…Мария Васильевна, отправившись с почетом на пенсию, не смогла уйти из профессии. Два месяца помаялась, посмотрела телевизор, а потом встала, постелила чистое белье на кушетку в половине от полуторной комнаты и позвонила бывшим пациентам. Уже на следующий день пришла соседка — ей прописали курс капельниц, а до поликлиники добираться тяжело, пока автобуса дождешься, так и капельница не понадобится. Эта же соседка дала телефон Марии Васильевны другой соседке, у которой была старенькая мама. Нужно было прийти, сделать укол, проследить за сиделкой. Мария Васильевна пришла, немедленно уволила сиделку и стала все делать сама — массировать, растирать, ставить уколы, кормить, мыть. И вдруг почувствовала, как сердце откликнулось, как на душе стало хорошо и правильно…
…- Помню. Так бывает.
— Не бывает! У тебя так не бывает! Только у меня! — У Лизы снова затряслись руки. — Как Мария Васильевна?
— Все хорошо. Слава богу.
— Все так же бегает по своим старикам?
— Бегает. Мне кажется, она нашла себя в них.
— Ну да, ты отвечаешь за беременность, а она — за смерть. Просто святое семейство.
— Лиз, не надо, не будь злой.
— Прости. Передавай Марии Васильевне спасибо.
— Позвони и сама скажи. Ей будет приятно.
— Не могу. Не могу никому звонить и говорить дежурные фразы. Сил нет. Расскажи мне про Марию Васильевну. Я всегда хотела, чтобы у меня была такая мама.
— А я хотела, чтобы у меня была такая, как Ольга Борисовна.
— Да, я помню, как ты ей в рот смотрела и шла так чинно, медленно. А мне нравилось бежать с твоей мамой. И она мне всегда покупала рогалик в булочной.
— Лиз, это было всего один раз. Ну, два.
— Разве? А мне казалось, что Мария Васильевна нас часто из сада забирала. Или из школы. Поговори со мной. Расскажи что-нибудь.
И Полина начала рассказывать о том, что Лиза и так знала…
Что русскому мат, то американцу фамилия. Трамп твою мать!
Гусары молчать, отглагольное)))
В юном возрасте цыпок, ножек-палочек и ангин по три раза в год, я впервые полюбила.
Не абы что, а Антона Табакова в роли Тимура.
Вообще-то Тимура я полюбила еще раньше, как прочла. С телевизорами в стране была напряженка, с мультиками и того хуже — мой детский, но видимо уже тогда воспаленный мозг кукольные мультики воспринимать отказывался даже под угрозой отлучения от Библиотеки Фантастики. А в рисованных довоенных чувствовался подвох — больно герои были на людей похожи. И не так давно я узнала, что таки да! Сначала снимали людей, а потом по контуру писали натуру. Помните, товарищи пенсионеры, например мульт про золотую антилопу и индийского мальчика простодыру?
И вот бедным пионерам приходилось читать — воображение дорисовывало остальное. В общем и целом юный Антон Табаков меня вполне устраивал.
Страшное началось потом. Когда цыпки несколько уменьшились, а под кроватью лежал нежно зачитанный до дыр Дюма-отец, я случайно посмотрела трех мушкетеров юнгвальда нашего хилькевича. Помню свой шок, стыд и горькие слезы: это что? это как? Это НЕ дартаньян, это НЕ атос, кто все эти люди??? Где в конце концов Планше? Где этот, как его, нормальный фанатик. Почему они все такие страшненькие… Долго еще слаборазвитый сосед второгодник пел, пел как услышал, мне назло: «Парапарапарадуемся на своем веку красавице Икупку». Кто, кто написал эту песню?
Так разбилась о быт советский синематограф и красавицу с румынской фамилией реакция ожидаемого к действительному. С тех пор я не люблю поющих мужчин (читай — барды как они есть), усы и костюмированные фильмы.
