Навстречу ветрам и морозам,
Навстречу дождю и грозе
Я шла с гордо задранным носом,
Счастливая — столько друзей,
Готовых и к пиру, и к бою.
Но к выводу быстро пришла:
Все классно — и каждый с тобою,
Все плохо — у многих дела.
Разбилась как хрупкая склянка
Уверенность в дружбе навек:
Он вроде бы друг, если пьянка,
А в горе — чужой человек.
Ну что же, и это наука:
К чужим с глупой дружбой не лезть,
Не ждать чью-то крепкую руку,
Не верить в дурацкую лесть,
Не слушать завистливый ропот,
Самой быть готовой к боям.
Спасибо за жизненный опыт
Моим хитрожопым
Друзьям!
Чтобы доказать, что у тебя нет слуха, требуется голос.
Старый вяз. Густая крона,
И корявый мощный ствол.
Как король, сошедший с трона
К окружающим престол.
Листья плотные лоснятся,
В одуванчиках земля,
И вокруг него теснятся
Молодые тополя.
Так текут под небосводом
Годы, месяцы и дни…
И приятно мимоходом
Посидеть в его тени.
Copyright: Михаил Сальников 2, 2018
Свидетельство о публикации 118072103248
Воплощённая история Таганки,
Божьей милостью народнейший Артист!..
Вот и Вы на небе, где с Высоцким «Баньку»
вы поёте Господу на «Бис!»
Зачарованно Господь слушает,
как и все мы здесь, на Земле…
Вы людскими владели душами,
может, станет жить веселей…
В каждый дом и в каждое сердце-
с театральных подмостков, кино, со страниц-
Вы входили, кто хотели-могли обогреться,
нам дарили себя, разбиваясь на множество лиц
вдребезги, вдребезги, вдребезги-
Бумбараш, Хали-Гали, Махно…
Помню я тёмно-синие «Дребезги», —
Моцарт слова и Моцарт кино!..
Прощайте, а значит — простите!
Жизнь земная закончена. Точка.
Может, где-то в небесном Сити
удастся обнять сыночка-
Серёжу, погибшего страшно…
Но Господь не оставит милостью…
Валерий Сергеич! Наш-Вы,
с Вашей всею кузькиной лихостью,
страстями, напастями, жёнами,
деревенскими конями запряжёнными,
детями, внуками, книгами,
храмами со светлыми ликами!..
Вы созвучны с народными думами,
Вы-живой, хотя Вы и умерли,
теперь Вы в небесной России-
вернулись к истокам…
Простите…
Бывает мост до звёзд!
Бывает — на Луну!
Мы строим Крымский Мост —
родную сторону
связать с Большой Землёй —
задачи нет важней!-
Бетон за слоем слой,
и сваи всё сильней
цепляются за дно
не хуже якорей,
а в голове одно:
«Скорей бы уж, скорей!»
И все кругом — таланты!
И Мечта — в очах!
Опоры как атланты
пролёты на плечах
держат, не сгибаются,
колени не дрожат…
Люди — улыбаются…
Крым — не удержать!
Взял, ушёл в Россию,
поднявшись в полный рост!..
Неужто не осилим
мы Великий Мост
на Большую Родину!-
Встречай, Россия — мать!-
Сколько за кордонами
можно проживать!..
Сшивает Мост дорогой
с материком Тавриду,
и явно есть у Бога
на полуостров виды!..
Мы поднимаем тост
за тех, кто всё осилил!
Мы строим Крымский Мост
и новую Россию!
Бывает мост — до звёзд,
где Млечная река…
Мы строим Крымский Мост
для всех и на века!!!
Жизнь — учитель гениальный и загадочный:
учит каждый день с уроком проживать.
Веру — ощущать, а не выпячивать,
счастьем — жить, а не с надеждой ожидать.
В горе — вырасти, а в радости — оформиться,
с ленью — справиться, а в грусти — поумнеть.
Научиться не бояться разных сложностей,
разрешать себе мечтать, хотеть и петь.
