«Дела в колхозе шли плохо. Не сказать, что совсем плохо, можно даже сказать — хорошо, но с каждым годом все хуже и хуже…»
Я не хочу интриг и грязи.
И сплетен не хочу пустых.
Не обсуждать чужие связи,
Не ждать подвоха от «своих».
Хочу работать, жить спокойно
Дарить друзьям моим тепло.
Вести себя с людьми достойно
И чтобы на душе светло
И попусту не тратить время
На дрязги, ссоры, клевету
Чужих секретов сбросить бремя.
Тянуть их больше не могу
И груз грехов чужих оставить
Не слушать больше никого
Мне б душу от своих избавить
Дышать свободно и легко.
Ведь мы живем лишь раз на свете
Всего лишь раз нам жизнь дана
И каждый будет сам в ответе
За сказанные им слова
Идиоты, собравшиеся в кучу, заткнут за пояс любого умника.
сгустилась ночь над альбионом
и ветер старый клептоман
ворует вновь у англосаксов
туман
Не столь радует, что не о ком злословить, сколь восхищает, что не с кем.
Если вы — пожилой, толстый мужчина с помятым лицом, в несвежей рубашке и со следами давно небритой растительности на лице едете в метро, а сидящая напротив вас прекрасная молодая девушка все время, глянув на вас, улыбается — не стройте иллюзий, а просто застегните ширинку.
* * *
Из комментариев:
— Ещё чего! Закрыть единственное, что ей понравилось!
(Гульден)
— Хотя я и свежий, и бритый, и в чистой рубашке, первый рефлекс
на женщину/девушку у меня именно такой — проверить ширинку.
Старею…
(Alex Wenok)
&
Человек это явление, явление сюда в мир очень ненадолго
И относиться к себе как к Явлению, оправданно.
Чувство юмора — способность отыскать в смехотворном по величине смехотворное по содержанию.
Как хорошо на свете жить,
И не печалиться о прошлом,
И жизнь безудержно любить,
И думать только о хорошем;
Бежать по утренней росе,
Раскинув руки, будто крылья,
И оду петь родной земле,
Что именуется Россия;
Пьянеть от запаха цветов,
И слушать птичьи переливы,
И видеть в зарослях лесов
Узоры тонкой паутины;
И славить нашего Творца
За благость, мир и вдохновенье,
За солнце, землю, небеса
И радость каждое мгновенье!
Настоящий гений не считает себя гениальным, то же самое с идиотами.
Рисунки мелом. Цветные пятна на серых плитах.
Наивность формы, смешенье красок, неровность линий.
Глаза поднимешь к сырому небу: «Теперь мы квиты»…
До первых ливней, мой брат художник, до первых ливней.
Едва просохнет — на ту же площадь, опять за дело.
Толпы безликой слепая злоба тебе не внове.
Ты безупречен, ты совершенство, ты будешь в белом…
До первой крови, мой брат повстанец, до первой крови.
Когда примеришь одежды цвета эритроцитов,
Пропьёт приятель тридцатый проклятый свой сестерций.
Глаза поднимешь к сырому небу: «Теперь мы квиты?»
До первой смерти, мой брат мессия, до первой смерти.
Мой хрустальный мальчик, мой полубог,
Вероятно, дрыхнет без задних ног,
И дожди стучатся в его чертог,
До крови сбивая костяшки пальцев.
У него в камине одна зола,
За порогом дремлет тугая мгла,
Но прозрачно время и даль светла.
Он не станет долго прощаться.
Мой хрустальный мальчик, мой чародей,
Вероятно, раньше любил людей
И болтал о всяческой лабуде,
И бренчал непонятное на кифаре.
А сейчас молчит и грустит, грустит.
И уходят кошки с его пути.
Не буди, говорю себе, не буди,
Он спросонья может ударить.
Мой хрустальный мальчик, мой давний сон…
Жизнь идет, вращается колесо,
И горит созвездие Гончих Псов,
И за мною тени идут по следу.
За спиною — тоненький серп Земли,
А внутри пульсирует и болит
Вечный зов отчаянных аэлит:
Где ты?
Именно неуверенный в себе станет доказывать окружающим чужие недостатки. Уверенный же молча продемонстрирует на что сам способен.
В наше время можно гораздо быстрее добраться до места, где ничего уже нельзя поделать.
Жил-был курсант военного училища, будущий лётчик, юноша из очень уважаемой и обеспеченной семьи. Как обычно, перед распределением на место службы, молодые лейтенанты женятся, причём зачастую, чуть ли не на первой встречной девушке, с которой по пьяни переспал. Наш товарищ традициям тоже не изменил и к месту службы ехал с женой, с которой был знаком 2 недели.
Он служил, летал высоко и далеко, Она шлялась с новыми подружками по ресторанам. Через год родился мальчик, а еще через полгода Она уехала с его товарищем, не оставив адреса, но оставив ему ребенка, который надрывался от крика в кроватке в запертой квартире.
Благородные дедушка с бабушкой забрали мальца к себе и поспособствовали переводу сына в лётную часть, дислоцировавшуюся неподалёку от Краснодара, где они жили. Поэтому отец часто навещал мальчика, который рос в любви и достатке.
Так продолжалось 16 лет… Конечно, в Его жизни периодически появлялись женщины, но не на долго и не всерьез,-не получалось полюбить.
Однажды зимой, возвращаясь из города в часть на электричке, Он увидел на вокзале бедно, не по сезону одетую,
молодую женщину с маленькой девочкой, лет 2,5,и что-то поразило сердце военного мужика,-наверное, беспомощность и безысходность, которыми веяло от них за версту. Подсев к женщине и угостив девочку конфетой, стал расспрашивать.
История оказалась простой и обыденной. Она сирота, родных никого. Муж пил, гулял, бил. Успела лишь одеть дочку и на себя накинуть первую попавшуюся курточку, и убежать, чтобы не убил. Идти ей не к кому, денег нет, адрес подруги детдомовской она не помнит.
Не говоря ни слова, Он берет девочку на руки, покупает им в кассе билет и везет к себе в часть, представив на КПП как своих гостей.
В квартире поселил в большой комнате, извинившись за холостяцкий бардак, оставил денег и ушел на службу.
Возвращаясь через два дня с полетов, зайдя в подъезд, учуял запах жареных котлет из своей квартиры и увидел мокрую тряпку на коврике у двери. Позвонив, услышал топот детских ножек и возглас: Папка плисол!"…
Дверь открыла молоденькая, симпатичная женщина с застенчивой улыбкой и негромко сказала: Здравствуйте…А мы вас ждали."
И понял Он, что вот оно,-СЧАСТЬЕ, которого так ему не хватало!