Шумные улицы, тесные города
Воздух заряженный дымом
Небо обуглится, скроются в никуда
Люди бегущие мимо
Ты не услышишь крика о помощи —
Время в большой цене
Стены огней сдавят виски сильней
Обернись — мне не встать без твоей руки,
Не услышать биение сердца
Обернись — мне не встать без твоей руки,
На холодных ветрах не согреться
Белым по осени — значит уже зима
Может никто не заметил
Гладко причесанный город сошел с ума
Стал самым скользким на свете
Ты не услышишь крика о помощи —
Время в большой цене
Стены огней сдавят виски сильней
Обернись…
Этот город не будет больше прежним,
Так просто взял и все отнял.
Все то, что я в душе хранила нежно,
Вместе с собою и меня он поменял.
Я не грущу и больше я не плачу,
Защищена теперь от всех невзгод и бед.
Сполна за счастье отдала и не нужна мне сдача.
Всему я знаю цену, скидок в этом мире нет.
Своим здоровьем и душой за все заплатишь.
А стоит ли оно того? Не знаю, может быть.
А кто-то платит счастьем и удачей.
Скажите, а зачем без счастья жить?
Благословенье белого листа…
Лампада сердца в невесомости звучанья…
И свита белых свеч как обещанье — хранить небесное до самого конца
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118060305802
В той дрожи расцветающих стихов
Неровен путь от пальцев до касаний,
Где теснота заговорила вами
В соприкасаньях белых мотыльков,
Где ветер обрывается с холстов
И жмётся, и поет сакрально…
Ты будешь долго-долго, насовсем,
Рождаться в её близости колен,
В её сердцебиении венчальном.
Иссохнут сны
И оплывут, как свечи, слёзы
Чтобы выкупить, чтоб вымолить тот сон,
Где выцветающих чернил молитва
Магическими знаками креста
Будет звучать её нательным «милый»,
Вдыхая откровения в уста.
Знакомая откроется строка
В сердцебиеньи разговорами огня,
Когда и небо, и земля вас вновь уронят
Недолго так, недлинно так… в себя
На полуслове…
Откликом на стихотворение
Маргариты Ерёменко (Касли)
«На полуслове ты меня догонишь»
…
Ни снега, ни воды не надо.
Осипшим яблоком в пустом саду —
в протянутой руке посреди сада
удержишь на весу, как на беду.
И солнце, закатившись на ладони,
слезами растопляя тело льду…
На полуслове ты меня догонишь
в неярком свете к дому моему;
еще два шага — и уже не помнишь
звучанье твоих уст и полумглу,
и снег, и тьму на языках старинных,
где я тебя на свет переведу,
где я тебя на вдох переведу,
где я на жизнь тебя переведу,
на свой язык тебя переведу.
Недлинно.
/Маргарита Ерёменко (Касли)/
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118060305278
Мне снился сон — зеркальная вода
И отзвук сердца, повторивший неземное…
Я помню — это Ты пришла тогда
За мёртвой и живой водою…
И выпила и мёртвой и живой…
И на губах остался привкус алый…
В то вечер роза расцветала,
Крещёная рассветною судьбой…
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118053109422
Знаете, это как Лев Чандр «искал себе друзей». Нельзя найти себе друзей! Друзья появляются или нет, вот и всё. А найти прицельно друга невозможно и не нужно. Как нельзя найти любовницу (или любовника), она приходит сама. Кто ищет, тот никогда не найдёт. А вот кто сам умеет жить, кто самодостаточен, к тому все потянутся и прибегут.
* * *
Всё-таки раньше секс был чем-то сакральным: «дать» не значило, конечно, полюбить, но как-то впустить в себя, соотнести с собой, что ли. Внутренний мир был не так оторван от внешнего. У сегодняшней же девушки он компактно помещается внутри, как один корпус подлодки в другом, и «дают» они чаще всего вот этим внешним корпусом, который очень мало влияет на самоощущение.
* * *
… главная, заветная мысль Шоу: не любите тех, кого воспитали. Отпускайте их. Не связывайтесь с ними. Всякий мужчина стремится найти идеальную глину, из которой вылепит свой идеал; но мужчина устроен так, что может вылепить лишь второго себя, — а жить с собой бессмысленно, неинтересно. Учитесь любить других.
