Во мне по кругу бродит твоя тень,
Цепляет взглядом, запахом тревожит
И множит ощущение потерь,
И ощущенье двойственности множит.
В початке перезревших давних слов,
Перебродивших воспалённых мыслей
Ненужным прошлым замерла любовь,
Закрытая тобою в бывшей жизни.
Зачем-то бродит тенью тот восторг,
Те, прямо в руки мчащиеся звёзды.
Ты их поймать не захотел, не смог.
И в небо звёздное смотреть уж поздно.
однажды ехала в метро.
давно это было
но хорошо помню
очень уставшая
и злая
и в конце дня
ехала, смотрела в лица
у всех лица злюшшие
или отсутствуюшшие: лицо вроде едет, а душа сошла
на предыдущей станции
или даже за две до.
плюс на всех
вот эта классическая московская синева,
переходящая в зеленоту —
смесь усталости, бедности, обрыдлости и
вечного ноября
несчастные, в общем, едем все.
без взаимной любви.
как вдруг
мою сумку неожиданно зажимает дверью вагона
и, пока я всё ещё нахожусь в звенящем моменте недоумения,
пока я всё ещё думаю
как это
что случилось
и
почему именно со мной
откуда-то из-за моих плечей
одновременно
синхронно
как по команде
в броске
высовывается раз два три пять восемь много рук
и многоруки невидимых мне заспинных людей
не сговариваясь
молча
разжимают эти двери.
и я выдергиваю сумку
и оборачиваюсь всех поблагодарить
но только благодарить-то и некого
они просто помогли мне
без ожиданий
без размышлений
без самокопаний
помогли
и сразу захлопнулись обратно в себя.
никто не смотрит в глаза
ковыряются в телефоне
кое-кто даже в носу.
так мы и
ехали дальше
смотрели мимо
вышли на разных станциях.
но с тех пор
когда всё становится невыносимо и особенно тяжело
я всегда
вспоминаю этот момент.
вы все такие хорошие потому что,
и сами про себя не знаете.
ну
хоть тут напишу
спасибо, люди!
эге-гей
Умом хозяин повредился давненько, как я погляжу.
— Сидеть! — Уж лучше б ты напился!
— Сидеть, сказал! — Уже сижу.
Ему бы петь в церковном хоре: лицо, как царская печать. Могу на «Педигри» поспорить — сейчас опять начнёт кричать.
— Лежать! — А я что говорила?!
— Лежать, сказал! — Лежу, лежу. СтоИт довольный, чешет рыло. Вот так пять лет уже служу. И каждый день одно и то же: лежать-сидеть, сидеть-лежать. Сам ничего уже не может, ну, разве только наорать.
— Апорт! — Какой он, право, жалкий.
— Апорт, сказал! — Трясуся! Ах! Бежал бы сам за грязной палкой, и нёс её потом в зубах! Что толку в дрессировке этой?! Ну, угостил из-за стола однажды отбивной котлетой. Так я и восемь съесть могла! Представиться забыла — Лада. Мне все команды по плечу.
— Барьер! — Ну, нет, оно мне надо?!
— Барьер, сказал! — Уже лечу.
— Ко мне! — Ага. К кому ещё-то?!
— Ко мне, сказал! — Иду, не ной.
— Ко мне! — Видали идиота?! Посмел бы дома так с женой!
…А вот и гости. Хулиганы! Сейчас разденут от и до. И где же наша сталь нагана? Где чёрный пояс по дзю-до?! Один живот отвис, и только? Смотри-ка, просят закурить. Поник и сжался друг мой Толька. Оно понятно — нечем крыть. Темнеет…
— Фас! — А я не буду.
— Ату, сказал! — А я глуха. Как настроение, Иуда? Боишься, брат, за потроха?! Ты только глянь! Присел хозяин, затем прилёг, потом вскочил: не виноват, мол, неприкаян! И снова в «дыню» получил! Опять вскочил! Рванул к барьеру, и даже досок не задел, перемахнув. Прыгуч, холера! Ведь смог же, если захотел!
Ну, ладно, в сторону все шутки. Гав-гав! Ещё разок: гав-гав! Исчезли все за полминутки. Кто позубастей, тот и прав! Один лишь мною не облаян. Молчит. Куда девалась стать… Ну, что, домой пойдём, хозяин? Пора штаны тебе менять.