С годами представление о красоте мужской менялись, но как бы вам сказать, не особенно. Типаж долженствовал быть весел, юн, фигурой стремиться к перевернутому треугольнику и вообще похож на принца из три-орешка-для-золушки. Катарсис произошел как-то не заметно. Длинноногие принцы в нашем провинциальном городе спивались, женились на ком попало и мало читали. Хотя было, было одно приятное (кому-как) исключение.
Одна знакомая женщина посоветовала гинеколога. Тут мужчинам гусарам нужно молчать. Потому что хороший гинеколог это залог здоровья. Стоматолог тоже залог, но гинеколог страшнее. Или нужнее. Одна знакомая женщина расписала своего гинеколога как явление Парацельса народу, чудо-чудное и особенно напирала на нежные руки. Вот тут гусарам опять нужно молчать, потому что руки у гинекологов это их все, помимо конечно острого взора и узи.
Так вот весенним утром, месяца апреля -го года, я пришла на прием. Ничто не предвещало беды. Из кабинета гинеколога выскочила розовая тётька с двусмысленными глазами, пропищала: «можно заходить» и умчалась в пампасы. Я пожала плечами, вошла и остолбенела буквально. Как та самая пресловутая ослица. В голове лихорадочно металось: «Кто здесь?», «Сырой лосось!» и совсем беспомощное «Почему со мной!»
А все потому что за столом сидел в белом молодой человек абсолютно голливудской внешности. Внешность смотрела на мой открытый рот, часто моргала мохнатыми черными ресницами, застенчиво смотрела синими (мамой клянусь — синими как синька) глазищами и розовела ланитами. Девочки, он был идеален.
— Я к вам не лягу, — угрюмо сказала я. И ушла.
А кто бы не ушел? Кто не ушел пусть первым бросит в меня камень.
Я б и забыла про эту нервную историю и иже с ними. Да только вот сегодня переходила я дорогу и вдруг, как в сказке, остановился передо мной, как лист перед травой, бгг, очень дорогой пепелац. Вышел оттуда принц, ей-ей девочки принц, и молвил: «Девушка, вас подвезти?»
Нет, твердо сказала девушка. И ушла, осознавая страшную истину: принц мне не понравился, от слова совсем.
В связи с вышеизложенным, поспорив с Петровой до кидания друг в друга банановой кожуры, вопрошаю девочек? (с мальчиками все ясно Дита фон Тиц, Саша Грей) Кто из, самый самый? Немедля расскажите!
ЗЫ Одна знакомая женщина говорит Курт Кобейн, Брендон Ли, Эдриан Броуди и Дейв Гаан, ничего себе однако разброс получается…
ЗЗЫ В процессе написания ни одного мужа не пострадало, кстате. Берегите мужчин)
Отдам в хорошие руки Лешу Навального.
Любит уход, заботу, поплакаться, вкусно покушать и сладко поспать. Много врет, но очень добрый и начитанный человек, хотя никогда не работал. Я бы оставила его себе, но я его недостойна.
Россия.
Я допиваю третий стакан валерьянки и слушаю рычание кота из дивана.
В общем, мы решили освежить прихожую. Свою первозданную красоту прихожая утратила, когда эта тварь отрастила когти на руках и брезгливо отказалась от когтеточек. Зачем когтеточки, если в квартире есть стены и диваны, в самом деле.
Не то чтобы лохмотья свисали, но следы похожие на сабельные удары читались явственно. Поэтому твари (любимому котику) отрезали когти под кутикулы, показали свернутую газету, провели воспитательную беседу, что еще надо от заботливых хозяев, подумали мы. Щас прям, видимо, подумал кот. Не на того напали.
Пока клеили обои кот ходил как круги по воде, правильными кольцами и все пробовал на зуб. Кусочек обоев, кисточку, щеточку, саморезик, плинтус, малярный тапок, все такое вкусненькое. Но отгонять успевали.
И вот ура, все закончили, подмели, я пошла мастера в коридор проводить, пять, пять мамой клянус, секунд. Возвращаюсь и застываю на месте как сурикат, нелепым столбиком. Потому что с корнем выдран кусок свежих виниловых обоев, выдран с высоты моего роста.
Как будто кто-то очень веселый разбежался, вцепился четырьмя ногами в стену и с удовольствием по ней сполз, благо по влажному клею как по холодцу едешь.