Стареешь, блядь, ни шуток ни стихов.
А я всё жду, собакам подражая.
Тепло уходит. Счастье дорожает.
Ты жив? Потомок психов и волхвов,
нам больше нас уже не нарожают…
Сидим с дружком, бухаем. По чуть-чуть.
Подъезд. Суббота. Чёрствые горбушки.
Смеёмся и звоним знакомым «шлюшкам»,
друг другу говоря: «дружище, будь!»
И нас двоих вывозит Боливар.
Хотя у нас ни дудки, ни тальянки —
шлюх не зовём, они испортят дар
(священный пыл простой подъездной пьянки)
Я говорю — «она…она.она…»
(и подливаю не аперитива)
Мой друг кивает пьяно — «да, страна…»,
а мне и спорить с ним уже лениво :)
Мой друг простак, прикованный к нулю,
распят на нём. Но я его люблю.
А дальше стать поэтом (но потом)
Святым певцом матрасов и мильтонов
и детство вспоминать и плыть китом
по океану умственных притонов.
Курить. Не думать, что моя рука
по локоть в яшме пишущих ублюдцев.
И всех любить…
Как Павел и Лука…
И осыпаться спичками на блюдце.
Хорошо, что один из немногих, худо, что многих большинство.
Согревая одну подушку, не пробуждают холодность.
На перекрестке дней стоим.
утонет в лужах скоро лето,
вновь каждый день не повторим,
но мы опять не верим в это.
кочуют в небе облака
в аэропорты без названья.
и дней — прозрачная река
несет прохладу увяданья.
и мы торопимся собрать
и желтый лист и тишину
на перекрестке повстречать
давно ушедшую весну…
следы смываются дождём
и тонет в лужах наше лето,
а мы опять чего-то ждем,
а мы опять не верим в это…)
------
тревожит время ожиданий,
листвой опавшею шуршит.
как перышко летит стихами,
неслышно в рифму говорит.
и ветер и трава у дома,
и паутинка на окне…
нежнее нежного. истома
слезой дождя поет во мгле.
зовет гулять подруга осень,
стихает в парке летний шум,
где белочка меж веток сосен
жует подаренный изюм…
еще совсем-совсем немного
и бабье лето полетит
пушинкой, легкой недотрогой
все выше, выше от земли…
Шрамы на лице болят эпизодически, на душе — хронически.
Старые люди не плачут слезами.
Старые люди плачут сердцами.
Высохли слёзы от давних страданий.
Немного осталось от прежних желаний.
Морщинами жизнь расписала их лица.
У каждой морщинки — своя страница.
В каждой странице — правдивый рассказ.
О радостях, горестях… всё без прикрас.
Старые люди медленно ходят.
Усталые ноги их часто подводят.
Некуда больше им торопиться.
День слишком длинный, и ночью не спиться.
Старые люди сидят на скамейках,
В парках, и просто порой на ступеньках.
Взглядом невидящим жизнь провожают.
Смотрят ей вслед, головами качают.
Много могли бы они рассказать.
Да молодость их не сумеет понять…
Вещи называем своими именами, обзываем человека.
Море по колени нам!
В книжке, в телефоне ли,
Почитали Ленина.
Ничего не поняли…
Что-то больно тяжкие
Строчки Ильича…
То ли дело — шашкою
Помахать сплеча!
Всех, кто против, массово
Выстегать кнутом!
Кто там чуждый классово,
Разберём потом.
Целые поленницы
Наломаем дров!
Мы ж такие «ленинцы»,
Что не хватит слов…
Все мои к государству претензии
Перечислить — не хватит и дня.
Повышение возраста пенсии,
Кстати, тоже заботит меня.
Кто-то спросит, какая мне разница,
Кто-то скажет: «Не ной и держись,
На пять лет отдаляется задница,
Пенсионная нищая жизнь!»
Это так, соглашусь, тем не менее,
Просто хочется в голос кричать!
Я всю жизнь отчислял отчисления,
Я хотел бы их тратить начать.
Объясните мне суть казуистики:
Для чего я ишачу как лох,
Если я доживу по статистике
До шестидесяти четырёх?
Лишь одно избавляет от ярости:
Пушкин пенсионером не стал,
Бродский тоже не дожил до старости
И Высоцкий свой стаж не считал.