Ты знаешь, я больше не плачу…
Я больше не жду тебя.
Я знаю, что больше не значу,
Так много, как было тогда…
Ты знаешь, ты больше не снишься,
Как раньше, воруя мой сон,
Ведь ты так хотел проститься,
Теперь в моем сердце он…
Нет, нет… вы совсем не похожи,
Вы просто огонь и лед…
Но снова губами по коже
Твой взгляд по ресницам скользнет.
Он шумный, веселый и милый
А ты, словно сонная ночь.
Он так же, как ты, красивый,
Но на тебя не похож…
Он любит меня всем сердцем,
А ты равнодушен был.
Он будто веселое пламя,
А ты словно лед застыл.
В нем жизнь закипает кровью,
В тебе погибает тоска.
Меня ты губил любовью,
А с ним я опять жива…
Я снова дышу полной грудью,
Не путая голос твой.
Я буду верна ему же,
Как раньше была с тобой.
Прости и забудь мое имя,
Сотри навсегда наш мир.
Мне важно дышать любовью,
Жаль ты меня не любил…
2011 г.(стихи моей дочери)
Leona Kоltz
Различные варианты слова «украины», «оукрайны» до XVII века обозначали приграничные земли Руси. «Украинными городами» были даже поселения в Сибири и возле Астрахани. В московских документах XVII века к «украинным городам» причислялась, например, Тула. А те, кто жил на территории нынешней Украины, в разные времена называли себя по-разному.
Русины
«Русь», «рось» — это изначально не название государства, а собирательный термин для обозначения людей, живущих на определенной территории. Впервые он встречается в договоре князя Олега с Византийской империей в 911−912 гг. Тогда бок о бок жили «мордва», «литва», «чудь». В Суздальской летописи было деление на «русь» и «бесурмен».
«Русью» и «русинами» на современных украинских землях сперва называли жителей Переяславского и Киевского княжеств. В других княжествах, располагавшихся на территории нынешней Украины, люди называли себя, соответственно, «галичанами», «волынцами», «черниговцами».
Однако если в договорах с иностранцами нужно было охарактеризовать людей, живущих на более широком пространстве, тоже использовали этноним «русины». Постепенно слово распространялось, и к концу XII — началу XIII веков слово «русин» стало самоназванием жителей почти всей территории современной Украины. Сейчас этот этноним сохраняется на западе Украины, соседствуя на отдельных территориях с его вариантом «руснаки».
Люди Руские, «руський народ».
Пока существовала Киевская Русь и в течение долгого периода после ее распада, жители многих земель называли себя «рускими», «русами». В «Хронографе» (копия 1512 года) говорится о самоназывании людей по названию реки Рось — правого притока Днепра: «И нарекошася своим именем Русь ради Русы».
В украинском фольклоре названия «русины», «руськие», «русы» присутствуют параллельно. В документах нескольких столетий упоминаются «духовенство Руское», «вера Руская».
В XVII веке самоназвание людей вошло в официальное обозначение государственного образования «Великое княжество Литовское и Русское» (его полное название записано в «Статуте» 1529 года).
В договоре с Польшей гетмана Ивана Выговского (Гадячский договор 1658 года.) говорится о населении современной Украины как о «народе Руском», которому должно быть позволено сохранить старую греческую веру и свой язык. Сам гетман тоже называл себя «гетманом войск Руских» и «княжества Руского». Это было записано и на его личной печати.
Многие иностранцы тоже предпочитали такой этноним — в польских и литовских грамотах и договорах слово «русские» встречается неоднократно. В то время не существовало единого свода грамматических правил, поэтому в летописях и законодательных актах слова писались то с одной «с», то с двумя, то с мягким знаком, то без него.
В XIV веке молодые люди, жившие на территории современной Украины, начали поступать в европейские университеты. Тогда запись этнической принадлежности осуществлялась по желанию, ведь привычный нам «перечень национальностей» еще не сформировался. За несколько веков в университетских списках появились студенты «рутенской нации», «русины», «роксоланы», «русиняки». Часть этих самоназваний — формы, возникшие на основе латинских обозначений. С начала XVIII века в этих списках уже встречаются «казаки» и «украинцы».
Крепким кофе греть душу. И снова не спать до полночи.
Может, что-то покрепче? Вовнутрь. Залечить свои раны.
В пустоту — в сотый раз — «зайчик, знай, я тебя очень… очень…»
И сорваться. Заплакать. Но тихо, чтоб не слышала мама…
Чтоб не слышал никто. Чтоб никто даже не догадался,
Что всё чаще не сплю по ночам я и плачу от боли.
От того, что ушел самый нужный… Не смог. Не остался…
Только я не готова была, чтоб вот так… И на волю.
Я была не готова к тому, что он так… без причины…
Я теперь забываю о нём на коленях чужих.
Про себя повторяя: «Не твой, ну не твой он мужчина…»
Он — мужчина — поэтому всё и решил за двоих…
А меня утешают: «Пройдёт. Отболит. Время лечит.»
Да не лечит оно, а калечит! Рвёт душу на части…
Я же знаю, что он никогда не обнимет за плечи…
Да и я не скажу: «Зай, желаю с другой тебе счастья…»
Боря съездил на Гренаду.
Сева съездил на Таити.
Ну, а Сёма съездил Владу,
чтоб к его не ездил Рите.
На свадьбе принца Гарри и Меган Маркл свидетелей с лентами не было, невесту у бабок перед подъездом не выкупали, жених шампанское из туфли не пил, гости канат не перетягивали, жопами надувные шары не лопали, морду никто никому не набил…
Говно, а не свадьба!
Милая,
каждый вечер
ты будешь ждать меня
с моими домашними тапочками
и сообщать,
что сегодня убито на столько-то мух больше,
чем вчера.
