Для большинства желающих дойти своим умом — ногами получается быстрее.
Мире лукавый, скорби исполненный,
Коль ты не твердый, коль несовершенный,
Коль суть не благи твои зде утехи,
Коль суть плачевны радости и смехи,
Радости и смехи.
Коль неспокойны твои честь, богатство:
Ветр, дым, ничто же, все непостоянство.
Цветут в един час, в другий увядают,
Днесь на престоле завтра ниспадают,
Завтра ниспадают.
Где есть гордяйся, Давид вопияше,
Се мимо идут, уже той не бяше.
Мнятся нам сладки твои зде забавы,
Сластьми изнурены суть нашии нравы,
Суть нашии нравы.
Похоти смыслу зрети препятствуют,
Горкое сладким быти показуют.
Высокий в сущих всяк в мире гордится,
Мнят же богаты, что их смерть боится.
Что их смерть боится.
Что нам в богатстве, аще смерть царствует,
Ин собирает, ин же да средствует,
Что нам польза в мире от чести бывает,
Егда смерть ранги весьма презирает,
Весьма презирает.
Едино убо мысль бедным да будет —
Как Судия в тот день страшный пребудет,
Спросят нас бедных там вскоре ответа,
Почто теряли всуе ваши лета,
Всуе ваши лета.
У пустынного причала
Стыло молоко в меду.
Здесь волна луну качала
и вечернюю звезду.
Облака по небу плыли —
Обещали холода,
Мы наверное забыли,
Как изменчива вода…
Нет ни лет, ни расстояний
Баловням капризных муз,
В тихом омуте желаний
Гасли призраки медуз.
Понимали с полувзгляда,
Чем судьба связала нас —
Смерть бродила сладким ядом,
Как безумная весна.
Только блики освещали
Моря жидкое стекло,
где покорно и печально
Небо на воду легло.
Уходило бабье лето
Без укоров, не виня.
Знал никто на свете этом,
Как ты будешь без меня…
От любви до ненависти — один брак.
— Ой, девочки, а мы с мужем вчера по вашему совету развлекались ролевой игрой: я была злым полицейским, а он — преступник.
— Ну, и как?
— Три ребра, два зуба, и он сознался, что б**дует!
Кажется, весь мир презирает-так всегда бывает, когда ломаешь привычные шаблоны…
Самый короткий путь в тупик-это наша лень…
Дитя любви трудно не любить, если оно еще и от Бога…
Когда люди переживают какие-либо трудности, их организм борется за поддержание или восстановление всех сил. Ощущение безысходности — это разновидность страха, которое заходит в душу и тело в трудные моменты жизни человека, но оно лживое, неестественное и никому не приносящее ничего хорошего, поэтому, когда оно пытается зайти к нам в гости, мы можем ему твёрдо сказать: — Нет! Такое состояние не для меня! Выходы всегда есть, и я найду их, и буду жить счастливо и в покое! Я ни за кем не последую в мир глупости, безрассудства и отрицательных эмоций. Приложу все свои силы для укрепления своего самостояния, ведь я рождён или рождена — человеком! И я уже взрослый (ая) и мыслю осознанно…
В нашей глуши так редко встретишь возвышенную душу.
Танцуем под дождём, как в старом фильме,
Промокшие насквозь, хоть выжимай нутро.
Нас ласково лучом закат обнимет,
Но мы продолжим, до закрытия метро.
Связал нас дождь, бежим домой по лужам,
И в ночь осеннюю не холодно совсем.
Но знаю точно, что ты мной простужен,
И я в лечении не нахожу проблем.
Струится лунный свет на покрывало,
И в поцелуе страстном греется душа.
Мне вечности с тобою будет мало,
Прошу, пока у нас есть время, воскрешай!
Не надо слов, я всё пойму по взгляду,
С родными лучше ведь молчать, не говорить.
Ты безмятежно засыпаешь рядом,
А за окном уж начал небосвод багрить.
Я не могу уснуть, тобой любуюсь
И вспоминаю наши танцы под дождём.
