Последний день несбывшейся весны.
Ну что опять с природой здесь творится?
А хочется так с холодом простится.
Но сверху коррективы внесены.
Слегка клюются листики за жизнь.
Салатовым и очень скромным цветом.
И словно шепчут — ну-ка улыбнись…
И торопись уже встречаться с летом.
Не первый раз случалось умирать.
И снова возрождаться в новом мире.
Проснется все и это важно знать.
Ну кто же усомниться в этой силе.
Шапчонки одуванчиков для всех…
Настырно словно смайлики ликуют.
И шепчут… если зол ты — это грех.
Будь счастлив тот, кто все еще тоскует.
Календарем конец весны не отменить.
Как ни крути, настанет наше лето.
Все оживет, и так тому и быть.
Проходит все. Хорошая примета.
от автора
А ещё говорят, что нет женской дружбы!
Чтобы выглядеть на пляже
Летом очень хорошо,
Для прозорливой Наташи
Был зимой вопрос решён.
Наперёд глядит без грусти,
Дальновидящая, вдаль.
И свою подружку Люсю
Ей откармливать не жаль!
У неба на краю
У неба на краю,
Где плачут облака,
Где юная заря
Седой перечит тьме,
Мечта парит в раю,
Течет любви река,
Впадая в те моря,
Где ты живешь во мне!
Здесь ветра нежный свист
Ласкает дерева,
Играя чуть дыша
На маленькой трубе,
Трепещет хрупкий лист
И просятся слова,
И встречи ждет душа,
Она летит к тебе!
Туманами повис,
Спит тихо горизонт,
У неба на краю
Я создал твой портрет!
Комету бросил вниз
Далекий Ореон…
Возьми любовь мою
На много, много лет!
1975 г. г. Рига
Гордись не тем, чем славен так другой,
пусть даже соотечественник твой,
а тем, что общего между тобой и им —
коль ничего, то гордость твоя — дым.
Ты говоришь, других ты любишь,
Но вы не вместе… Почему?
Свою ты душу ложью губишь.
Зачем вся боль, я не пойму…
Откройся ты в борьбе любовной,
И сбрось все маски донага.
Любовь свята, а не греховна,
И в чувствах наших нет греха.
Тарас Тимошенко
возьми меня… когда рассвет забрезжит
когда на небе растворятся звёзды
возьми так осторожно и так нежно
чтобы проснулся под тобою космос.
войди в мой сон… глубокий. тёплый. ласковый.
со спящими. ещё внутри зарницами
и дремлет самый мощный в мире вакуум
до взрыва, считанные доли-единицы.
бери меня… бери — я вся твоя
я спящая покину тихий сон
и распахнётся пред тобой вселенная
и я услышу твой глубокий стон
Я песней, как ветром, наполню страну
О том, как товарищ пошел на войну.
Не северный ветер ударил в прибой,
В сухой подорожник, в траву зверобой, —
Прошел он и плакал другой стороной,
Когда мой товарищ прощался со мной.
А песня взлетела, и голос окреп.
Мы старую дружбу ломаем, как хлеб!
И ветер — лавиной, и песня — лавиной…
Тебе — половина, и мне — половина!
Луна словно репа, а звезды — фасоль…
«Спасибо, мамаша, за хлеб и за соль!
Еще тебе, мамка, скажу поновей:
Хорошее дело взрастить сыновей,
Которые тучей сидят за столом,
Которые могут идти напролом.
И вот скоро сокол твой будет вдали,
Ты круче горбушку ему посоли.
Соли астраханскою солью. Она
Для крепких кровей и для хлеба годна».
Чтоб дружбу товарищ пронес по волнам,
Мы хлеба горбушку — и ту пополам!
Коль ветер — лавиной, и песня — лавиной,
Тебе — половина, и мне — половина!
От синей Онеги, от громких морей
Республика встала у наших дверей!
1929
Рано или поздно приходится выбирать: либо продлевать свою молодость, либо продлевать свою жизнь
— Фима, ты купил что-нибудь от комаров?
— Да, Цилечка,… квартиру в Лондоне.
Подул на воду, обжегшись на молоке, так хоть пригуби.
Экстремальный способ борьбы с привычным — поставить себя в такое положение из которого выход может быть только ОДИН.
