Не стоит быть постоянно взрослым, иногда, нужно быть и ребёнком.
Дождём-чистюлей ночь размыта —
Рассвет отложен на потом…
Давай оставим все обиды
Ненужным грузом за бортом.
Давай утопим все упрёки
В недоисчерпанной вине…
Пока любви не вышли сроки,
А «уходи» с частицей «не»…
И хоть на грани «или — или?» —
Среди словесной шелухи,
Но манким запахом ванили
Пропахли руки и стихи…
Вдохни его сиюминутно,
Доверься чувств и слов гурьбе —
И я настану, словно утро,
Рассветной радостью в тебе…
Copyright: Ариша Сергеева, 2016
Свидетельство о публикации 116091505868
Сердце безмолвно, но умеет кричать, —
Услышать его не всем дано.
Человек может долго молчать,
А внутри него буря кипит давно.
Прислушайтесь к близким, родным,
Помогите, пока не поздно.
Быстро можно вдруг стать чужим.
А лучше вместе смотреть на звезды!
Городок в табакерке — фантом неизученных истин,
Соразмеренность ритмов живущих на сломе сердец,
Перекрёсток дорог, изувеченных тайной тернистой,
Сумасшествие лестниц без грани «начало-конец».
Какофония звуков слышна между рёбрами призмы,
Колокольчики стонут в сплошной угловатости сфер,
Молоточки слегка создают ощущение тризны,
Поощряя отсутствие всякого рода манер.
«Задевай посильнее» — единственный пунктик устава
Офицерской линейкой навек запечатан в кресты.
Кто глядит через них, — для того уваженье, и слава,
И возможность неверных, как грязь, закатать под мосты.
Не своими руками, а Валиком зависти-злобы,
Что зацепит крючками подкожные нити души,
Он для каждого смертного сделает выход особый,
Променяв честь и совесть на едкой усмешки гроши.
Нескончаемый звон в этом хаосе жизни и смерти,
Где неправильность форм искривляет тела заодно.
Только в каждом сознании есть она точно, поверьте,
Та Царевна-пружинка, что медленно тянет на дно.
В ней вся суть бытия, в ней осколки зеркал искривлённых,
Наседает на сердце, пуская чернилами кровь,
А прижми посильнее и вырвет из душ прокажённых
Все остатки святого: тепло, доброту и любовь.
Изломаются домики, солнце устало повиснет,
Не поднимется в небо от змея бумажного нить,
Разорвёт нас на части жестокая мельница жизни,
Но глаза всех непонятых нам никогда не открыть.
Городок в табакерке построен под рёберной крышкой,
Он живёт слепо-глухо кукушкой бездушной в часах.
Это мир нелюбимых, мелькнувших мгновением-вспышкой,
Это мир нас жестоких, с пружиной железной в сердцах.
Мы возводим в себе небоскрёбы прощений-прощаний,
До последнего веря, что к старости всё заживёт,
Но нам нужно построить в руинах несбывшихся зданий
Городок в табакерке с волшебным звучанием нот.
Copyright: Оля Сергиенко, 2012
Свидетельство о публикации 112020804318
Красота сама по себе не имеет смысла. Вещь, кажущаяся красивой в данное время и в данном месте, может оказаться некрасивой при других обстоятельствах. Это также относится и к мыслям, словам, поступкам.
То, что мы называем прекрасным, является таковым лишь в определённое время и в определённых условиях, которые делают это прекрасным; так что единственный способ дать истинное определение красоте — это Гармония. Гармония сочетания цветов, гармония очертаний и линий составляет то, что мы зовём красотой; а слово, мысль, чувство или действие, которые творят гармонию, являются производными красоты.
Естественна склонность каждой души к Гармонии, а склонность к дисгармонии есть неестественное состояние ума или дел; фактически то, что неестественно, лишает душу красоты.
[Я]. Воистину красота ситуационна, прекрасное же вечно пока гармонично и Богоугодно. Но гармония не производная красоты.