И знаю, через много лет, седую
На площадь приведёшь, чтоб танцевать вдвоём…
Великомученник Влад
Тут у нас на районе открыли новый магазин для нищебродов — не запомнила как называется, но как-то вроде «Универмаг для нищебродов» и называется. Поэтому я туда сразу и зашла, само собой. А там этсамое… Ну вот что-то типа стока, или магазина, где продают арестованный контрафакт. Короче, там весь ассортимент Черкизовского рынка, Царствие ему Небесное и вечная память, только это всё в одном магазине: и шмотки, и обувь, и сумки из кожзама, и игрушки, и косметика, и лифчики-трусы, и кастрюли-утюги-подушки-сервизы. Короче, восторг и ностальгия. Невозможно оттуда уйти, не прикупив какого-то шикарного ненужного говна: я вот, например, купила там карандаш для глаз, футболку с куклой Чаки, и энергосберегающую лампочку. Хотела ещё хапнуть здоровенную садовую скульптуру в виде злой сисястой бабы, в бигудях и со скалкой — чисто дома в прихожей поставить, чтоб Лёша с работы пришёл и обосрался, но эта баба очень уж здоровенная и тяжёлая оказалась. А в такси с ней ехать как-то стыдно.
Короче, пока я по всему магазину шарахалась, пробуя весь ассортимент на зуб, мне на глаза раз десять попадался молодой парень с сыном лет четырёх-пяти, который с убитым видом ходил туда-сюда безо всякой цели, а ребёнок бежал за ним как Пятачок за Винни Пухом, и всё время спрашивал: «Папа! Папа! А где мама? Папа! А куда мы идём? Папа! А где бабушка? Папа! А когда мы домой пойдём?»
И папа монотонно ему отвечал: «Мама где-то здесь, сынок. И бабушка тоже где-то здесь. Пойдём-ка их найдём»
Не знаю: находили они маму с бабушкой, или нет, но мимо меня они ходили туда-сюда каждые три минуты. А я уже и в отделе косметики обе руки себе карандашами изрисовала, и в отделе с посудой казан для плова на ногу себе уронила, и к дверному коврику приценилась, и дошла до отдела со всякими лифчиками. Но чо там вообще за лифчики продавались — даже посмотреть было невозможно, не говоря уж о попробовать на зуб: две мясистые и мощные женщины с плечами молотобойцев загородили и собою и весь проход, и вообще даже все углы обзора ассортимента. Поэтому об ассортименте можно было судить только по недовольным комментариям тётенек: ассортимент там был одно говно, непонятно на кого рассчитанный: бюстгальтеры придумали для того, чтобы сиськи в ногах не путались и ходьбе не мешали — подобрал их с пола, уложил удобненько в лифчик, и прям красота! А вот эта микроскопическая хуйня ваша — для чего вообще нужна-то? Прыщи надо зелёнкой мазать — и они пройдут! Нет, блять, лифчики им тоже подавай, как будто у них есть чо в них класть! И ты глянь: на нас-то шьют, как будто мы прям и не люди — мешки какие-то страшные, а для досок бессисечных на их прыщи — вон сколько понашили-то всякого! И такие, и сякие, и красные и зелёные, и кружевные и поролоновые, и в горошек и в клеточку! А для нормальных женщин с большой красивой грудью одно говно страшное шьют, как будто нам кружева с горошками не положены! Как будто мы сами горошков не хотим! О, глянь чо нашла! Так-то вроде должен на меня налезть, да? Ну, к застёжке вот тут можно широкую резинку пришить, а спереди как-нибудь красиво всё утрамбовать. Да, мам? Ну чо ты такое лицо-то сделала? Ай, ну тебя в жопу, я щас у Владика лучше спрошу. Влаааааааад! Чо ты там шляешься и за ребёнком вообще не смотришь? Сюда иди! Смотри: тебе такой лифчик нравится? Мне идёт? А лучше какой: розовый или фиолетовый?
Тут вступает женщина-мама: Фиолетовый — вдовий цвет. Плохая примета такой цвет носить: мужик твой помрёт. Хотя твой глист малокровный всё одно помрёт, хоть ты розовый носи, хоть сразу траур. Ты погляди на него: он и на мужика-то даже не похож. Каким-то чудом умудрился ребёнка тебе сделать — и на этом все силы в нём сразу и закончились. Фиолетовый бери, может, быстрее отмучается твой чахоточный.
Женщина-дочь пять секунд думает, а потом принимает решение: Розовый возьму, если налезет. Фиолетовый слишком мрачно, а розовый — это гламурно и сексуально. Слыш, Владик? Щас домой придём, я к лифчику резинку пришью, и буду у тебя как Барби! Чо молчишь-то? Буду я как Барби? Вот! Всё, идите с Мишкой ещё где-нибудь походите полчасика, мы с мамой ещё посуду посмотреть хотели и постельное бельё.
Минут через десять выхожу я из магазина, а на крыльце стоит и смотрит куда-то вдаль великомученик Влад, и вокруг него всё так же скачет ребёнок-Пятачок.