мне бы гида для похода,
мне б режим свиданий,
и еще б прогноз погоды,
зал бы ожиданий
и тогда походкой легкой
в дни, что брызжут светом,
прошлое глазами фоткать
и держать в секрете,…
…На площади перед вокзалом, рядом с церковью, сидел мужчина в отрепьях. Он играл на баяне и пел, приветствуя вновь прибывших. Мужчина зарос до такой степени, что было непонятно, сколько ему лет. Но играл бодро, стоя, пританцовывая. Лиза остановилась, прислушиваясь. Мелодия знакомая, слова песни знакомые, но что-то было не так. Непривычно. И лишь минут через пять до нее дошло — нищий музыкант играл веселые песни, но с таким внутренним надрывом, что они звучали как минорные, трагичные.
«Если б я был султан, я б имел трех жен», — пел нищий, и это звучало не как счастье, а как кара небесная. Трагедия одного человека. «И тройной красотой был бы окружен», — продолжал выводить музыкант, достаточно чисто, голос был сильный и поставленный, чего нельзя было не отметить. Шуточная песенка с каждым аккордом все больше говорила о несчастной судьбе и личном горе. Еще более трагично звучала веселая песенка про студента «Тихо плещется вода, голубая лента, вспоминайте иногда вашего студента! Много зим и много лет прожили мы вместе…» Лизе казалось, что студент, напевая эту песню, шел топиться.
— Раньше тут Макар стоял. Макара я хорошо знал, — стал рассказывать Рома, — он играл на гитаре. Пел Высоцкого и Визбора. Очень хорошо, кстати, пел. У него даже коробки для мелочи не было. Он считал себя просветителем. Пел, чтобы люди слышали, помнили, узнавали. От денег всегда отказывался. Умер он несколько лет назад. Потом этот появился — Гриша. Он и на аккордеоне может. Только все равно ему до Макара далеко. И деньги он берет. Макар если и брал когда, то на струны новые, очень он свою гитару любил. Гриша никому не нравится, но его, так говорят, сам Макар выбрал. Тут такое место — только один нищий может петь. Других никогда не было. Вроде бы такие порядки сто лет назад сложились. Только после того, как нищий умрет, следующий может занять его место. И, по традиции, нищий сам выбирает себе преемника. Не знаю, правда это или нет, но все знают — был Макар, теперь Гриша. И Гриша выберет того, кто будет следующим. Макара из Москвы на машинах приезжали слушать. Особенно по выходным. К Грише никто так не ездит, хотя у него, по слухам, консерватория за плечами, он и в хоре церковном пел. Так рассказывают.
— Голос хороший, тембр красивый, — согласилась Лиза.
— Это ты Макара не слышала. Вот он так пел, что толпу собирал. Хороший мужик был. У него даже концертная программа собственная была — сначала Высоцкий, Визбор в конце. Люди плакали. Макар и меня учил играть — мы с мальчишками часто здесь болтались. Ну и смотрели. Макар занимался со всеми, кто хотел. Но мы то думали, он нам три блатных аккорда — и вперед, а он учил классической гитаре. Вот так. Гриша не учит…
Обычно как тупость мы расцениваем непонимание, которое выдаётся за посвящённость.
Как-то в Сингапуре хотел купить билеты в Армению. Обслуживающая меня девушка не знала такой страны. Попросила написать на бумаге. Я так и сделал: «Армения (Ереван)».
Через несколько минут девушка сообщает, что дешёвых билетов нет и что обойдётся мне поездка примерно в… 4−5 тысяч американских долларов.
— Девушка, вы, наверное, что-то путаете, обычная цена 1−1,5 тысячи.
— Нет, всё правильно. Только до Боготы билет стоит 3,5 тысячи. А потом ещё лететь в Армению.
— Богота? Это же Колумбия!
— Ну да.
— А зачем мне Колумбия?
— Извините, но все рейсы в Армению — только через Боготу.
— Девушка, вы когда-нибудь карту видели? Колумбия — это Южная Америка, а мне надо в Армению.
— Я понимаю, но без Боготы никак нельзя.
Я не знал, смеяться мне или плакать. Несколько минут мы в недоумении смотрели друг на друга. И тут до меня дошло. Я вспомнил, что в Колумбии есть маленький город… Армения. Всё мигом прояснилось.