Дважды не войдёшь ты в одну реку,
не пройдёшь повторного пути.
Если отпускаешь человека,
дай же окончательно уйти.
Возможно, что у всего есть свой срок годности. Даже у любви. Но мне хочется верить в неё, какие бы сложные периоды она не представляла.
Работа и занятость мешают пониманию и приводят к расставанию, а забота и внимание облегчают понимание и приводят к обожанию))
Пахнет осенью. А я люблю российскую осень. Что-то необыкновенно грустное, приветливое и красивое. Взял бы и улетел куда-нибудь вместе с журавлями.
— А почему у тебя нет шеи?
— Пхе, ты посмотри какие у меня два шыкарнейшых подбородка.
Старинное от старого отличается — ценностью.
Иногда я хочу оказаться не необитаемом острове. Ну, на пару месяцев, например. Конечно, с определенным списком необходимых вещей.
И конечно, все не дадут. Но что-то будет.
Стану частью природы. Загорю дочерна. Похудею. Стану похожа на юную Миллу Йовович из «Голубой лагуны».
Там будет точно такая же лагуна.
Питаться буду фруктами и рыбой, которую буду ловить самодельной удочкой, сделанной из палки, булавки и шелковой золотой нити. Которую я нечеловеческим трудом добуду, распуская не полотенце вышивку «С новым 2018 годом»!
Буду смешно прыгать по камням, чтобы добраться до крупной рыбы. Золотая нить будет ярко блестеть на солнце. У меня на коленях будет лежать книга «как выжить на необитаемом острове. 1000 советов Робинзона Крузо»
Потом я буду жарить рыбу на куске металла, положенного на камни и думать как хорошо, что я включила в список соль.
Днём я буду читать, лёжа в гамаке и поедать экзотические фрукты, которыми здесь никого не удивишь. Потому что здесь никого, кроме меня, нет.
После чтения я буду печатать свои посты на печатной машинке. Писать перьями из попы экзотических птиц довольно неудобно. Отпечатанные листы придерживать от ветра кокосом.
Вечером я буду лежать в своём маленьком шалаше, смотреть на море, звезды и отдыхать душой.
Когда станет понятно, что всё это зря, я выйду к морю и стану кричать прямо в море:
аааааа.
Нет. Даже так: ААААААААААААА
Это здорово помогает, знаете ли.
Потом начнётся сезон дождей и я найду разбитый самолёт. Там будет 200 кг марихуаны и 5 ящиков рома.
Стоп. Нет. Так все понятно сразу.
Марихуаны будет спрятана в фальшивую библию. Бутылка рома (одна) будет лежать под креслом мертвого пилота.
Мне придётся вытащить из самолёта совершенно сухой, как из кабинета биологии, скелет пилота. Предварительно, увы, стянув с него его куртку.
Я похороню его под пальмой. Прочитав при этом молитву своими словами. Что-то типа: «Покойся с миром, неизвестный мне пилот Хосе. Спасибо за самолёт, куртку, марихуану и ром»
Во время дождя я буду сидеть в самолёте в клубах синего дыма, поглаживая потрескавшуюся кожу /нет, не на пятках. Там же есть кокосовое масло/ на куртке мертвого пилота и слушать старое радио. А что? Да, там будет радио.
Потом станет грустно. Всегда становится грустно. И я пойду к морю разговаривать с богом. Мне сразу, сразу все станет понятно.
И я сделаю себе татуировку тонкой птичьей косточкой и пеплом из костра.
На одной руке будет альбатрос. Потому что он совершено свободен. На другой — утка. Что может быть смешнее татуировки с уткой.
Потом в кустах я найду рояль. И «самоучитель игры на рояле»
Я буду старательно учиться. И играть классику, конечно. А потом и петь. Шедевры музыкальной коллекции. Например: «Снова стою одна. Снова курю, мама. Снова. А вокруг тишина. Взятая за основу»
Так меня и найдут. За роялем. С птичьим пёрышком в выцветших волосах, с альбатросом и уткой на руках.
Я не буду грустить, что годы мои улетают.
Годы нам опыт и мудрость дают.
А не только у нас забирают.
И морщинки и волос покрыт серебром.