Ыыыы, -взвыла я нечеловеческим голосом, и бросилась куда глаза глядят.
Глаза глядели на свернутый плакат с портретом Лукашенко, ну нет в доме газет. Да, да Леля, тот самый что мы с тобой в Минске купили, когда ты сине-зеленую продавщицу допытывала, отчего это бюста президента в продаже нет. (Оказалось, бюсты при жизни не делают).
Теперь сижу с Лукашенко наперевес, жду когда кот выйдет. И тогда я его убью. Сначала покормлю, а потом убью.
Пысы.Все что написано, записано со слов очевидца или очевидки?!)
И политика здесь совсем ни при чем!
Кот совершенно распустился)))
Во-первых, мы его помыли. Да, да, да!!! С мною жил и, даже не побоюсь этого слова, регулярно спал, не мытый полтора года кот. Я могла бы оправдываться, показывая длинные шрамы на моих белоснежных руках, могла бы показать следы мелких зубов на, практически, перекушенной (и все-таки белоснежной) щиколотке, могла бы предъявить справку от ухо-горло-носа о том, что ухо мое ослепло от кошачьего ора. Но не буду. Котик просто не любит воду, кто мы такие, что бы его заставлять? Кто, я вас спрашиваю?
Вот только у короткошерстного кота шесть на хребте пошла сосулями и он перестал пахнуть французскими духами. Все же знают что чистые коты благоухают какангелы?
И однажды, свершилось. Я ухватило это волосатое бревно, которое выросло поперек себя шире и заговаривая ему острые зубы обычным враньем опытной замужней тётеньки «Кот хороший, умный, кот похож на чайку (расцветка один в один ей-ей) кормить кота, кормить кота, кормить вкусно кота» и внезапно вошла в ванную.
«Аоууу, хр-хр-хр», — обалдело закричал кот, оглядевшись, добавил «Мнэээээ» и кажется два раза гавкнул. «Сидеть», — рявкнула я страшным как белые ходоки голосом, от которого моя покойная собачка валилась оземь натурально как сивка-бурка.
Ага, щас. Нашли дурака за четыре сольдо. Кот включил режим «попробуй поймай чупакабру голыми руками» и стал вертеться. Мой внутренний зоолог был поражен в пятку. Сначала кот повернул заднюю часть на 180 градусов вправо, одновременно повернул переднюю часть на сто восемьдесят градусов влево, вывернул морду и, смотря на меня прицельно как пистолет имени гражданина макарова, из задней часть высунул зубы, а из передней когти. Ну, может быть и наоборот.
А потом пришла бабушка и мы в четыре руки сделали это. Полдня кот выкусывал под хвостом, вытягивал ноги, морщил нос, а потом высох. И оказалось, что кот увеличился в размерах в два раза. Истинно говорю, когда раздавали котов, нам достался самый красивый.
С котом реально не знаю что делать. Вышмыгивает на балкон, прыгает на цветочный ящик, который висит за бортом и сидит. Попа в земле, пушистый, бородатый самый красивый на свете кот. Истинно говорю, когда раздавали котов, нам достался самый глупый.
Зачем вы ругаетесь снова
на почве безумных идей?
Угли раздражения готовы,
а топливо слёзный ручей.
Пусть ссора без рукоприкладства,
но слов очень жёсткий букет
заставит с покоем расстаться-
усилия отправить на нет.
И зеркало снова кривое,
что образ открыло тебе
Казался «минутным героем»
в чужой, но разбитой судьбе.
Ах, если б всё было иначе:
любой разговор будто мёд.
Но только поставишь задачи-
и сразу у ног гололёд!(15.12.11)
Выключили меня сегодня,
мыслей опять полон был рот.
Каждую в пыли извалял бы и поднял,
но ни одну не занёс в зачёт.
Грязные они для меня приятней,
падок на гадости не был язык.
В перьях, как ангел, попал в курятник,
да и к отказам уже привык.
Сложно.ведь пятница давит сознание,
взгляды всегда тяжелее шагов.