Шлепанцам не будет износу,
а в доме будет поддерживаться
полагающееся число мух.
И все вечера будут так похожи друг на друга,
что если сложить их стопочкой,
то они все совпадут, как новенькая
колода карт,
и их можно будет тасовать как угодно.
Но наступит один день,
вернее, вечер,
когда ты будешь ждать меня
с приготовленными шлепанцами
и устной сводкой о положении
на мушечном фронте.
И я вдруг пойму,
что жизнь — ха-ха! -
прошла!
И вот тогда
я схвачу тебя за руку,
и мы босиком побежим
по мокрому от дождя шоссе.
И все будут смеяться,
глядя на свихнувшихся стариков.
Вместе с ними
будем смеяться и мы:
потому что теперь
никто не сможет упрекнуть нас в том,
что жизнь прожита напрасно.
Добро чувствуют, а зло ощущают !
Дикий Леший
Выдавать себя как жертву, один из способов скрыть свои глупые деяния !
Дикий Леший
Тимур и его команда — это борьба добра и зла. Чести и бесчестия. Ну в общем, плохое и хорошее сочетается в сознании ребёнка и формирует его взгляд на мир. Но так ли всё однозначно?
Кто из мальчишек не лазил в чужие сады за яблоками? Каюсь. я тоже лазил. хотя и городской житель. Но кто обтрясал яблоки до последнего яблока? Ну наешься ты, наберёшь еще, ну штук пять, ну десять каким-то образом рассуешь по карманам. Но точно ты не станешь каждый день лазать через заборы, строить планы, по ночам не спать, очищать все сады. Ну куда вы все эти яблоки будете девать? При большом желании просто невозможно столько яблок жрать!
Второе. Создается впечатление. что взрослых в этом произведении нет. Всем правят пацаны. Между тем на селе все друг друга знают и гораздо ближе. чем в городе. Почему взрослые не пресекали эти «набеги»? Почему «приезжий» мальчик стал борцом с несправедливостью?
Арк. Гайдар писал повесть имея прототипом своего сына. Получается никто не интересовался на селе? А вот городской житель, к тому же малолетка вдруг стал наводить «порядок»? Как-то на правду не тянет. А если и был такой эпизод в истории Тимура, то как он мог вырастить таким своего сына — Егорку? Предателем и сволочью, который не просто обтрясал яблоки, но и в открытую воровал деньги?
Не получается в этой повести правды, как ни крути, не получается.
В рамках концепции личных свобод
Каждого греет свой луч эгоизма.
Знак равенства видит моральный урод
Между собой и наличием смысла.
К успеху ведёт лишь Моя колея.
«Мои интересы — Моё оправдание».
Мир очень велик, но меньше чем Я.
Истинно только Моё понимание.
Я вправе решать отныне, что можно.
Я вправе сказать, что кому-то нельзя.
Разницы нет, где просто, где сложно,
Где прямо по сути, где суть исказя.
Что тогда правда, в Моём мире Эго?
То, что проходит сквозь фильтр идей.
Я же в нём Альфа, Я в нём Омега.
Я в нём и страж, у массивных дверей.
(11.04.18)
Сейчас иду… а мне навстречу
молодой парниша прёт,
весь в джинсе и зубьев нету
но, как лошадь, громко ржёт…
В ухи всунуты «беруши», —
провода от них в карман,
и грохочет, всем аж слышно,
трам-тарам-тарам-тарам…
Иду дальше, улыбаюсь,
песня вспомнилась вдруг мне…
а парнишке, честно-честно,
под девяносто лет уже…
Вчера прогуляться решила
лишь только упала жара, —
любимую юбку надела
и вот вся такая пошла…
Не скрою, что времени много
я у трюмо провела, —
косметику всю, слой за слоем,
себе на лицо нанесла…
Невинно ресницей моргаю
и рот от помады опух, —
а тут, представляете, люди,
навстречу какой-то лопух…
Ему улыбнулась я мило
и сразу потупила взгляд, —
лицо его в миг отразило,
что люди о мне говорят…
Шофер
Чтобы помнили!
Он.
Что ты нашла во мне, я не актер,
На знаменитых помешаны все!
Парень как парень, водила-шофер,
Нежно влюбленный в шоссе!
Долгие рейсы и так без конца,
Вам мои чувства, увы, не понять.
В мыслях сдуваю грустинки с лица,
Знаю, мучительно ждать!
Она.
Видишь, черемуха вновь зацвела,
Будто невеста одела фату…
Как меня в мыслях моих довела
Гонка по тонкому льду!
Сказано было совсем не в укор:
Я перестала витать в чудесах,
Как я хочу говорить тебе вздор,
Вновь утопая в глазах!
Он.
Серые будни забелит метель,
Я уходя говорил — не грусти…
И торопясь исчезал через дверь,
Чтобы движок завести.
Но на ходу обещал — привезу
И обменяю улыбку на грусть,
Ты улыбалась, скрывая слезу:
Ладно родной, продержусь!
Она.
Вот этот серый, глубокий кювет
И на обочине камень простой,
Выжженный солнцем последний портрет,
Что ты наделал со мной?
Я прихожу и меняю венки…
Рядом со мною, наш маленький сын.
И раздирают сознанье гудки,
Мчащихся мимо машин!
Кто сказал, что по Крымскому мосту открыли движение? Полчаса смотрел на фотографию Крымского моста — ни одна машина не проехала.
Безрассудные наши дни.
Безрассветные наши ночи
И мечтают тела о любви…
Переплетаются буквами строчки.
Жаль обнять не могут слова.
Но два тела в любви летают
И замученная простыня…
о тебе.
обо мне.
вспоминает.