Григорий Горин - цитаты и высказывания

— Если всё расписано на небесах, что же остаётся человеку? …
— Подробности … придумай подробности - сочинишь судьбу …

Не надо как лучше, надо - как положено.

Чувства не теорема, они не требуют доказательств…
Они видны. Или видно, что их нет…

Ну не меняться же мне из-за каждого идиота

/Из к/ф тот самый Мюнхаузен/

Правды… вообще не бывает. Правда - это то, что в данный момент считается правдой.

- Я на диете.
- Зря. Потеряешь шарм.
- Я немножко, я шарм не трону.

Я вас не под венец звал. У меня были более серьёзные намерения: я хотел вас сделать своим интимным другом.

Такие вещи огурцом не закусывают.

Развод отвратителен не только потому, что разлучает супругов, но и потому, что при этом мужчину называют свободным, а женщину - брошенной.

- У вас бывает мигрень?
- Слава богу, нет.
- Заведите! Всякий современный человек должен иметь мигрень… Прекрасная тема для беседы

Время надо наполнять событиями, тогда оно летит незаметно.
Сердце подвластно разуму. Чувства подвластны сердцу. Разум подвластен чувствам. Круг замкнулся. С разума начали, разумом кончили. Вот и выходит, что все мироздание суть игра моего ума. А если вы со мной согласитесь, то и вашего тоже.

- Вы утверждаете, что человек может поднять себя за волосы?
- Обязательно! Мыслящий человек просто обязан время от времени это делать.

Ну женюсь, что будет? Стану я целыми днями ходить в халате, а жена моя - особа, которая должна служить идеалам любви, - закажет при мне лапшу и начнет ее кушать!

Ипохондрия есть жестокое любострастие, которое содержит дух в непрерывном печальном положении. Тут медицина знает разные средства, лучшее из которых и самое безвредное - беседа. Слово лечит, разговор мысль отгоняет.

- На что жалуемся?
- На голову жалуется.
- Это хорошо. Легкие дышат, сердце стучит.
- А голова?
- А голова - предмет темный, исследованию не подлежит.

Сначала намечались торжества. Затем аресты. Потом решили совместить.

Что один человек собрал, другой завсегда разобрать сможет.

Ну не меняться же мне из-за каждого идиота?!

Коли доктор сыт, так и больному легче.

Жуткий город: девок нет, в карты никто не играет. Вчера в трактире украл серебряную ложку - никто даже не заметил: посчитали, что ее вообще не было.

Неужели вам обязательно нужно убить человека, чтоб понять, что он живой?

Меня предупреждали, что пребывание в России действует разлагающе на неокрепшие умы.

- Я вам про что толкую? Про смысл бытия! Для чего живет человек на земле? Скажите!
- Как же, так сразу? И потом - где живет… Ежели у нас, в Смоленской губернии, это одно… А ежели в Тамбовской - другое…

Жакоб, мы отсюда не уедем никогда. Мы погибнем. Я все понял, Жакоб. Все пришельцы в Россию будут гибнуть под Смоленском.

- Что же вы медлите, сударь?
- Вы гость, вам положено стрелять первым.

Однако в этой книге приключений вдвое больше, чем я совершил на самом деле. Когда меня режут, я терплю, но когда дополняют - становится нестерпимо!

- У вас бывает мигрень?
- Слава богу, нет.
- Заведите! Всякий современный человек должен иметь мигрень… Прекрасная тема для беседы!

Я не боялся казаться смешным. Это не каждый может себе позволить.

Я понял, в чем ваша беда. Вы слишком серьезны. Серьезное лицо - еще не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением. Вы улыбайтесь, господа, улыбайтесь!

ХОРОШЕЕ ВОСПИТАНИЕ

«Хорошее воспитание не в том, что ты не прольёшь соуса на скатерть, а в том, что не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой…» Так Чехов сказал. В восьмом томе собрания сочинений. Удивительно мудрое замечание, между прочим. Я когда прочитал, так даже поразился: как мне это самому в голову не приходило? Считаем себя интеллигентными людьми, а не дай бог кто-нибудь прольёт за столом соус - так уж сразу шум, крики… А Чехов с этим борется. Он прямо говорит: хорошее воспитание не в том, чтоб, значит, самому не гадить, а совсем наоборот.