Снова пытаюсь пройти испытание:
игры фанатиков и чудаков?(31.08.12)
Не мучайте друг друга даром,
Не в вашу пользу будет боль.
И сердце, что горит пожаром,
Ещё проявит свою роль.
Терпите выходки прохожих,
Что часто сильно бьют в висок.
Их мысли очень не похожи,
На те, что вновь лежат у ног.
Не мучайте друг друга даром,
Ведь спором правды не найдёшь.
Душа, почти пустая тара
Не сможет успокоить дрожь.
И тембр голоса невнятный;
Как далека порой мораль.
Когда на линии попятной
Чужие слёзы как хрусталь.(5.12.13)
Ты знаешь, чего бы я хотел сегодня вечером? Быть с тобою до поздна в каком-нибудь уютном кафе! Разговаривать с тобой весь вечер напролёт и просто смотреть на тебя!
А в пяти километрах от города.тишина.
Там колышутся ветви деревьев, там воздух свеж.
Ей пятнадцать. Жестоко избита. Лежит одна.
И следы от ботинок на курточке цвета «беж».
А в кармане разбитый вдребезги телефон.
Нет возможности маме с папою позвонить.
И разрезал ту тишину её детский стон:
«Мама, мамочка! Как же сильно хочу я жить!»
В это утро они цеплялись как никогда.
Мат за матом, что ей не место среди людей.
Непонятная ненависть сверстниц. словно стена.
А она не могла понять: что не так то с ней?
Две руки, две ноги, голова на плечах. на месте.
Ненавидели без причины, за то. что есть.
У неё всё всегда по совести, всё по чести.
Человечной быть в наше время. как ношу несть.
Стать бездушной, жестокой тварью ей не дано.
Придирались, пихали, плевали девчонке в спину.
А сегодня забили ногами. словно дерьмо.
Отвезли чуть подальше и вышвырнули как псину.
Ведь у них в их пятнадцать «нет сердца».и им плевать.
Нет морали, нет уважения, нет сострадания.
Их заботит одно: где и как будут «отвисать».
И кто станет мишенью в школе для истязания.
В этот день в материнской груди так несносно было.
Странный страх. и предчувствие очень большой беды.
Сердце билось так быстро, кололо и будто ныло.
И отец ей принёс лекарства, подал воды.
Двадцать вызовов.недоступна.И мама в слёзы:
«Срочно в школу поехали! Чувствую. с ней беда!
Ведь не пьёт и не курит, не употребляет дозы.
Ей своей среди „быдла“ не стать уже никогда!
Слишком гордая. вся в тебя. Как ей с этим жить?
Среди чёрствых, пустых, обезбашенных, злобных кукол!
Помоги же ей, господи. Буду тебя молить.»
— прошептала, смотря на блестящий над церковью купол.
«Её не было в школе. Хотели вам сами звонить.
Прогулять в этом возрасте — это как вроде нормально.»
«Но.не с ней! Подскажите, где дочь моя может быть?»
— и мать кинула взгляд в свору стерв у окошка печально.
Те смеялись. Им всем хоть бы хны. У них всё хорошо.
Не щемит в уголочках совесть, не плачет душа.
А у женщины пот холодный по телу пошёл.
Руки сжав в кулаки, мать стремительно к ним подошла.
«Я же вижу её! Вижу в ваших глазах бестыжих!
Из-за вас для неё ненавистною школа стала.
Я найду её!.. с вами!.. без вас!.. если надо — на лыжах!
И полиции подскажу почему пропала.
Жить с такими волками — значит по-волчьи выть.
Собирайтесь сейчас же! Покажете нам дорогу!
Я не знаю. сумеет ли дочь моя вас простить!
Чтоб жива оказалась, молитесь усердно богу!»
А в пяти километрах от города.тишина.
И кровавые пятна на белом снегу. как повесть.
Там колышутся ветви деревьев, стоит сосна.
Там покоятся: человечность, добро и совесть.
Переломы и гематомы. Лежит одна.
Ей пятнадцать. В израненном сердце есть место надежде:
Что пробьётся подснежником в жизнь и её весна.
