Иногда посмотришь на человека со спины — и сразу поймешь, в каком он состоянии, что творится у него на душе.
О любви к Родине, патриотичнее любого, говорят эмигранты.)
Даже если человек искренне прощает, он никогда не забывает.
Как же много пепла разметает ветер,
Забивает щели им в домах,
И на лицах словно вечер,
И в сердцах гнездится — страх.
А огонь смеётся и, играя,
Поглощает жадно всё живое,
Выживи страна моя родная,
Доживи до мира и покоя…
Основа взаимопонимания — доверие друг к другу.
Я растворяюсь без остатка в чувствах,
в твоих руках-отчаянных и крепких,
а осень-не всегда темно и грустно,
а осень- это золото на ветках!
Осенняя любовь, знакомая печаль,
в кафе с тобою мы и звездный вечер,
как сладок в чашках чай, за далью мчится даль.
а наше счастье будет бесконечным;
Любовь к тебе, как капля янтаря,
сверкает в темноте, на солнце — млеет,
мы встретились опять, мы встретились не зря,
и без тебя я просто не умею;
Осенняя любовь, знакомая печаль,
люблю тебя, как любят раз, наверно,
и крепок в чашках чай, за далью мчится даль.
а наше счастье будет безразмерным.
Ольга Тиманова «Осенняя любовь»
Переигрывать — это роль свою плохо играть.
Переигрывать — симулировать добродетель.
Вот как жить хотел бы я,
Нужно мне немного:
Свод небес, да шум ручья,
Да еще дорога.
Спать на листьях, есть и пить,
Хлеб макая в реки, —
Вот какою жизнью жить
Я хочу вовеки.
Смерть когда-нибудь придет,
А пока живется —
Пусть кругом земля цветет,
Пусть дорога вьется!
Дружба — прочь, любовь — долой,
Нужно мне немного:
Небеса над головой,
А внизу дорога.
Холод осени жесток,
Но, не унывая,
Вижу: чистит коготок
Птичка голубая.
Как я первый снег люблю
И костер на камне!
Осень я не уступлю,
И зима нужна мне.
Смерть когда-нибудь придет,
А пока живется —
Пусть кругом земля цветет,
Пусть дорога вьется!
Дружба — прочь, любовь — долой,
Нужно мне немного:
Небеса над головой,
А внизу дорога…
Дорога к пониманию — это дорога одиночества
Выбирая эту дорогу ты все поймешь, но ты будешь один
Как ныряльщик за жемчугом, ты идешь к сокровищу один
Это очень грустно иногда. Тебе не хватает разговора с тем человеком, который будет слушать тебя, с которым ты будешь молчать комфортно. Тот человек, с которым ты можешь не разговаривать, но это не то не ловкое молчание, когда надо сгладить момент, вы и есть момент… Где найти такого человека. Или это поиск себя… Найти себя и замолчать. Исключить внутренний диалог. Это дорога к пробуждению. Ибо жизнь и сознание это самый тяжелый наркотик во вселенной, даже когда Иисус по притче изгонял бесов из больного, бесы взмолились, изгоняй куда угодно, но только не в пустоту и он их изгнал в свиней (почему свинина у некоторый и нечистое животное). И вот пишу я это и не пойму для чего. для себя это. для других. Но сердце живое. оно стучит постоянно стучит. стучит в дверь…
Из комнат, из кухни во двор ночной
Ложится квадратами свет,
И медленно кружатся над головой
Мириады звезд и планет.
Столько листьев в саду не отыщешь ты,
Столько в городе лиц не найдешь,
Сколько глаз глядит на меня с высоты —
Миганье, мерцанье, дрожь.
Мне обе Медведицы там видны
И Полярная там звезда,
И рядом со мной в ведре у стены
Созвездий полна вода.
Они увидали меня, грозят
И гонят меня в кровать,
Но я их миганье, мерцанье, взгляд
Увижу во сне опять.
— Скажи моей прислужнице Агате, что мне нужна ее помощь, — попросила графиня. — Она одна умеет снимать с меня доспехи и одевать меня.
«Слава богу, — подумала гречанка, — что не я должна заниматься этим туалетом, для которого самыми подходящими инструментами будут клещи и кузнечный молот».
Там, в горах, где села одиноки,
Где у старцев розовеют щеки,
А во взорах девушек
Покой, —
Там вершины светятся весельем,
А меж них по ласковым ущельям
Все поет и дышит
Тишиной.
Если б вновь тех высей мог достичь я,
Где над красным взгорьем пенье птичье,
А в долинах —
Зелена трава,
Где сгорает день в мильонах блесток
И в высотах тьмы тысячезвездных
Светом и движеньем
Ночь жива!
О, мечтать! Проснуться, устремиться
В эту даль без края без границы,
Тишь дыханьем возмутить
Посметь!
О, туда, где в кряжи вековые
Входят лишь великие стихии —
Ветры, грозы, реки.
Жизнь и смерть.
Как писал Иеремия, «кто не имеет идола — тому не страшен позор»
При коммунизме человек теряет личность — батальонам она не нужна.
Капитализм человека делает вещью, а на каждую вещь есть вор.
Очень хочется верить в иное, но как испить эту чашу без дна?
Возвращение Человека к себе — расточительный труд.
Куда нас несет? Кто знает, но как всегда трусливые во злобе…
Контролируя хаос равных возможностей — цивилизационный суд,
И в эти трудные дни важнее всего оставаться верным себе.
. Во-блядь — это не гибрид воблы и стерляди, это даже не смазливая девица с неустойчивой моралью и стройными ножками, пользующаяся заслуженным вниманием со стороны мужчин, это — крик восторга и удивления.
За всеми негативными явлениями на кораблях обычно стоят нормальные люди, деятельность которых не подвергнута контролю со стороны командования.