[ОНО]. Во-первых, красота не всегда гармонична, хотя всегда очаровательна. А гармония — загадочная сбалансированность неких полюсов, которая не обязательно предполагает равновесную симметрию. Во-вторых, красивое всегда трогает душу, а, значит, через форму идёт обаяние смысла. Гармония не столь конкретна, как красота.
[ТЫ]. Однако, художнику вовсе не обязательно быть мыслителем или святым, чтобы творить прекрасное. А выдающимся мыслителям не обязательно быть эстетами.
[Стендаль]. Я никогда не отделяю художника от мыслителя, как не могу отделить художественной формы от художественной мысли.
[Я]. С этим кредо трудно не согласится, что не скажешь о вышесказанной противоречивости тезиса Хазрат Инайят Хана: о первичности красоты перед гармонией.
[ТЫ]. Но, по сути, суфий говорит о перетекании гармонии и красоты.
[ОНО]. Холодное звёздное небо не греет, но оно прекрасно. Гармония это целостность, совершенство, сбалансированность, а красота это эмоциональная оценка восприятия. Красота может быть холодной и тёплой, ангельской и дьявольской, но всегда завораживающей.
[ТЫ]. А суфий настаивает, что красота требует смысла и не приемлет хаос.
[Я]. Но из чего творится эта красота и гармония? — из хаоса.
[Евгений Александрович Евтушенко]. Гармония создаётся поверх хаоса, но не из него.
[Я]. У креативного творца нет иного материала кроме хаоса. Это подмастерья и плагиаторы паразитируют на чужих творениях.
[ОНО]. «Красота, ритм и гармония интеллектуально связаны и духовно род-ственны». (Книга Урантии. Документ 44, 7. Гармонизаторы)
Забирала как-то любимую подружку из роддома. Минут 10 ходила вокруг здания, обнесенного забором, и пыталась попасть во двор. Увидела курящих врачей, кричу: «Как к вам попасть?» Спустя полминуты, красные от смеха, они объяснили, что сначала мне нужно познакомиться с хорошим мужчиной.
Под маскою всегда — живая плоть,
И даже Призрак Оперы реален.
Кто создаёт нас — Дьявол иль Господь —
Без разницы. Никто не идеален.
Внутри души нашли себе приют
Все Демоны и Ангелы, сливая,
В наш ржавый кубок жизни то мазут,
То масла грамм елейного. Такая
Изменчивость подмасочных личин
Безжалостно въедается под краску
Блестящих глаз. Без видимых причин
Ослепший никогда не снимет маску.
Ни Дьявол, ни Господь не разберёт, —
Кого здесь восхвалять, святить и славить:
То Демон красным глазом подмигнёт,
То Ангел крылья белые расправит.
Но только никогда не разглядеть
Тех глаз, что выдавали, чем болеет
Душа. И даже если умереть, —
Навеки приросла и не истлеет
Та маска, под которой мы хотим
Казаться лучше или сволочнее.
Защита ли, притворство ли, экстрим —
Всё душезаменители. Точнее
Уже не скажешь. Видится предел
Фантазии. Ведь, «масочник» с любовью
Лишь маску человека не надел,
Ту самую, — наполненную кровью.
Чего же мы боимся? Быть собой?
Того, что не поймут? Пройдут по спинам,
Небрежно ухмыльнувшись: «Он живой.
Но это ненадолго. Я подвину
К обрыву Преисподней, где костры
Пылают на костях недавних трупов».
И, принимая правила игры,
Мы маски надеваем — зло и глупо.
А желчь уже фонтаном через край!
Стреляйте! Мне не страшно! Я безликий!
И, словно в голове бошетунмай
Устроил шабаш. Крики, крики, крики…
Но крючья маски впились глубоко,
Мы, стиснув зубы, видим только ноги,
А лиц не замечаем. Молоко
Меняем на солярку по дороге.
Вдыхаем едкий запах горьких дней,
Пинаем всех и вся носком ботинка,
Совсем не понимая, что больней
Мы делаем себе. И поединка,
Где маски правят бал, не проиграть,
Но выигрыш, навряд ли, в реверансе
Склонится к нам. И вечно повторять
Слова, что кто-то спел в одном романсе:
«О, жизнь моя без завтрашнего дня…» —
Расколотый сосуд из звёздной пыли.