А оценок не поставит… На экзамене
лишь один вопрос услышишь изнутри:
научилась ли, упав, подняться заново
и светиться ежечасно от любви?
Все уроки, все дороги, все сомнения
лишь одно объединяет в долгий путь:
ты идёшь с любовью или с самомнением?
Освещаешь или силишься блеснуть?
Согреваешь или только лишь пытаешься
ухватить чужого доброго тепла?
И шпаргалки не помогут: ты не справишься,
если в мир ни огонька не отдала.
Так что в путь! И, сколько б ни было отпущено,
с каждым шагом я иду из тьмы на свет
и учусь любить… А что там дальше, в будущем, —
у меня ещё пока ответов нет.
Как бы мы ни старались, но
в этот факт привыкаем верить:
нет у путников ни-че-го,
кроме, разве, души и тела.
Копим деньги, людей, дома,
ощущения, память, цели…
Только всё предстоит отдать —
в каждом счастье своя потеря.
Всё, что силимся удержать,
ускользает и канет в Лету.
И от жизни не убежать —
Век короткий у человека.
За потерей — опять в игру:
удержать, накопить, остаться!
Ну, а Время шепнёт: «Сотру
всё, что ты ты не отдать пытался».
Как же быть? Не имея сил,
в эти игры опять включиться?
Не иметь? Не жить? Не просить?
Не привязываться? Не биться?
Мы к свободе хотим прийти,
но боимся её до жути!
«Если любишь, то отпусти», —
повторяют друг другу люди.
Мол, своё не умчится вдаль,
а чужое — да пусть уходит.
Только что же в груди печаль:
что ж Моё меня не находит?..
Мы рождаемся тет-а-тет
с одиночеством, с Богом, с миром.
И всю жизнь с темноты на свет
путешествуем, копим силу.
Для чего и зачем? Ведь мир
равнодушен к своим твореньям.
Умираем — опять одни,
будто не было погружений,
страхов, поисков, лиц, сердец,
и эмоций, и чувств, и планов…
За спиной — темнота и лес,
впереди — пелена тумана.
Путник просто идёт вперёд,
свет не ищет, а зажигает.
Нет у путника НИЧЕГО…
Кроме Веры, Любви и Правды.
Прорывается радость сквозь тучи лучом!
Пробивается радость сквозь землю ключом!..
Вопреки, из груди, из души, через всё —
И никто, и ничто не удержит её!..
Не смогли её сжечь на высоких кострах;
Не сумели сгноить в тюрьмах и лагерях;
Навсегда затоптать сапогами войны…
Не зависит она от режима, страны;
От религии, моды, погоды, вина…
РАДОСТЬ ЖИЗНИ тебе, как спасенье дана.
Неоткуда появится, вдруг промелькнёт
Краем берега средь неприкаянных вод;
Тусклым пламенем, еле заметным, свечи
В беспросветной, безвестной, предсмертной ночи.
Радость жизни — она в этом мире сильней
Одиночества долгих, бессмысленных дней;
Всех невзгод, всех обид, слепоты, нищеты,
Изменившей удачи, предавшей мечты…
Может вера оставить, надежда уснуть,
Может петлю тугую любовь затянуть:
С полдороги вернётся в сознанье твоё
На натянутой нити развесит бельё…
А с зарёю войдёт озарение в дом,
Станет мудростью боль, станет быт бытиём:
Вновь захочешь надеяться, верить, любить,
Чтобы жизни уже радость ту подарить —
Без претензий на славу, на память в веках —
В песне, в мраморе, в новой звезде, на холстах.
В добром слове, а может быть, в щедром труде;
В белом храме высоком иль в чёрном ломте
Просто хлеба насущного — смерть отведя…
Как умеешь, как можешь, в том смысл находя…
Чтоб однажды услышав Рождественский звон
На распятье судьбы, на распутье времён,
Так нежданно-негаданно в час роковой
Задохнуться от радости жизни самой!
