Занятно наблюдать за котом, который наблюдает за голубем, но делает вид, что голубь его нисколько не интересует.
Без нее жизнь совсем ничтожна,
Хотя конечно же возможна.
Любую выберешь дорогу
И приведет к ее порогу.
Дана кому-то как награда,
А кто-то с ней в обьятьях ада.
Она не обещает счастья,
Может исчезнуть в одночасье
И сердце в дребезги разбить,
Чтобы поэта вновь родить.
Наверно ясно с этих слов,
Что все писалось про Любовь!
П.С. Если б сердца не разбивались,
Тогда б поэты не рождались.
Карина Счастливая
Побольше бы в жизни было жизни.
Поменьше бы в жизни было моментов, выбивающих из жизни.
Однажды голубка влюбилась в орла.
Любовь ее разум тогда забрала,
Хотя понимала — не пара они.
Как горько вздыхала и ночи и дни!
Она представляла, что птицы осудят,
А чувства ее — ее же погубят.
И в высь поднимают их разные крылья —
Красивая сказка не может стать былью.
Орел очень важная гордая птица,
И спутницей может быть только царица.
А ей остается лишь просто мечтать,
О том, чтобы вместе с орлом полетать.
…У сказки о птицах красивый конец —
Голубка — царица летит под венец…
Неважно насколько малы твои крылья,
Большая мечта — всегда станет былью.
Карина Счастливая
***
«…и гляжу всё тягостней и пристальней в очарованную даль.»
С. Есенин «Батум»
Грохочет трасса Ниагарским водопадом.
Куда-то бесконечно все спешат.
Полны машины переутомленьем взглядов.
Тоска, повсюду толчея, «дорога в ад».
Испепеляют пробки годы жизни,
Лишь пыль и пустоту даря взамен.
Но мы по-прежнему чего-то пылко ищем.
Быть может кардинальных перемен?
Вот бы — в поля, давненько там я не был:
Зовущей синевой напиться всласть;
Не отрывая глаз от распахнувшегося неба,
Раскинуть руки и в траву упасть.
Примечание: «дорога в ад» — из песни Chris Rea «The Road to Hell»
Порчу кашей не застопоришь.
Гораздо легче, когда труднее всем.
Уходит лето — переправа в осень,
Паромщик-время зачеркнёт и этот год,
Прибавит круг на спиле пня у сосен,
Упавшую звезду зачислит в недочёт.
Ночь удлинит, за счёт дневного света,
Набросит возраст единичкой лет,
Напомнит фотографией кусочек лета,
И осени мелодией споёт сонет.
Подарит бабье лето, осень золотую,
Слегка пройдётся сединой по волосам,
И шорох листьев, спрятавших тропу лесную,
Навеет грусть-печаль по пройденным годам.
Уходит в прошлоe очередное лето…
Она живет в своем родном городе, который для нее стал уже давно чужим, потому что ей холодно и одиноко здесь без него. Будто она ищет вечно чего-то, а точнее сказать покоя. Вот и бродит такая потерянная она среди многолюдной толпы. Они все время куда-то спешат по своим важным делам, суетятся, не замечая ее. Будто она совсем невидима для них. Но когда они случайно сталкиваются с ней, не видя ее больших бездонных открытых серых глаз, они прекрасны, но в то же время очень печальны. А еще в них можно увидеть кристально чистую душу ее и безумное одиночество, которое так мучает, хоть она и старается это скрыть в глубине. Но это плохо получается, поскольку это замечали сразу же все те, кто хотя бы на секунду задерживал свой мимолетный взгляд на ее глазах. И тогда они понимают всю глубину боли и доброты, открытости ее души и, конечно же, огромного сердца, которым она так беззаветно любила. Но всё равно они не могут до конца разглядеть масштаб всего разрушения ее небольшого внутреннего мира. Об этом знает только лишь очень близкий круг ее друзей и родных людей. А она мечтала в этих проходящих мимо чужих и абсолютно незнакомых прихожих найти лишь одного. Жадно вглядываясь в их лица с вечной надеждой в душе на то, что однажды она увидит его родные глаза. Того, кто так нужен ей. Конечно, она понимает, что возможно больше никогда не найдет в этой серой массе людей, ничем не отличающихся друг от друга, теплоты его глаз. Потому что он когда-то сам развел все мосты их любви, которые связывали двух таких родных сердцами и душами любящих людей. Между их совсем не близкими и совершенно разными между собой городами. Что его больше сломало — пересуды окружающих его людей или ее слезы обиды на него, за то, что он мало предпринимал, чтобы им поскорее быть вместе. Конечно, она все понимала, что иногда перегибала планку его терпения, но она ничего не могла с собой поделать. Ей было тяжело от того, что его нет рядом, и она не может отдать все тепло своего женского молодого нежного тела ему. Она желала сгорать от любви лишь в его объятиях, засыпать и просыпаться на его плече, и так всю жизнь. Но видимо у него кончились силы бороться за их счастье. И он оставил ее одну, ничего толком не объяснив ей, решив, что так будет лучше для всех. Он понимал, что обоим будет больно, но наделся, что это все пройдет быстро. О, как же он ошибался! Она его не забывает ни на одну минуту, а ее сердце и душа каждый день разрываются снова и снова, когда она понимала, что никаких вестей от него вновь нет. Ей не спится до утра почти каждую ночь. А когда все же вся измотанная, уставшая до предела, она наконец добирается до постели, чтобы упасть в нее и уснуть без всяких мыслей, о нем, все равно она называет тихо его имя и шепчет — Я люблю тебя…
У Бога я прошу, пусть его бережно хранят два белых ангела крыла! Душа его пусть не познает боли, которую узнала моя открытая, многострадальная, но при этом очень сильная женская душа, когда я стала ему не нужна. Лишь только остается молиться мне за него! Это все, что я могу сейчас сделать для спокойствия моего. Я уверена, что так думают все любящие женщины, а особенно те, у которых любимые мужчины далеко, не рядом с ними, а их уход оставил навсегда очень глубокие раны в душе и на сердце. И даже несмотря на это, есть такие преданные своей любви женщины, которые готовы нести свою любовь через года, отчаянно жертвуя своим сердцем, потому что отдали ему его навсегда. Тому, кто стал единым целым для их души уже навечно. Возможно многие скажут — таких сильных чувств сейчас нет, мир изменился и ценность любви уже утеряна. Да, конечно, это действительно так, к большому сожалению. Но все же есть такие люди, которые это чувство очень ценят, уважают и с трепетом хранят бесценные минуты, проведенные с любимым человеком. У таких людей не существует слов бывший любимый, потому что кого они однажды впустили в свое сердце, уже не сможет уйти из него, не оставив в нем следа, и будет жить там всегда. Чужим не останется для обладателя этого сердца никогда, я это знаю точно, так как сама отношусь к числу людей, которые любят очень глубоко и сильно.
