Три быдло-шоумена, сидящих перед сценой,
из омута говна пытаются поймать сома?
Такая вот паскудная дилемма на телевидение прошла.
Там Слепаков, там Воля, Батрутдинов.
На сцене я уж не знаю кто…
Но амплуа чуть лучше у скотины.
Запросы прям «еб#те в рот»!
А в зале же народ…
Уронив конфету на пол или, скажем, бутерброд,
Вспоминать наказ не надо, мол шустёр и зол микроб…
Ведь недавно мама мыла пол и рамы для чего ж?
Подбери и съешь мгновенно — завтра в школу не пойдешь!
олег сует в мангал гитару
два барабана микрофон
колонки микшер усилитель
и жарит жарит рокэнролл
Люди как книги.
Берешь и читаешь.
Люди-романы,
И люди-бестселлеры,
Видишь обложку,
Но все же не знаешь
В скольких страницах
Их души измерены.
Что там написано
В их содержании,
Сколько масштабов
В горячности,
Холоде,
Может быть
Это
Планет полушария!
Может быть
Жизнь
В очень маленькой комнате.
Может, возьмешься
И хватит минуты,
Чтобы изгрызть
Все от корки до корки,
Можешь открыть,
И окажется смутным,
Все, что до этого было
На полке.
Может быть, в лучшем
Из всех переплетов
Спрячется столько
Желтеющей рвани,
Что побежишь оттирать
От налетов,
Руки, узнавшие
Цвет этой дряни.
Может, возьмешься
За мягкость блокнота,
И на тебя вдруг
Раскатистым
Валом
Вырвется теплая,
Мощная нота,
Что никогда
И нигде не звучала.
Что захлебнешься,
Согреешься разом,
Будешь читать
Бесконечно и сразу,
Будешь бродить
Бороздить океаны,
Рядом с тобою
Твои капитаны…
А, может, другое.
Открыл и влюбился
Будто тебе с мелодрамой
Открылся
Облачный образ,
И русые волосы,
В мире зеленом,
Сплетающем полосы.
Где из беседок
Несется с шафраном
Теплое лето
Под утром туманным.
Где только двое
Встречают
Рассветы,
Где не нужны
На вопросы ответы.
И хорошо, если это
Случается
Словно друг с другом
Две книги срастаются.
И шелестят, улыбаясь
Страницами,
Люди с красивыми
Светлыми лицами.
Люди мечтатели,
Люди-фантасты,
Как хорошо,
Если есть их контрасты!
Люди-комедии
С мелкими драмами.
Будьте глубокими,
Самыми-самыми!
Будьте открытыми,
Многосюжетными,
Чтобы на ваши страницы
С планетами,
Гордо и рьяно зашли в океаны,
Ваши принцессы
И все капитаны.
Потому и твёрды убеждения, что не растекаются мыслью по древу.
Нежность — это то, что так сложно объяснить словами, но так легко почувствовать сердцем.
Распоясалась ты, разухабилась,
Распряглась твоя тройка коней.
Стало больше селений усадебных,
Но все меньше пшеничных полей.
Синий лен, чем прославилась исстари,
— Мать моя, синеокая Русь,
Следом сгинул за русскими избами,
Нам, оставив, ковыльную грусть.
И сады, вдоль по Волги вишневые,
Что цвели по весне молоком,
Не жалея помещики новые,
В самый корень свели топором.
Даже наши исконные валенки,
Нам под зиму из Австрии шлют,
Чтоб купить их, деды на завалинке,
По три месяца пенсию ждут.
Редко аисты в сёла являются,
Не гнездятся поди, с давних пор,
Ребятня в одиночестве мается,
Без братишек своих и сестер.
Может так все само получается,
Подустала земля, не родит,
Может новая, Русь, нарождается,
Только сердце, по старой болит.
Люблю красоту я российских плакучих берез,
Чарующий запах их почек и листьев весенних,
Блестящие слёзы на ветвях от утренних рос,
И золото крон в подмосковных пейзажах осенних.
Мой предок далекий, когда-то бумаги не знал,
И в жизни ему помогали березы родные.
На их бересте он в историю нашу вписал
Послание древней Руси для Великой России.
А дед говорил мне, и это не просто слова,
В березах родных и находится русская сила,
Их быт украшали березовые кузова,
И кашей березовой* в голод береза кормила.
Осколком фашистским пробит белый тоненький ствол,
А рядом отец мой был ранен в боях под Москвою,
И если бы смерть он у этой березки нашел,
То не было б нас в этом мире с моею сестрою.
Но капал березовый сок и на рану бойца,
И в каску солдата, как слезы вдовы у могилы.
Сестра медсанбата нашла у березы отца,
И соком березовым жажду его утолила.
Вовек не забуду, как ветер мне кудри трепал,
Когда я в березовой роще любимую встретил,
Мы пили берёзовый сок, я ее обнимал,
И пел величальную песню нам ласковый ветер.
Я русской березе до самых корней поклонюсь,
В стихах воспою ее чудные рощи лесные,
Я вспомню её, и тотчас же развеется грусть,
В чужих городах далеко от любимой России.
«Солдаты нужны, чтоб собирать налоги…» — звучал голос ребенка, объясняющего правила настольной игры.
Смысл сказанного как лезвием бритвы, если не ударом молота по голове. полоснул сидящего напротив взрослого.
«Мысль то какая паскудная!» , — подумал он и ели удержал себя от желания прекратить игру и продолжил слушать правила, которые уже принял для себя ребенок…
Зашли с мужем после бани в магазин, накупили разных продуктов. Дома ищу-ищу рыбу, не найти! Спрашиваю, куда положил, у него фантазия бурная, как что положит и в голову не придёт там искать, говорит, не взяли… Я на него, как так, деньги заплптили… Да нет, говорит, вообще купить забыли!
Всё гениальное непрочно,
Как ветка хрустнет непорочность,
Всплеснётся, словно, невзначай
Надежда утром розоватым
Да сладкой ваты ароматом
Суббота вытеснит печаль.
На ветер мысли. В изначалье
Стекает всё, а взор нечаянн,
А слово — камень и вода.
Им сам себя поэт стоокий
Встречает в будущем нестойком,
И сам себе кричит — Воздам!
Не зарекаясь, не без шика,
От шика, правда, чуть — ершистость,
Себя готовлю в долгий путь.
Всё гениальное безбрежно.
Истаял сон, а я всё грежу,
Но неподъёмна эта глубь…
Настроение не очень — это когда не можешь определить: плохое у тебя настроение или отвратительное.
Для некоторых смысл жизни заключается в непрестанных поисках смысла жизни.
И по скуке можно соскучиться.