текла неподалеку от его дачи, в надежде поймать говорящую щуку. Но попадались ему только лещи, сомы, караси да карпы совершенно обычного, не волшебного, вида. В конце жизни он добрался до океана, взял в аренду добротную лодку, отошел подальше от берега и закинул удочку! Просидел полдня и дождался — выплыла из вод черных чудо-юдо-рыба-кит! Облила старика фонтаном солёно-горькой воды и ушла на родную глубину. А Хемингуэя Емельян Емельяныч не читал. С тем и помер.
Привита жизнью от негатива. Иммунитет — выработался, но вирусы видоизменяются.
В этот город уже не вернуться,
Вспоминая о днях беспечальных.
О желаниях, склонных к безумствам,
О рассветах — прекрасных началах.
О рождениях — розово-дивных.
О туманах, дорогах, наградах.
О единственных — самых любимых.
О единой, живой, благодатной.
Он остался за краем трескучим —
Опаленным, изломанным, вечным…
Там по прежнему легче и лучше.
Там, как раньше, почти безупречно.
Он живет.
В это хочется верить.
Этим вновь зажигаются звезды,
Открываются души и двери,
Молодеют родные березы…
Это дорого, важно, исконно.
С чем сживаешься просто, надежно.
И у сердца хранишь ровно столько,
Сколько сердце стучит и тревожит.
Не забудем.
Забыть невозможно.
Чтобы было зачем оглянуться.
Рассказать…
Пожалеть…
Подытожить…
Научиться по новой влюбляться…
Научиться по-новой чему-то,
Что умел, не учась постепенно,
В этом городе детского чуда…
В этой жизни, на радости спетой!..
Я не хочу на острова,
Там нет родительского дома.
И неземная синева
Пускай мне будет незнакома.
Я просто так хочу на чай
К друзьям под вечер заявиться
И в школе мелом постучать,
Где есть ещё родные лица.
Я так хочу сказать «прости»
Всем тем, кому мой взгляд был дорог,
Сквозь камень памяти расти,
Тяжёлый раздвигая полог.
Я знаю, как идти на свет
И верить в тех, кто хочет сдаться.
Я слышу перекличку лет
И не боюсь порой бояться.
Настало время отдавать,
За мудрость, за любовь и веру.
Настало время вдохновлять
Своим несломленным примером.
Мне нужно петь, мне важно быть —
Для счастья, в общем-то, немного.
Мечтать и всей душой любить
Свою, не чью-нибудь, дорогу.
Завтра застынет мечтой умирающей полночи
В звездных лучах сотворится великое таинство
Ты протяни к ним ладони желанья исполнятся
Самые нежные, самые- самые ранние
Лунною пылью осыпется вечности патина
В бархатный купол вольется сиянье небесное
Росчерком молнии темное поле украсится
И улетит в бесконечное и неизвестное…
Задан сюжет и свершится и будет как исстари
В окнах померкнет и вновь возгорится сияние
Ты протяни ко мне руки любовь моя чистая.
И одари огнем.
Или его обещанием
К чёрту всё. Действительно всё.
Вся планета смешна и вздорна.
Лишь вино, да стихи Басё
Хороши. Остальное — спорно.
И нелепа сенатова милость,
На чьих тогах и грязь и смрад.
Я лишь вижу, как всё развалилось
От собора до райских врат.
От степей до высоких сосен
Вся природа извращена.
Мне лишь жаль, что далёка осень,
Что исчезнет во льдах весна
Не начавшись и не доиграв.
Я ругаю замёрзшую реку
Не имея на это прав.
Но, что свойственно человеку
Мне не выкорчевать из себя,
Сколь в несчастной душе не ройся;
Ненавидя и страстно любя
Цифрой горизонтальною — восемь.
Не было бы сломанных судеб, если бы все испытания были человеку по силам.
Надоели семейные скандалы — поищите менее скандальную семью.
Упасть на дно судьбы — не всегда значит быть лишенным чего-то
важного в жизни, не всегда это черная полоса, или невыносимая
среда обитания. Иногда все банально и до боли смешно —
человек сгорел эмоционально.
Пустота, мрак, вкус пепла во рту.
Это когда сворачиваешь раз за разом не туда.
Это когда освещаешь всем путь, как маяк посреди океана,
пока не перегорит лампочка, а тебе стать маяком никто не может,
мощности не хватает.
Это когда добиваешься определенных высот, но стоя на вершине
одной из своих маленьких побед, чувствуешь разочарование.
Незачем притворяться, что все хорошо, незачем говорить, что все
плохо, бывает просто «никак». Нет мыслей, нет слов, нет желания
писать, пусто, тихо и непонятно почему.
И только эхо внутреннего голоса, где-то очень очень глубоко
в районе солнечного сплетения, подсказывает что-то очень важное,
но ты, к сожалению, пока что не можешь его расслышать.
Выворачивая свою память наизнанку, пытаешься понять, в какой
момент и где ты оступилась и тут же всеми закоулками этой памяти
желаешь полную амнезию.
Затишье перед очередной бурей.
Тысячи воен, сотни побед и поражений, и на это —
всего лишь одна жизнь.
Жизнь, которая доказывает, что всю мощь своего прежнего огня, увы, знает только пепел.
Но время в спять не повернёшь, ошибки не исправишь, так думай лучше наперёд, что в жизни ты желаешь
Когда я уйду… А мы ведь все однажды уходим, правда? Я всё равно останусь. Я останусь ветром, запутавшимся в длинных волосах моей дочери. Я лягу пушистой и дерзкой снежинкой на ресничках её ребёнка. А он засмеётся, меня узнав, хотя никогда в этой жизни меня не встречал. Когда я уйду, никто не будет меня видеть, но все, кто со мной одной крови, будут нести меня по венам прямо в сердце. Когда я уйду, я всё равно останусь в моих детях и детях их детей. Когда меня не станет, я всё равно буду любить тебя…