МУзыка разная бывает —
Не всяка за душу берёт.
Слова же попусту роняет
Иль идиот иль обормот.
Сидя на подоконнике, смотря, как за окном тает уже совсем тяжелый, грязный, серый снег, превращаясь под яркими лучами солнца в лужи, которые потихоньку разливаются в моря, океаны, и как не спеша прогуливаются прихожие, кто с кем, кто-то с собаками или с детьми и небольшими компаниями молодых людей и, конечно же, державшие друг друга за руки влюбленные парочки… И, как на зло, особенно на них падал печальный ее взгляд, и тогда очень быстро начинало биться и изнывать от боли ее сердце. И она думала про себя, как бы она хотела сейчас поговорить с ним. Ей нужно было так много рассказать ему, попросить прощения, сказать, как он нужен ей и что она была бы счастлива просто слышать его, знать, что у него все хорошо. Но только жаль, что она эти слова, предназначенные лишь ему одному, которые хранит так долго в душе. Возможно она больше никогда не сможет сказать ему это. Ей остается только надеяться, что его душа чувствует ее душу, как она хочет рядом быть с ним, как она рвется из ее хрупкого тела, невзирая ни на что. Быть может когда-нибудь его ангел хранитель ему шепнет на ухо, что она, позабытая им, всё так же ждет его в небольшом городке на реке Вятке. Всё такая же худенькая, беззащитная, наивная душой, ранимая, с горячо любящим сердцем, конечно же, только его одного, все еще верующая в любовь чистую, преданную, непоколебимою ни перед чем. Она нуждалась в любви и защите, она была уверена- пусть идут года, время над чувствами не властно, если они настоящие. Я верю, что она не сломится, пройдет все тяжести жизни с гордо поднятой головой, ведь у таких, как она, с чистым сердцем, большой, доброй, открытой душой, познавшей немало горя, обязательно ждет большое счастье впереди, как подарок судьбы!
В раю не будет санаториев,
в аду не будет крематориев,
и всё не так произойдет,
и с горочки никто не спустится,
и Богоматерь-троеручица
тебе на помощь не придет.
Виденья Страшного суда
на обветшалых фресках лавры,
они не больше, чем забавны,
того не будет никогда,
и ни котлов, и ни печей,
ни ангелов и ни чертей,
а лишь неверный, тонкий пламень
души испуганной твоей,
и под эфирными ногами
несуществуюших камней,
неслышный хруст, неслышный шум,
лишенный чувств, твой смертный ум,
по счастью, станет бесполезным
и поплывешь над бездной ты,
юродивый и бестелесный,
и отразит Отец небесный,
как зеркало, твои черты.
Так хочется яркости красок,
Чего-то бесспорно красивого,
Людей настоящих — без масок,
С поступками — сплошь справедливыми.
На прошлое больше не глядя,
Гулять босиком бы по радуге.
И, к недругов общей досаде,
Заставить весь мир себя радовать.
И солнечной кистью надежной
На чистом холсте безразличия
В душе своей, будто художник,
Чертить бы узоры различные.
Весны собираю я краски,
Раскрасить чтоб ими всё серое.
Мы сами творцы своей сказки.
И каждый художник. Я верую.
Остановите время, я сойду
На станции уставший и помятый.
Вы спросите: В каком году?
Конечно же, в родных семидесятых.
Всё заберите шмотки, телефон
И интернет навеки отключите.
Хочу вернуться в этот дивный сон,
Где доброте учил нас всех учитель.
Остановите время там, где в бочках квас,
Где хлеб ржанной и спички по копейке,
И озорной наш, самый лучший класс,
Где не зазорно было выйти в телогрейке.
Остановите время, я сойду,
Уставший здесь от всяких технологий,
И по росе из прошлого пойду,
Моча в росе свои морщинистые ноги.
Остановите время хоть на миг,
И я на поезд жизни опоздаю.
Вы слышите души истошный крик:
Я в будущее ехать не желаю.