Не все, что ново, полезно, и не все, что полезно, новое. Не вся правда седа и не вся седина правдива. Изменяемся мы не всегда в лучшую сторону и не все, что нас изменяет, хорошее.
Не бойтесь упасть, бойтесь не взлететь.
Ты пришел без цветов, ах какая досада.
Показалось ли мне или это намёк?
Что проходит любовь ей привычки не надо.
У всего на земле есть свой годности срок.
Нет, не надо, не смей даже думать об этом.
Вечер снова прошел, словно сказочный бал.
Ты под утро ушел, как всегда на рассвете.
Как всегда уходя, ты меня целовал.
Ну, а вечером я твой букет получила.
А с букетом конверт, в нем лишь несколько строк.
И конвертная грусть обо всем рассказала.
И я все поняла, что был верен намек.
Siriniya. 26 августа 2014.
Женская интуиция — это когда только думаешь завести любовницу, а жена уже завелась.
Думаешь, что знаешь женщин? Знай, что если б ты умел думать, ты бы этого не знал.
Он ко мне во сне пришел и сказал, что он нашел чудо — чудное — меня.
Без меня ему и дня не прожить на свете этом.
И что если б был поэтом, написал бы обо мне, аж поэму или две.
Ну, а скульптором бы был, бабу он с меня б слепил.
Я подумала во сне — Нафиг надо это мне. Мне бы мужичка иного.
Неболтливого, простого, чтоб любил, так уж любил, а не сказки говорил.
Да и надо это мне наяву, а не во сне.
Siriniya.25 августа 2014.
Друзья, тебя предавшие, хуже врагов, тебя зауважавших !
Холодное утро, унылый рассвет
Над городом шумным и дымным.
Прощаюсь с родными, в кармане билет,
И пахнет настоем полынным.
Я многое видел в рабочих краях
Суровых, похмельных, усталых:
Несчастных бомжей в опустелых дворах,
Забытых, ненужных и старых.
Ребят трудовых, отгонявших печаль
Похабщиной злой, алкоголем…
Продажных девчонок, подъездную шваль,
И тех, кто навек обездолен.
Я видел барыг, попиравших народ
Забитый, растерянный, нищий,
Под лозунгом счастья и чудных свобод
Лишенный и крова, и пищи.
Я видел такое бессилье труда,
Такое бесчинство богатых…
Я должен уехать — проходят года
В утробе заводов горбатых.
Здесь улицы храбрых советских бойцов,
Спортсменов, поэтов, ученых
Овеяны бредом холеных попов
О муках политзаключенных.
Здесь сытость и хамство трусливых чинуш
Не знает разумных пределов.
На бедных и слабых срывается куш
В трясине никчемных отделов.
Здесь разум мятежный уснул на века,
Смиреньем пропитаны души.
И тошно молчанье, и жизнь нелегка
Во чреве промышленной туши.
Огромные храмы и нищий приход,
Торговые центры и свалки.
Бесправье рабочих и алчность господ,
Мошенники, воры, гадалки…
Закрытые школы, больницы в долгах,
И вонь мелкотравчатой прессы,
Воинственный пафос, немыслимый крах,
Невежды, цапки, мракобесы…
Эх, русские люди! Куда вы пришли,
Поверив словам шарлатанов.
Вы правду забыли, а кривду нашли
В мерцаньи дешевых экранов.
Какая великая смрадная ложь
О чистых руках капитала
Ряды ожиревших бессовестных рож
Бравадой своей воспитала.
Неведомы честность и праведный долг,
Сочувствие, мудрость и скромность.
Им каждый рабочий — алкающий волк,
Не знающий слова «покорность».
Им каждый учитель, военный и врач:
Тупое и жадное быдло.
Ничтожны проблемы, бессмысленен плач…
Их алое пламя остыло.
Дворцы пионеров рассыпались в прах,
Замолкли горячие горны,
И красное знамя поблекло в веках.
Потомки его недостойны.
Они променяли родную страну,
Надежду грядущего мира,
На скотскую пошлость и тягу к вину,
На шутки дрянного сатира.
Они предпочли полумертвый комфорт
Громадным опаснейшим стройкам,
Убили науку, оставили спорт,
Предавшись разгульным попойкам.
Они растащили богатство отцов
По тесным и темным квартирам,
Дела их не стоят пронзающих слов,
Наследие им не по силам.
Простерлась над бездной рука торгашей,
И рухнули красные звезды,
И тысячи, тысячи рыночных вшей
Достали старинные розги.
И некогда вольный могучий народ,
Предвестник зари коммунизма,
Испуган и жалок, как загнанный скот,
Пропета которому тризна.
Эх, русские люди… Не помните вы
Как грозен был поднятый молот,
Как яростны песни гражданской войны,
Как мир удивительно молод!
Как вы поломали монархий хребет,
Россию спасли, защитили,
И жили достойно… почти сотню лет,
И светлою силой прослыли.
Не выдержит мук пролетарская честь,
Не вечно людское терпенье.
На всякую подлость возмездие есть,
На всякое горе — отмщенье.