Жаль.что верить в людей не сумеет уже как прежде.
-------------------------------------------------------------------------—
Обратите внимание на ценности ваших детей.
То что с ними творится — ужасно, плачевно, серьёзно.
Воспитать Человека — задача отцов, матерей.
Обратите внимание сейчас! Завтра может быть поздно!
Вот все говорят, перевелись герои, нет никого, всё. Кто сам умер, а кому помогли «иных уж нет, а те далече» А я говорю: неправда! В любом человеке, даже самом завалящем, обязательно присутствует герой. Есть женщины, вроде меня, которых окружают исключительно люди геройского склада характера. Потому что с нами по-другому нельзя.
Возьмем, например, моего стоматолога Юлию Сергеевну. Всякий раз, когда я звоню записаться на прием, я порчу ей настроение. «Да? — радостно говорит Юлия Сергеевна, слышит мой голос и грустно добавляет: — А, это вы…» Очень ободряюще, я вам скажу. Когда я впервые показала ей зубы, Юлия Сергеевна долго вглядывалась мне в полость рта, а потом удивленно произнесла: «Что-то я не пойму, едите вы ими, что ли?» Вы когда-нибудь смеялись со слюноотсосом во рту?
Перед моими глазами живо встал анекдот про пожилого хмурого сантехника, который при виде особо сложного засора задумчиво сказал: «Что-то я не пойму, ср@те вы в него, что ли?», а Юлия Сергеевна добавила: ну в смысле, едите вы на одну сторону почему-то. С тех пор мы вместе — я панически боюсь стоматологов, а Юлия Сергеевна — меня.
Сложно лечить пациента, который просит убить его побыстрее, дать ему самого сильно обезболивающего в мире, просит транквилизаторов, платок пощады, зовет маму и плачет с соплями одновременно. Я ее понимаю. И даже почти не обижаюсь.
Неделю назад, меня от волнения не взял наркоз, мне было страшно, больно и щекотно, даже когда Юлия Сергеевна нежно хватала меня за нижнюю губу. Ей пришлось уколоть меня раз, уколоть второй, третий, пригласить хирурга, который профессионально хрустнул нижней левой моей щекой и вколол какое-то обездвиживательное опять. Наконец мне вылечили зуб, меня отпустило, а через пять минут случился кумулятивный эффект и все наркозы встретились.
Я оглохла на левое ухо, щека отвисла, язык отнялся, и отчего-то закрылся правый глаз. Жестами я объяснила Юлии Сергеевне, куда уходит детство, в какие города, и опять даже почти не обиделась. Потому что в стоматологи идут только настоящие герои.
«Я красивая?» — кокетливо спросила Ева.
«Разве у меня есть выбор?» — мрачно подумал Адам.
КРАСОТА В ПЕРВЫЙ РАЗ
В детстве, когда деревья, коты и собаки были большими, я росла доброй девочкой. Я слушалась маму и много читала. Мамы других девочек меня тоже любили. Потому что я не носила бантиков, пышных платьиц и чистых ногтей. Всегда приятно встретить ребенка, который слушается маму, но не так красив как твой. Впрочем это в природе человеческой. Сейчас не об этом.
Впереди брезжил коммунизм, жизнь полная приключений, скоро, совсем скоро советские экспедиции полетят на Тау Кита знакомиться с дружелюбными тау-китянами, когда я встретила Дмитрия.
Мы с Дмитрием посещали старшую группу в детском саду. И где мы уже полгода как терроризировали остальных детей играми в отважных команчей, майоров вихрей и майорских дочек-матерей. Как в один прекрасный день все рухнуло. В группу пришла Екатерина. Носительница белокурых волос и хитрого носа пупочкой. И Дмитрий поплыл как пирога по Амазонке.
В тот же день в песочнице у меня случился катарсис. Катька, которая даже два плюс два сложить не могла, сказала Дмитрию «Мальчик, помоги мне надеть сандалик». И тут сил на объяснения у меня не осталось. Я треснула лопаткой согруппника Бориса, который фигура здесь абсолютно случайная, и вцепилась ему единственным передним зубом в ногу. Укусить Дмитрия язык не поворачивался, а Катька вызывала инстинктивное отторжение.