Обычно я никогда не подхожу к незнакомым людям с какими-то словами сочувствия, или с советами своими, или просто с комментариями. Мне вообще пофиг на незнакомых людей, если только с ними на моих глазах не произошёл несчастный случай. Но тут я прям не знаю что на меня накатило, и я такая сбоку от него встала, и говорю: Влад, ты это… Держись, парень. Держись и не умирай, назло тёще. Вот прям из принципа не умирай, пусть она бесится. Хотя, конечно, и жизнью это тоже не назвать, но у тебя походу железные нервы и здоровье. Ну, или Боженька тебя любит и бережёт для какой-то великой цели.
И Влад, даже не повернув голову в мою сторону, отвечает: Я вот тоже так думаю. Что есть где-то там Бог, и у него на меня есть какие-то свои планы. А раньше я был атеистом и в Бога вообще не верил. Знаете, когда поверил? Пять лет назад, когда жене всю беременность УЗИ показывало девочку, прям вот до последней минуты, а родился Мишка. Представляете: их могло бы сейчас быть трое, а я бы уж пять лет как умер. Но я узрел Божье чудо, и теперь каждый день думаю: когда ж уже за мной придут люди, чтобы прибить меня к кресту? У меня нет других вариантов: а для чего ещё-то я ему понадобился живым?
А вы, когда из магазина выходили, случайно не видели, где там мои два ламантина застряли?
Видела, — говорю, — косметику они пошли смотреть.
А… — отвечает, — ну да… Барби же. Значит, сегодня она ещё и накрасится… Господи, отче наш, иже еси на небеси, спаси и сохрани, и укрепи, и помоги, или хотя бы зрения меня лиши. Пойдём, Мишка, маму с бабушкой поищем.
И ушёл обратно в магазин, так и не взглянув даже в мою сторону.
Кто-то скажет, мол, терпила и подкаблучник, права его тёща — не мужик он ваще, но я встречала в своей жизни и подкаблучников, и тряпок и просто ссыкливых мужиков — это не тот случай. Чёрт знает, как пацана так угораздило встрять, и почему он до сих пор не сбежал к канадской границе, но, видимо, у него есть на то причины.
А я вот тоже теперь думаю, что скоро нам всем пиздец: Владу на вид около 30, так что как стукнет ему 33 — так и придут за ним стопудово люди, чтоб к кресту его приколотить. А наутро Влад воскреснет, и пойдёт воду в вино превращать, и всех покойников в моргах оживлять. Начнутся массовые беспорядки, коллективные суициды и зомби-апокалипсис…
Хотя, этот сраный мир ещё можно спасти, если найти жене Влада любовника, которому нравятся жирные коряги в центнер весом.
Аж прям думать о чём-то другом весь день не могу.
Я не могу обнять тебя руками,
На это нету прав, ах, право, слово,
Я обнимаю, мысленно, стихами,
Люблю, желаю быть всегда здоровым,
Да защитит тебя моя молитва,
В начале, середине ли, в конце пути,
На каждом шаге, каждом твоём вздохе,
Что суждено всё ж, без меня, тебе пройти.
О, Богородица, смиренно умоляю,
Не за себя прошу — его лишь защити,
Люблю его, я это твёрдо знаю,
Верни, живым, по завершению, пути
Поколение семидесятых «пролетели» по всем статьям:
-с банковскими накоплениями;
-с бесплатными квартирами;
-с материнским капиталом;
-с гарантированной работой и заработком;
-с пенсионным возрастом.
-с ТВ шоу Голос 60, т.к.у них будет передача Голос 100-
Спасибо тем моим друзьям,
Что с днем рождения поздравили,
И вопреки законам жанра
Свою вы честь не обезглавили,
Кому то не хватило времени,
Иль смелости, иль доброты
И среди прочих диссидентов,
Всё ж, к сожалению, был ты…
Не надо жалких оправданий,
Что, мол, забыл, так занесло,
Кому то непременно ставить
Тебе, приспичило, крыло…
А я — я проживу без крыльев,
Мечта о небе — беспредел,
Варить борщи, стирать и гладить,
Вот вечный, женщины, удел,
Ну, а мой день — 8 Марта,
Вот тут уж, мудрено забыть,
Но, странно, что восьмое, помнишь,
А, вот, цветы, забыл купить…
А я… я, вечно, с пустяками,
Такими мелкими упреками.
Ведь, позже, лишь не поминают,
А поздравляют — тут — без срока…