Его, всех презирая и кляня,
О каменную маску мы разбили.
Неважно, кто нас создал всех людьми,
Но нужно нам, стремясь от века к веку,
Под Ангелов и Демонов плетьми
И в масках оставаться человеком.
Copyright: Оля Сергиенко, 2012
Свидетельство о публикации 112020804313
— В чём различие, и что общего у морали и нравственности, Холмс?
— Мораль — это «по понятиям», нравственность — по Заповедям, а всё вместе — по совести, Ватсон.
Не скучная дорога в поле;
Через плечо — фоторужье…
Проткнул я колесо велосипеда,
Теперь я волоку его с собой.
Веселая досталась доля,
Что жизнь — скучна, то все — вранье!
Теперь диковинное кредо:
Природа, песня и земля со мной!
Как жалко, кончились все кадры,
На фотопленку бы сейчас заснять:
Там сокол, падает он камнем,
Видать, мышь в поле появилась…
Теперь скучны все эти нарды,
Турниры шахмат, шашки расставлять.
Тут жизнь другая, только дай мне
Чуть-чуть пожить, чтобы душа светилась.
Приятную усталость от жары
Я разделю всю с мошками в скирде.
Солома пахнет урожаем спелым.
Мизинец на ноге, раздувшись, ноет,
Напоминая жало той осы,
Что наступил я в кукурузной «бороде»,
Но это не помеха, в целом —
Душа поет, кричит и дико воет.
Не нужен мне никто и не зачем.
Я пьян без алкоголя — из-за воли.
Я веселюсь без шуток городских,
Без анекдотов я взлетаю в небо.
Как жалко, написать мне нечем…
Но счастье не измерить долей.
Смеюсь и плачу за двоих…
И голова, как чайник, словно репа.
Готов смеяться и плясать,
С ума сходить и говорить стихами,
Что здесь я отдыхаю от всего.
Деревня, поле, стог и трактор…
Что вижу, то приходится писать.
Ведь хорошо! Поймите сами:
Есть в городе ли отдых? — Ничего!
Такая суть, такой весь фактор.
Я вырвался на волю, словно птица
Из клетки города, работы и семьи.
Здесь я — хозяин, в воле человека,
Где нет приставников над мной.
Теперь и песня льется вереницей,
Как речка, как ручей бежит.
О, так бы жить: от века и до века,
Но через две недели мне домой.
И кончится весь мой покой.
Нет, все ж останутся все впечатленья
На целый год, а может, и всю жизнь,
Что без деревни, без земли — не жить!
Я буду вспоминать поля порой,
Холмы, овраги, перепелок пенье,
Наполнят городскую они жизнь.
Теперь мне хочется, и жить, и быть!
9 сентября 2002 года.
Чем у человека больше дел, тем сильней его тянет ими поделиться. И что интересно — с деньгами всё обстоит совсем не так.
Надо всегда помнить том, что твои воспоминания немного или абсолютно неточны.
Когда я был октябренком,
Отличным во всем ребенком,
Хотел быстрее стать пионером —
Хорошим для всех примером.
Но время прошло, стал я больше,
Перестал я тогда быть хорошим,
А стал я, по мнению взрослых,
Очень трудным подростком.
На мне теперь прича такая,
Как у какаду попугая,
На мне теперь куртка из кожи,
А также свинячья рожа.
Стал я пить и курить,
Ирокез крутой носить,
Ментов матом посылать
И с помойкой рядом спать,
Водку с «димедром» глотать,
В «Беломор» косяк вбивать,
Ночью девок приводить
И с бездомными дружить,
А в подвале горло рвать,
Под гитару панк орать.
На жильцов мне наплевать.
Я же — панк. На все — наср@ть!
Лето 1992 года.
Показные Дерзость и Цинизм порой всего лишь завуалированная истерика!
И видит бог, возврата нет с дороги в пятьдесят тобою не прожитых лет…
Любовь! Любовь — это полное слияние умов, мыслей, душ, интересов, a не одних только тел. Любовь — громaдное, великое чувство, могучее, кaк мир, a вовсе не вaлянье в постели.