Я когда это прочитал, то сразу решил, что буду жить по Чехову. А тут как раз и случай подвернулся - день рождения жены. Пришли гости - родственники, сослуживцы. Сидим едим, интеллигентные разговоры ведём - про погоду, про дублёнку, про Евтушенко, про то, про сё… Хорошо сидим, мирно, соуса никто не проливает.

Но тут один из гостей, некто Куликов, за бутылкой потянулся и фужер с пивом на скатерть и опрокинул. Смутился, стал быстро пятно салфеткой вытирать.

Я сижу - ноль внимания. Просто абсолютно не реагирую. То есть сижу с таким видом, будто он ничего не проливал. Будто и не было этого.

Но тут я замечаю, что никто не замечает, что я не замечаю, как он скатерть залил. Мне как-то обидно стало. И я говорю:

- Хорошее воспитание, - говорю, - не в том, что ты не прольёшь соуса на скатерть, а в том, что не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой…

Гость Куликов покраснел и говорит:

- Я никакого соуса не проливал!

Я говорю:

- При чём здесь соус? Дело не в соусе… Просто приятно, что здесь собрались хорошо воспитанные люди. Вот вы пиво пролили, а никто даже глазом не моргнул. И это очень радостно, тем более что скатерть новая, недавно куплена.

Гость Куликов почему-то ещё больше смутился, что-то стал бормотать и вдруг уронил тарелку на пол. Тарелка - вдребезги! Гость Куликов стал красный как рак. Все молчат. А я стараюсь не замечать этого нового конфуза, хотя про тарелку у Чехова ничего не сказано.

Я говорю:

- Не смущайтесь, пожалуйста! Какие пустяки! Никто ничего не видел. Бог с ней, с тарелкой! Она из сервиза! Антикварная. Саксонский фарфор!

Гость Куликов почему-то весь затрясся, бросился осколки подбирать - да от волнения скатерть зацепил. На пол посыпались бутылки, рюмки… Я губу закусил, но всем видом стараюсь показать, что ничего этого не замечаю. Я даже, наоборот, насвистывать что-то весёлое стал, чтобы показать всем, как мне это всё безразлично.

И тут, представляете, жена Куликова вскакивает и кричит мне:

- Что вы третируете моего мужа?

Я ей вежливо отвечаю:

- Никто вашего мужа не третирует! Наоборот, стараемся не замечать его хамства. Вот вы, например, своей вилкой в общий салат лезли, а я этого даже не заметил.

Тут она чего-то заплакала, а все гости стали почему-то возмущаться. Какой-то родственник жены вскочил, кричит:

- Уйдём отсюда! Над нами здесь издеваются!

Я говорю:

- Да кто же над вами издевается? Пришли, понимаешь, пол замызгали, пепел в тарелки сыплете, пьёте неумеренно… Я стараюсь не обращать внимания, а вы ещё что-то вякаете!

Тут гости вскочили, бросились в переднюю за пальто. Я им крикнул вдогонку:

- Ну и ладно! Валите отсюда! Попутного ветра!

Это, конечно, я уже грубо крикнул. Не надо бы этого! Мне бы им чего-нибудь из Чехова вдогонку послать, что-нибудь про соус или в этом роде, но как-то цитаты не подобрал.

Слава богу, бутылкой не запустил, сдержался…

«Я понял, в чем ваша беда. Вы слишком серьезны. Все глупости на земле совершались именно с этим выражением лица… Улыбайтесь, господа… Улыбайтесь…» («Тот самый Мюнхгаузен»).

«- Вы утверждаете, что человек может поднять себя за волосы?

- Обязательно! Мыслящий человек просто обязан время от времени это делать" («Тот самый Мюнхгаузен»).

«Он нанял актеров, чтобы те несли людям его мысли: власти оказались хитрей - они наняли зрителей!» («Дом, который построил Свифт»).

«Я убедился, что существующее определение «Человек - разумное животное» фальшиво и несколько преждевременно. Правильней формулировать: «Человек - животное, восприимчивое к разуму» («Дом, который построил Свифт»).