Ветераны уходят…
.Оставаясь на карточках выцветших.
Дошагать до конца
Их немного сподобилось выживших!
Всё успев рассказать,
Чтобы жизнь при любой непогоде
Продолжалась…
Ветераны уходят.
Ветераны уходят…
Не срезая углов, прошагавшие
Через целую жизнь!
Там их встретят далёкие павшие
И допрос учинят:
-Сохранилась ли память в народе?
Как там внуки…
Ветераны уходят.
Ветераны уходят,
На себя не потратив последнего,
Защитив тишину
И надежду оставив наследникам!
Можно всё объяснить:
Есть душа, и бессмертная вроде…
Просто больно.
Ветераны уходят…
Александр Скворцов
Иногда мы исчезаем из поля зрения окружающих нас людей, уходим в тишину… и не от хорошей жизни… Причина этому обычно боль… И неважно — душевная она, или физическая… главное — нам очень плохо на тот момент… И только в такие трудные для нас минуты, кто-то ищет причину, чтобы объяснить свое бездействие, а кто-то ищет возможность, чтобы оказать помощь… И мы видим — КТО истинный ДРУГ и беспокоится за нас, переживает… поддерживает в силу его возможностей… Пишет, звонит, старается вернуть тебя к реальной жизни… Этот человек прекрасно понимает, что даже незначительное внимание и теплое слово, сказанное вовремя, не раз возвращали человека к жизни… И в такие минуты, минуты тишины очень много нового мы открываем для себя, реальность нас порой шокирует… Но такова наша жизнь… Такова суровая действительность… И не в наших правилах выпрашивать внимание, мы молча делаем выводы.
Мой любимый май в цветенье белом
Кружит хороводом над землёй,
Ярким солнцем согревая небо,
Улыбнулся золотой зарёй.
С ним забыты зимние метели,
Что глядели по ночам в окно,
В роще соловьи опять запели,
Принеся желанное тепло.
И в своих заботах бесконечных
Нас торопит вешняя пора
Потому, что время незаметно
Утечёт, как талая вода.
А весёлый май в цветенье белом,
Приглашая лето на порог,
Улетит за облаками в небо,
Оставляя светлую любовь.
Николай Гренков
Без Вас, сударыня, как-будто всё в порядке,
Но так не достаёт мне Ваших недостатков!..
Я оборачивалась раз за разом через каждый шаг, чтобы посмотреть не обернулся ли ты.
Мы каждый день себя тихонько убиваем —
Мы курим, алкоголь употребляем,
На краткий миг раскрашиваем жизнь
И травим беспощадно организм
А вот когда красную рыбу хочется закусывать красной икрой и запивать белым вином, это йода в организме не хватает или совести?..
Любовь — светлое чувство от Бога и смертельный удар по дьяволу!
Во времена СССР за хоккей мы были спокойны, в вот футболисты были непредсказуемы. Сейчас непредсказуема хоккейная сборная, а вот за футбольную мы совершенно спокойны.
Доверчивость клюет на наживку опытного рыбака.
Весенний шёпот яркого рассвета,
Сквозь сон зовёт в объятие полей,
Где росы под ногами жаждут лета
И кружит стая серых журавлей.
Там от черты дубрав и старых елей,
Где соснами усеянная даль.
Несётся нежность соловьиных трелей,
Затмившая усталость и печаль.
И душу распахнув свою встречает,
Кукушка, взгромоздившись на суку.
И каждый, кто по отдали, считает,
Короткое, но дивное ку-ку.
Дежавю мыслей…
Сердца обычный стук…
вьюга пуха тополей…
встреча с прошлым вдруг…
а, помнишь своё одиночество рук…
когда сжимаешь в кулак…
скелета костяшек звук…
или закусив мякоть губ…
чтобы не слышно душевных мук…
прогулки в дождь …
чтоб не видно слёз…
чтобы спрятать дрожь…
или мысль уйти в мир грёз …
если к венам нож…
первая любовь …
больше никто на неё не похож…
не пойму, что в ней так волновало кровь?
спасибо за эту встречу… вновь.