Шевелится в массах осознанный гнев,
Все громче и громче призывы
Своими трудами навек овладев,
Бороться с идеей наживы.
Не верить в отвратный мещанский покой,
Разрушить кредитное рабство,
Стать силой единой — не глупой толпой,
Создать нерушимое братство.
И руки трудящихся встретятся вновь!
Победа коммун неизбежна.
История верит в горячую кровь,
Решимость которой безбрежна!
Холодное утро, унылый рассвет
Над городом шумным и дымным.
Прощаюсь с родными, в кармане билет,
И пахнет настоем полынным.
Я многое видел в рабочих краях,
Встающих на путь пониманья.
И многое будет являться во снах
Предвестником бури восстанья.
Извини, подвинься. Почему на Тверской-13 долго не приживались памятники?
Благоустройство этой территории в самом центре Москвы не задалось с самого начала.
7 июля 1882 г. в Москве скончался «Белый генерал» Михаил Скобелев (так называли Скобелева за то, что в бою он всегда ездил на белых конях и в белом мундире, — провёл 70 сражений и ни одно не проиграл). Летом 1912 г. на Тверской площади установили ему памятник, а в 1919-м там же появилась кирпичная стела в честь конституции, украшенная советской версией статуи свободы. Бронзовый Юрий Долгорукий вселился на площадь в 1954 г. Кстати, каждый новый «постоялец» заменял прежнего и становился причиной слухов и легенд.
Что за плагиат?
Благоустройство этой территории в самом центре Москвы не задалось с самого начала. В далёком 1790 г. с согласия Екатерины II казна выкупила у князей Долгоруковых земельный участок, чтобы оборудовать плац перед резиденцией московского генерал-губернатора. Но денег хватило только на возведение столба с губернаторской эмблемой. Постепенно Тверскую расчистили от огородов и старых построек, но даже в конце XIX в. «казённое пустопорожнее место» использовали чаще всего… как парковку для карет гостей, приезжавших к князю Долгорукому, жившему на тот момент на Тверской, 13.
И лишь в 1912-м по велению императора Николая II там появилось первое настоящее «украшение» — памятник генералу Скобелеву, народному любимцу и герою Русско-турецкой войны 1877−1878 гг. Ну и заодно власти переименовали площадь в честь военачальника. Интеллигенция приняла новшество в штыки. Почему? Лепить народного любимца поручили скульптору-самоучке: из 27 вариантов властями был выбран проект Петра Самонова, подполковника в запасе. Злые языки утверждали, что тот взял картину Василия Верещагина «Скобелев под Шипкой» и, не убоявшись обвинений в плагиате, вылепил по ней генерала.
А вот простой люд был от скульптуры в восторге (кстати, памятник ставили на народные деньги). И, когда началась Первая мировая война, именно около неё ораторы произносили патриотические речи. «27 мая 1917 г. в газетах московских появилось воззвание Бочкарёвой к русским женщинам спасать Родину. К пяти часам вечера того же дня небольшая группа женщин направилась с Бутырок на Скобелевскую площадь, — вспоминала супруга колчаковского генерала М. А. Рычкова. — Это было излюбленным местом москвичей для митингов».
Уступите даме!
Понятное дело, что большевики, перенеся 12 марта 1918 г. столицу из Петрограда в Москву, не могли оставить в ней памятник «беляку». Тем более прямо перед очами нового начальства, ведь в доме бывшего генерал-губернатора разместился Моссовет. Всего через полтора месяца — 1 мая — творение Самонова разломали, а площадь назвали Советской. Уже в августе московские власти решили по-быстрому установить на пустующем месте что-нибудь «политически грамотное». Условиям «дёшево, быстро и реалистично» удовлетворял только проект Дмитрия Осипова — архитектор предложил трёхгранный обелиск высотой 26 м, украшенный цитатами из советской Конституции.
Но установка очередного памятника сопровождалась неприятностями. Сначала не хотел уничтожаться старый постамент, оставшийся от Скобелева. От взрывов в здании Моссовета вылетали стёкла, а постамент всё держался. Потом оказалось, что к 7 ноября, дню торжественного открытия, успеют поставить только кирпичный обелиск, обмазанный штукатуркой «под гранит». Открытие тем не менее состоялось вовремя, а к лету 1919 г. это творение украсили статуей Свободы (она символизировала освобождение страны от ига царизма). Её изваял Николай Андреев, в дальнейшем главный создатель ленинских бюстов и портретов. Получившийся скульптурный дуэт попал на герб Москвы, а народ отреагировал на новый памятник опасным анекдотом: «Почему обелиск Свободы стоит напротив Моссовета? Потому что Моссовет против свободы».
Тех, кому новое архитектурное украшение вообще не понравилось, было предостаточно. «Площадь меняла памятники, как меняет мужей современная женщина, — вспоминал поэт Анатолий Мариенгоф. — Перед ампирным дворцом сначала стоял „белый генерал“ по фамилии Скобелев, потом олицетворявшая свободу замоскворецкая молодуха в древнеримском одеянии».
