Муж за обедом:
— А суп сегодняшний или вчерашний?
Жена:
— Я тебе больше скажу, он еще и завтрашний…
* * *
Внимай — и вынимай смысл.
В тоске по юности моей
И в муках разрушенья
Прошедших невозвратных дней
Припомнив впечатленья,
Одно из них я полюбил
Будить в душе суровой,
Одну из множества могил
Оплакал скорбью новой…
Я помню: занавесь взвилась,
Толпа угомонилась —
И ты на сцену в первый раз,
Как светлый день, явилась.
Театр гремел: и дилетант,
И скептик хладнокровный
Твое искусство, твой талант
Почтили данью ровной.
И точно, мало я видал
Красивее головок;
Твой голос ласково звучал,
Твой каждый шаг был ловок;
Дышали милые черты
Счастливым детским смехом…
Но лучше б воротилась ты
Со сцены с неуспехом!
Увы, наивна ты была,
Вступая за кулисы —
Ты благородно поняла
Призвание актрисы:
Исканья старых богачей
И молодых нахалов,
Куплеты бледных рифмачей
И вздохи театралов —
Ты всё отвергла… Заперлась
Ты феей недоступной —
И вся искусству предалась
Душою неподкупной.
И что ж? обижены тобой,
Лишенные надежды,
Отмстить решились клеветой
Бездушные невежды!
Переходя из уст в уста,
Коварна и бесчестна,
Крылатым змеем клевета
Носилась повсеместно —
И всё заговорило вдруг…
Посыпались упреки,
Стихи и письма, и подруг
Нетонкие намеки…
Душа твоя была нежна,
Прекрасна, как и тело,
Клевет не вынесла она,
Врагов не одолела!
Их говор лишь тогда затих,
Как смерть тебя сразила…
Ты до последних дней своих
Со сцены не сходила.
В сознанье светлой красоты
И творческого чувства
Восторг толпы любила ты,
Любила ты искусство,
Любила славу… Твой закат
Был странен и прекрасен:
Горел огнем глубокий взгляд,
Пронзителен и ясен;
Пылали щеки; голос стал
Богаче страстью нежной…
Увы! театр рукоплескал
С тоскою безнадежной!
Сама ты знала свой удел,
Но до конца, как прежде
Твой голос, погасая, пел
О счастье и надежде.
Не так ли звездочка в ночи,
Срываясь, упадает
И на лету свои лучи
Последние роняет?..
Столько встреч с пустотой,
Чтобы сжечь этот день,
И тысячи солнц смеются.
Голос из прошлого
В битом стекле,
А внутри какое-то чувство…
Столько встреч с пустотой,
Чтобы сжечь этот день,
И тысячи солнц смеются.
Голос из прошлого
В битом стекле,
А внутри какое-то чувство…
И теперь посылаю все к чертям,
Посылаю на волю вселенной,
Ведь где-то еще не погасла звезда,
Непременно к которой приеду.
Не можешь терпеть, не можешь летать,
От черных ботинок мозоли…
Завернусь я в фольгу и сбегу на Уран,
Не зная ни горя, ни боли.
Лужи на щеках в разводах бензина,
Дисперсией жизнь назову.
Они говорят: ты слабый, ты сильный,
И верят, как в мысль не свою.
Люди… конечны. Конечны, как точка —
Голубая планета с голубиной мечтой.
Тяжелой рукой так сжимает нас что-то,
И шепчет: «Ничто не легко».
Но если уж падать, разбиться на части,
То так, как можешь лишь ты.
Ты смотришь на небо, себя излучая,
И видишь другие пути.
Ступив ногой в неизвестность
И вдохнув раскаленного воздуха,
Ты найди объясненье всему
И прикрой свою смертность подсолнухом.
Заунывный ветер гонит
Стаю туч на край небес,
Ель надломленная стонет,
Глухо шепчет темный лес.
На ручей, рябой и пестрый,
За листком летит листок,
И струей сухой и острой
Набегает холодок.
Полумрак на всё ложится;
Налетев со всех сторон,
С криком в воздухе кружится
Стая галок и ворон.
Над проезжей таратайкой
Спущен верх, перед закрыт;
И «пошел!» — привстав с нагайкой,
Ямщику жандарм кричит…
Славная осень! Здоровый, ядрёный
Воздух усталые силы бодрит;
Лёд неокрепший на речке студёной
Словно как тающий сахар лежит;
Около леса, как в мягкой постели,
Выспаться можно — покой и простор!
Листья поблекнуть ещё не успели,
Желты и свежи лежат, как ковёр.
Славная осень! Морозные ночи,
Ясные, тихие дни…
Нет безобразья в природе! И кочи,
И моховые болота, и пни —
Всё хорошо под сиянием лунным,
Всюду родимую Русь узнаю…
Быстро лечу я по рельсам чугунным,
Думаю думу свою…
Мнение о вас состоит из ваших мнений о других…
По ту сторону речи — охраняемая область молчания, заветное пространство, в которое человек не так просто допускает.
Одни политики занимают определённую политическую нишу, другие — политическую антресоль.
По врачам хожу с жалобами на здоровье. Все говорят одно: «возраст, что ж вы хотите?» И только президент верит в меня…
Если на вас кричит начальник, это добрый знак. Это значит что он в вас верил, а вы его подвели, но он продолжает в вас верить. Безразличие и разочарование всегда молчаливы.
Барышни, давшие задний ход, потом сожалеют, шо дали слабину, дав задний ход.
…я вижу тебя в всплесках огненной лавы,
пьяно-трезвой зари и дремучего леса,
а зараза-любовь-это боль и скандалы,
это ревность и стыд, дымовая завеса,
от тебя до тебя — шаг в манящую даль,
по стеклу, что впивается в пятки зубами,
я бы к черту отправила снова мораль,
и тебя обаяла грехами…
ты приди в темноте, где не видно людей,
душу рви, но не сразу-жалей понемногу,
я тебя ненавижу. Люблю, хоть убей
откровенно-закрытую дрянь-недотрогу
Ольга Тиманова «Santa merda»