Это не возраста след.
Это след мудрости и житейских ошибок.
И пока глаза искрятся.
Жизни вкус еще живой.
На душе все те же сорок…
Остальное за душой.
Я обожаю возраст свой.
Торопиться некуда и незачем.
Я не робею не спешу.
И наслаждаюсь всем, что есть.
Я радуюсь мгновеньям.
И минусы бывают и плюсов всех не перечесть.
Доверять сложно, а бояться поздно.
Все нормально в жизни личной.
Живу свободно и не боюсь я перемен.
В моей душе нет места злу.
Там место занято людьми.
Которых уважаю и люблю.
Если разобраться в этой жизни.
Все возможно.
Испытать, любить, понять.
В этом мире, все не так уж сложно.
Если самому не усложнять.
Еле плетусь с одиночеством рядом.
Память, как сон, надо мной властелин.
Жизнь вспоминаю я старческим взглядом
И не хочу оставаться один.
Память, как тень, рядом с чувствами ходит
И не даёт мне былое забыть.
Душу больную и нежную сводит,
Но слабым духом не хочется слыть.
Память, как книга, любая страница
Всё воскрешает в сознанье своём.
Вдруг оживают любимые лица
И засверкали вдруг глазки огнём.
Как хорошо оставаться любимым
И в своём сердце надежду хранить.
Быть так не хочется вечно тоскливым,
И без любви в одиночестве жить.
Обратной связи нет и быть не может.
Маршрут построен кровью на снегу.
Прости меня, сдирая вместе с кожей
осколки фраз, которые не лгут.
Достаточно молчать, касаясь пола,
поймав глазами задрожавший след,
увидеть, как тебя пронзает холод,
/От холода никто не застрахован/
И даже ты. В единственном числе.
Скрипит паркет, предательски вникая,
во всё, что предначертано в стихах:
как хрупок след, как голос неприкаян.
Последняя тоска — она такая —
Последняя, последняя тоска.
Она пишет в чат: «Я хочу в тепло, у столичных волчат потемнела шерсть, понимаешь, мне тридцать, себе назло я хочу вернуться туда, где шесть.
Мы рычим в метро и молчим в друзей, мы грызём гранит и глодаем кость, но в тепле мне шесть, и я правлю всем, не спускаюсь под землю, дышу легко. Я иду и вижу, как нежен свет, сохраняю любимых в чудесных снах и не слышу выстрелов в голове, и не знаю тридцатилетних нас».
Мы живём по правилам столько лет, нам бы их нарушить — не знаем, как.
Она пишет в чат, я беру билет, достаю игрушки из сундука.
С фамилией Петухов сложно доказывать, что ты Лев по гороскопу.
Вчера мне оставалось 10 лет до пенсии, а сегодня уже 15.
А говорят нельзя вернуть молодость.
В семье закон очень простой — любить надо.
Двери на замке. Небо за стальной решеткой.
Ключ в моей руке. В общем, разговор короткий:
Либо я твоя на законном основанье,
Либо я ничья — и до свиданья!
Это не каприз, это, милый, ультиматум.
Миссис или мисс? Я командую парадом!
Если за пять лет ты не смог определиться,
Значит вот сейчас должно решиться!
В комнате нас не найдут ни закат, ни рассвет
В миг, когда тени скользнут на прохладный паркет.
Ведь я решила: нет мужчины в мире лучше,
Нет причин бояться тучи вслед за жгучим праздником любви.
Ведь я сказала: «В ЗАГС в обед, а я на ужин!
Если любишь — будешь мужем. Если нет, то лучше не зови!»
Вопреки судьбе ты теперь со мной обвенчан,
Потому тебе стоит избегать всех женщин.
Сделай только шаг — и он может стать последним.
Помни, я не враг, но ты мой пленник!
В доме, где нас не найдут ни закат, ни рассвет,
В миг, когда тени скользнут на прохладный паркет.
Ведь я решила: нет мужчины в мире лучше,
Нет причин бояться тучи вслед за жгучим праздником любви.
Ведь я сказала: «В ЗАГС в обед, а я на ужин!
Если любишь — будешь мужем. Если нет, то лучше не зови!»