Кстати, прямо под юбкой «молодухи» приделали балкон. И если раньше ораторы влезали на круп скобелевского коня, то теперь звёзды митингов вещали с мини-трибуны. Правда, недолго: весной 1941 г. эта композиция разделила судьбу своих предшественников — её взорвали (по официальной версии, это было необходимо для расширения ул. Горького, нынешней Тверской ул.), а на её месте поставили фонтан. Кстати, сотрудники Третьяковской галереи умудрились тайком вывезти и спрятать лицо статуи — это единственный сохранившийся до наших дней фрагмент той Свободы…
Кто следующий?
Лишь в июне 1954 г. на злополучной площади снова зазвучали торжественные речи — на этот раз открывали памятник Юрию Долгорукому. Это событие тут же обросло многочисленными мифами. Дело в том, что Сталин поручил ваять основателя Москвы скульптору Сергею Орлову, хотя тот создавал в основном керамические фигурки по мотивам русских сказок. По одной из легенд, Орлов изваял князя верхом на кобыле. Но «отец всех народов» приказал заменить её на жеребца, и к статуе животного в срочном порядке приделывали недостающую часть тела.
Когда к власти пришёл Хрущёв, говорили, что по его распоряжению злополучные гениталии коня укоротили (мол, те слишком бросались в глаза). И москвичи с биноклями ходили под памятником, пытаясь определить на глаз, так ли это. Что касается облика самого князя, одни называли его «лубочным Ильёй Муромцем», вторые восхищались, а писатель Илья Эренбург как-то заметил: «Каждое утро вижу памятник Долгорукому. Если это прогресс — я готов выброситься из моего окна». Кстати, старые коммунисты писали в Моссовет гневные письма, требуя убрать «монумент представителю эксплуататорских классов» и восстановить статую Свободы. Самое интересное, что в 1962?м власти согласились передвинуть Долгорукого куда-нибудь ещё и воссоздать обелиск на прежнем месте к 7 ноября 1964 г. Но вовремя провести «реинкарнацию» статуи Свободы не успели, а 15 октября 1964 г. главного зачинщика перемен Никиту Хрущёва отправили на почётную пенсию.
С тех пор площадь перестала кардинально менять свой облик (прежнее название — Тверская — ей вернули в 1993-м). А напоследок стоит упомянуть о самом неприметном обитателе этого места: в 1938 г. в глубине площади поставили памятник Ленину (без всяких скандалов и казусов), где он и стоит до сих пор!
Существует множество вещей, которые не увидеть глазами. Их нужно видеть душой в том-то и сложность. Обнаруживая в себе душу ребенка со всеми ее воспоминаниями и мечтами, ты начинаешь шагать с ней в ногу; вы вместе пытаетесь найти верный путь на дороге под названием жизнь. Вы оба стараетесь сделать самый правильный шаг. И сердце твое никогда не устает и не стареет.
Однажды на озере племени чуди
На хрупком ледку, на чудском ветерке
Рыбалили окуня русские люди
И князь Александр в одном свитерке.
А где-то напротив тевтонцы катались,
Европу пугали огнём и мечом
И так между делом на Русь озирались,
Шлемами крутя, как прожектор — лучом.
И главный сказал, наступивши на наледь:
«Погнали — доскочем до тех дураков.
Мол, типа мы тоже идём порыбалить,
А копья с мечами — то так, для волков.»
И войско, глинтвейна глотнув, поскакало
И вскоре приехало к князю на лёд,
И главный тевтонец, откинув забрало,
Спросил, ухмыляясь: «Ну чё, Сань, клюёт?»
И сразу клевать стало как-то пореже,
И князь Александр, занюхав икрой,
Ответил сквозь зубы: «Мол, яко понеже,
Ничтоже сумняше, валите домой!
Ступайте, ребят, не тревожьте жерличку,
Не надо стоять над душой, полыньёй.»
А эти тевтонцы устроили бычку.
Устроили бычку, хоть были свиньёй.
И тут Александр привстал с чемодана
И главного взявши за полу плаща,
Шокировал силищей лапы-кардана
И дал по-рыбацки большого леща.
Сигнал был воспринят со скоростью света,
И русские, взяв в свои руки бразды,
Им всем преподали урок этикета,
По русской привычке отвесив …
Потом православно за них помолились,
Жалели слегка и сморкались в рядно,
И тускло под льдинами латы светились
Тевтонцев, приехавших к щукам на дно.
Их латы блестели в илу, как скафандр,
И молвил князь: «Да, наломали мы дров.»
Но тут летописец сказал: «Александр,
Я всё щас улажу — за ящик снетков.
Ты прямо со льда вознесёшься в святые,
А краски, детали — оставь-ка ты мне.
Про меч ты сказал щас слова золотые,
И нечего делать здесь всякой свинье!»
полусловом… полу взглядом можно как понять, так и растоптать.
Правды для вас не жалко, жалко будет вас… после правды.
Друзья делают нашу жизнь лучше, а враги — пикантнее.
С высоты своего огромного ума, он восхищенно смотрел на её совершенную глупость. Совершенство притягивало, возбуждало и не давало сосредоточиться.