Остановись на утренней заре
По берегу идущий первый встречный.
Я в одиночестве, как муха в янтаре,
Судьбою замурована навечно.
Надень на шею странный амулет,
Раз разглядел в траве ты желтый камень —
Он оградит от бед на много лет
И, может быть, любви разбудит пламень.
И будет чашей полною наш дом,
Пока сама его я не разрушу:
Но мало мне, мне мало быть вдвоем,
Мне надо ощущать родную душу.
Прости меня за то, что впереди,
Не обмануть капризную мне долю:
Настанет день — я на твоей груди
Согреюсь так, что выберусь на волю.
Я улечу!.. С тобой лишь миг была,
Как тварь неблагодарная земная —
Туда, где плачут сосны и смола
Под солнцем на стволах затвердевает.
«Какая же ты дура! Значит… всё?»
— он всё ещё держал её за руку.
«Не пара мы. Что мне сказать ещё?
Нет сил моих терпеть такую муку!
То я нужна, и ты рядом со мной,
то пропадаешь… не звонишь, не пишешь.»
«А что поделать, если я такой?!
И всё-таки люблю, разве не видишь?»
Она в слезах открыла дверь такси,
и напоследок тихо прошептала:
«Не понимаю чувств таких, прости…
Я каждый день как-будто умирала…»
А он обнял за плечи: «Подожди!
Любимая, глупышечка моя!»
Она же оттолкнула: «Отпусти!
А кем была я месяц для тебя?
За целый месяц ты не позвонил.
Ты не узнал: жива ли я? здорова?
А твой звонок… он самым важным был!
Я каждый день ждала… снова…и снова.
А для тебя всё просто: когда плохо,
ты у порога… и ты снова мой.
Зачем так поступаешь, ради бога?
И весь онлайн — он без тебя пустой!
Вы думаете, если мы в сети,
то и без вас там есть кому писать.
Да… есть…и пишут. Только уж прости,
готова все их за твои отдать!
Да! За твои скупые сообщения:
„Привет.“ „Ты как?“ „А почему не спишь?“
И чёрствости твоей… ей нет прощения.
Друзьям своим ты каждый день звонишь!»
— и хлопнув дверью, скрылась у подъезда.
«Ну, и пошла ты! — вслед ей прокричал,
— Остановите мне у переезда.»
— сквозь стиснутые зубы он сказал.
Таксист молчал и вспоминал себя:
«Пошла ты! — ей кричал, — Ты пожалеешь!
Никто не сможет так любить как я!»
И вот… пол жизни… как с другой ты делишь.
Жалеет не она, а ты — себя!
А мог догнать, прижать к себе что сил.
И целовать, шепча: «Люблю тебя…»
Каким же дураком тогда я был!
Женился. Есть детишки. Есть семья.
А по ночам я по другой тоскую.
Запутался совсем в сетях вранья.
И ощущение, что живу впустую…"
Он развернул такси и вновь подъехал
к подъезду, где услышал их скандал,
сказав: «Тебе не нужно к переезду,
чтоб ты таким пустым, как я, не стал.
Живу… но в каждом, слышишь… в каждом дне
прощения в мыслях у неё просил.
А через месяц стукнет сорок мне,
но… как её… жену не полюбил…
Иди… Пиши, звони, стучи… Поверь,
все средства хороши… Отдай все силы,
добейся, чтоб она открыла дверь.
И ты с ней на всю жизнь будешь счастливый!»
А через месяц… этот же таксист
вновь эту пару к дому подвозил.
Тот день сорвался в прошлое, как лист,
когда он паренька уму учил.
Казалось, тот таксиста не узнал,
а может просто не подал и вида.
Но… когда выходили, он сказал:
«Я Вам забыл сказать… За всё… спасибо…»
----------------------------------------------—
А каждый ваш звонок и сообщение
порой нужнее, чем глоток воды.
Молчание — лишний повод для сомнения.