Собаки лаяли, басом орал Борис, воспитатели вызывали папу. В двух словах, хаос и кипеш. Дмитрий забыл про Катьку и открыв рот смотрел на моё чумазое лицо, со следами боевого пластмассового ведерка (Борис тоже был вооружён). А потом сказал:
— Ты такаааая красивая.
Вот тут я поняла, что красота внешняя должна уравновешиваться изнутри, возможно даже кипешем.
ПРО ГУСЕНИЦУ
Однажды я выросла. Красота стала гораздо ближе. Позади была череда удачных и не очень экспериментов: зеленые волосы, черные ногти, красные волосы, белые ногти, плюс десять килограмм, минус десять килограмм, волосы кудрявые, нет волос — косыночка. Наконец отражение в зеркале стабилизировалось. Сформировались представления о красивых попах и вообще. Тогда я встретилась с настоящей красотой во второй раз.
Я лежала по делу в роддоме. Вокруг были женщины разной степени тяжести. Влажная уборка, тапочки, носочки, одинаковые байковые халаты в унылых линялых розах, похожих на чьи-то уши. Ожидание чуда.
Мы лежали в четырехместной палате втроем. Обычные женщины, менее всего озабоченные своим внешним видом. А под утро привезли тяжелую, совсем школьницу. Она была красива безупречно. Маленький аккуратный животик, синие глаза, чуть тронутые блеском губы и никаких жалоб. «Спасибо, у меня всё есть». Рожали все примерно в один день. Троим из нас принесли иконописных младенцев, мальчиков. Такие глянцевые дети достаточно редко появляются сразу. Крепкие щеки, уверенный бочковой рёв. А потом привезли из реанимации эту, красивую, и за ней её девочку.
У девочки оказалась маленькая сморщенная мордочка ярко-оранжевого цвета: желтушка, билирубин выше нормы, бывает. Красавица вздрогнула, впрочем взяла себя в руки. Она все время молчала, не тетешкалась, пока мы носились со своими отпрысками тиская их как котят… А под утро я от чего-то проснулась. Было тихо-тихо.
Красавица стояла на коленках перед кювезом с дочкой. Оранжевая мордочка сопела, завернутая в тугой кокон темно-зеленой больничной стерильной пеленки. Она застенчиво улыбнулась, погладила по щечке девочку и одними губами сказала: «Гусеничка ты моя».
А я заплакала, или рассмеялась, не помню.
ПРЕДТЕЧИ
Мона Лиза смотрела на готовый портрет, мастер стоял чуть в стороне, чтобы ненароком не пропустить реакцию.
— Ну же ну, что скажешь, правда это красиво?
— Над нами будут смеяться, Лео, грустно сказала Мона. — Где я? Где жемчуга мои наследственные? Где мои длинные ноги, где брови, этта, насурьмлённые? Где белокурые волосы, где овал в конце концов лица?!
— Овца ты, — вздохнул художник. — Я нарисовал усредненную женщину, образец сдержанности и стиля. Образец мудрости, наконец! И вообще там главный пейзаж…
Так человечество познало истину, что художник имеет право на самовыражение. Особенно, если пейзаж. А донья Мона, естественно, устроила мастеру кипеш.
ЭПИЛОГ
Для кого-то «красиво» это каминный огонь сквозь хрустальный бокал, для кого-то женщина на старой фотографии, для малыша мама, для Саврасова грачи, для математика изоморфизм факторизации по ядру, для безработного Иванько заморский Франклин или Грант на хрустящей зеленой бумаге.
А для кого-то просто выйти морозным утром на крыльцо, поскользнуться носом в хрустящий снег и увидеть искрящуюся ледышку. И вместо привычного «йошкен кот», на выдохе прошептать:
— Красотаааааа…
Сон, как вай- фай, ловит везде — на работе, на улице, в транспорте… Но когда дома легла в кровать — всё, «точка доступа не найдена»!))))