Учитель - в его руках будущее ученика, ибо только его усилиями человек поднимается все выше и делается все могущественнее, выполняя самую трудную задачу - преодоление самого себя, самолюбивой жадности и необузданных желаний.
Некоторых так и хочется назвать: «Тварь Божья!»
Сегодняшние «злобные карлики» вольготнее всего себя чувствуют в интернете: здесь они всемогущи, неуязвимы и, как им кажется, очень остроумны.
Когда жизнь совсем уж закрутила тебя, вспомни - это ты вращаешь свой мир.
Среди разведенных больше всего «разведенных на бабки».
Сольвейг! О, Сольвейг! О, Солнечный Путь!
Дай мне вздохнуть, освежить мою грудь!
В темных провалах, где дышит гроза,
Вижу зеленые злые глаза.
Ты ли глядишь иль старуха-сова?
Чьи раздаются во мраке слова?
Чей ослепительный плащ на лету
Путь открывает в твою высоту?
Знаю - в горах распевают рога,
Волей твоей зацветают луга.
Дай отдохнуть на уступе скалы!
Дай расколоть это зеркало мглы!
Чтобы лохматые тролли, визжа,
Вниз сорвались, как потоки дождя,
Чтоб над омытой душой в вышине
День золотой был всерадостен мне!
Декабрь 1906
А есть ли смысл - бороться за любовь?
Когда к тебе ., тот человек так равнодушен.
От этого лишь только боль,
И понимать, что в жизни ты его не нужен.
А есть ли смысл, стучать в глухие двери,
В те двери, что закрыты на замок?
Нам проще в сказку ту поверить,
Чем ощущать, как за спиной так тянет холодок…
А в мире грёз, есть теплота и нежность,
И хочется касаться много раз.
Но стоит ли, окутывать себя надеждой,
Когда не ждут, и огонёк давно погас.
Сложно познать соль жизни, сидя в сахаре.
Курсор мыши судьбы, ведет твой труп к могиле.
Спасибо вашей беспросветной наивности за наш светлый оптимизм.
В любви, как на войне.
Сегодня ты любима,
А завтра тебя нет в живых.
Вчера еще тебя боготворили,
Сегодня до тебя и дела нет.
А утром от тебя дрожали,
С тобой безумием «страдали»…
А вечером- все, как будто бы прошла любовь.
Любовь, то чувство, что дарит счастье,
Но столько же и боли подает.
Вы не играйте с ней не мыслями, и не словами.
Не врите тем, кто вам всего нужней.
Наступит день, и вы вернуть не сможете …
Уйдет любовь с хозяйкой сердца
К тому кто искренностью покорит ее.
К тому кто это всё оценит,
Обнимет, вытесняя вас …
Из ее сердца вон. .
Храните, берегите чувства.
Питайте нежностью, теплом.
И будет счастлив с вами тот,
Кто столько счастья и любви вам дарит …
В ответ отдаст и все тепло свое
«Люди часто думают, что крылья нужны, чтобы летать, им даже не приходит в голову, что они нужны еще и для того, чтобы беречь, укрывать и держать в тепле яйца, пока из них не вылупится то, что в них содержится.»
Алехан Миталиер
Мы всё меньше уважаем стариков. Романтическая любовь, которая приводила к браку, заменена сексом, как приятным потребительским товаром. Честь стала почти пережитком прошлого. Патриотизм уже не ценится так, как прежде. Гротеск наводнил мир искусства. Если раньше средством выяснения отношений была дуэль, то сейчас - атомный геноцид. Всё реже встречаются бескорыстные врачи. Уже нет семейных докторов, бывших к тому же и духовными советниками семьи. Почти исчезли дружеские отношения между соседями, хотя плотность населения в городах неизмеримо выросла. Лекарства, которые могли бы излечить многие болезни жителей слаборазвитых стран, не производятся, поскольку у них нет денег для их покупки. Несмотря на изобилие продуктов питания, в мире ежедневно умирают от голода тысячи людей.
В вечерних ресторанах,
В парижских балаганах,
В дешёвом электрическом раю,
Всю ночь ломаю руки
От ярости и муки
И людям что-то жалобно пою.
Звенят, гудят джаз-банды,
И злые обезьяны
Мне скалят искалеченные рты.
А я, кривой и пьяный,
Зову их в океаны
И сыплю им в шампанское цветы.
А когда наступит утро, я бреду бульваром сонным,
Где в испуге даже дети убегают от меня.
Я усталый, старый клоун, я машу мечом картонным,
И в лучах моей короны умирает светоч дня.
Звенят, гудят джаз-банды,
Танцуют обезьяны
И бешенно встречают Рождество.
А я, кривой и пьяный,
Заснул у фортепьяно
Под этот дикий гул и торжество.
На башне бьют куранты,
Уходят музыканты,
И ёлка догорела до конца.
Лакеи тушат свечи,
Давно замолкли речи,
И я уж не могу поднять лица.
И тогда с потухшей ёлки тихо спрыгнул жёлтый Ангел
И сказал: «Маэстро, бедный, Вы устали, Вы больны.
Говорят, что Вы в притонах по ночам поёте танго?
Даже в нашем добром небе были все удивлены».
И закрыв лицо руками я внимал жестокой речи.
Утирая фраком слёзы, слёзы боли и стыда.
А высоко в синем небе догорали Божьи свечи.
И печальный жёлтый Ангел тихо таял без следа…
1934, Париж
Линда смотрится в зеркала
и не может себя узнать.
От того ли она ушла?
И к тому ли легла в кровать?..
Бледность кожи и синева
под глазами - не в этом суть.
На измятом листке слова,
к ним бы музыку подтянуть.
Линда душит гитарный гриф,
Линда рвёт тишину струной.
Бог- Любовь - это чёртов миф,
или ей не везёт одной?..
И куда тут сама пойдёшь,
если ночь за окном - как ртуть?
Линда гладит блестящий нож.
Вот бы… Встретить кого-нибудь.