Не доводите чувства до беды…
Больничной палаты холодные блеклые стены,
Казённые штампы на простыни, словно узор…
Растерянный взгляд сгоряча отомщенной Измены,
Надежды, оборванной вдруг, угасающий взор.
И хитрый прищур от ещё одного избавленья
Нужды или Выгоды — это теперь всё равно…
Нам право дано принимать непростое решенье:
Убийцы в законе, в туманное смотрим окно.
Там голая ветка прогнулась, у тайного лаза,
Под тяжестью страной: как памятник чьей-то судьбе,
Весь день не спуская сурового чёрного глаза,
Ворона сидит на пустом, одиноком гнезде.
Сквозь мокрый снег виден асфальт: снова пахнет весною…
Природа ждёт солнца и радости — что ж за напасть
Платить вечным грешницам, нам, смертоносной ценою
За близость двоих, за природную радость, за страсть?
На тумбочке яблоки — ну, что за ирония — алы,
Наверное, Ева такое в раю сорвала…
Мы здесь вечерами глядим про любовь сериалы
И книжки читаем — всегда с наказанием зла…
Мы ищем себе оправданье, но правда двоится:
Быть женщиной — тяжкий, мучительный, пагубный крест.
Не мог бы на свет никогда больше Пушкин родиться —
И мог бы уже никогда не родиться Дантес!..
Но как рассуждать, если жизнь эта дышит и бьётся
В зародыше маленьком том, без ногтей и без век,
Под сердцем твоим, под полуденным небом, под солнцем, —
Каким бы ни стал он, но он уже есть человек!
Телесную боль опрометчиво шприц приглушает,
За дело берётся своё с новой силой душа:
И снится всю ночь, как безжалостно опустошая,
Кровавая каша из плоти плывёт из стального ковша…
И месиво тёплых, дымящихся, скользких комочков
Смеётся и голосом детским терзает опять.
Кем были они? Может, сыном? А может быть, дочкой? -
Мы будем о том до последнего вздоха гадать.
Лелея желанных, других, и храня до угара,
Пред теми не сможем вины до конца искупить…
Зачем я здесь, Господи, жду исцеленья от дара,
От участи гордой и праведной — матерью быть?!
Если б нашел я лампу алладина
То в радостях её бы не потёр
Я бы посидел две ночи у камина
На утро предложил. Но был б хитер.
Яб загадал чтоб не было болезней
И нищеты, и горя у людей.
Но чтоб была такая бездна
Куда кидают худших из людей.
Ведь будет лучше. Ты подумай.
Когда нет пакостей и лжи
Когда живёшь ты без раздумий
Не думая что завтра нужно ЖИТЬ.
Мне так не хочется терять
Миг промелькнувший, но теряю,
В мгновенье новое ныряю,
Чтоб в нём тонуть и воспарять.
Я растеряла тьму и тьму
Мгновений, щедро мне даримых,
Единственных, неповторимых.
Куда их дела — не пойму.
А те, что дарят мне сейчас,
Я нежно к сердцу прижимаю
И с горьким чувством понимаю,
Что тает, тает их запас.
2017
Ещё не скрылось солнце за горою,
А уж луны диск начал выплывать —
Такое чудо летнею порою
Мне доводилось часто наблюдать.
Направо — ночь в лучах дневного света,
Налево — день в сиреневой ночи…
А в сущности не то, но и не это —
Явленье аномальное почти.
Такая вот минутная слабинка:
Природа быть им вместе не дала.
И нас с тобой свела на миг тропинка,
А вот судьба навеки развела!
Любить человека — другого, чужого…
Любить человека недоброго, злого,
Который перечит, который морочит,
Который любить человека не хочет.
Любить человека — а он неудобен,
И вам не понятен, и вам неутробен,
А он раздражает, терзает, мешает;
А он, чтоб любили его, не желает.
Любить человека — его ненавидя
И в нём Человека порою не видя,
Любить вперемешку с душевною болью,
Любить — что тогда называя любовью?..