я вышел на улицу, пошел по проспекту,
и смерть как хочется, и хочется сердца,
любимого, нежного, чтоб стучало километрами,
ждало неизбежными улицами, надеждами,
сквозь беды пролеток, сквозь несчастья соток,
меж витрин магазинов, разбивая преграды,
прямо в сердце, в награду, улетаю…
Как шепчет праведник: пора! -
Своей душе, прощаясь тихо,
Пока царит вокруг одра
Печальная неразбериха,
Вот так безропотно сейчас
Простимся в тишине - пора нам!
Кощунством было б напоказ
Святыню выставлять профанам.
Страшат толпу толчки земли,
О них толкуют суеверы,
Но скрыто от людей вдали
Дрожание небесной сферы.
Любовь подлунную томит
Разлука бременем несносным:
Ведь цель влеченья состоит
В том, что потребно чувствам косным.
А нашу страсть влеченьем звать
Нельзя, ведь чувства слишком грубы;
Неразделимость сознавать -
Вот цель, а не глаза и губы.
Связь наших душ над бездной той,
Что разлучить любимых тщится,
Подобно нити золотой,
Не рвется, сколь ни истончится.
Как ножки циркуля, вдвойне
Мы нераздельны и едины:
Где б ни скитался я, ко мне
Ты тянешься из середины.
Кружась с моим круженьем в лад,
Склоняешься, как бы внимая,
Пока не повернет назад
К твоей прямой моя кривая.
Куда стезю ни повернуть,
Лишь ты - надежная опора
Того, кто, замыкая путь,
К истоку возвратится скоро.
Нам всем нужны прикосновения… Осторожными и трепетными пальцами. Нежными взглядами. Ласковыми словами. Добрыми мыслями. Но нет ничего прекраснее прикосновений двух любящих сердец! Касайтесь друг друга бережнее… Станьте одним дыханием. Защищайте своих любимых искренностью и добротой своих помыслов… Обнимайте друг друга своей любовью!
судьбе пошутить - легко, как два раза плюнуть.
а ты эту ересь потом разгребай сама…
была как пустыня: верблюды, пески и дюны,
и чахлый оазис, и плотный с утра туман.
была как пустыня: жарко, песчано, душно,
ни лишних людей - ни лишних от них проблем.
была ты самумом, вихрящим и непослушным,
неостановимым - ни разу, ничем, никем.
но лишь на таких и ставит Судьба капканы -
запястье твоё попалось, увы, в один.
была ты пустыней - суровой, сухой, песчаной…
уже третий месяц в пустыне идут дожди.
уже третий месяц ложатся в один рисунок -
в портрет, если точно, - далёкие миражи.
судьбе пошутить легко, как два раза плюнуть -
тебе с её шуткой как минимум вечность жить.
судьбе пошутить - особая радость. честно.
рыдай от тоски, рисуй на песках портрет.
была ты пустыней… но это общеизвестно:
огня горячее,
чем сердце пустыни,
нет.
Костя утром встает в пять-тридцать, город спит беспробудным сном, зарывая в подушки лица миллионов, кому он - дом. Косте ж надо вставать - работа, что не волк - саблезубый тигр, и плевать, что кругом суббота полнит негой своею мир. Костя ноги спускает в тапки, пол холодный такой, что жуть. кот-пройдоха мурчит, и лапки Костю тянут прилечь, уснуть, утоптать его, убаюкать. Костя морщится, трет глаза, на пижамных домашних брюках видя тень своего кота.
кот в коробке из-под кроссовок, год прошел, как зарыт в саду. врач сказал тогда - он не молод, я ни чем вам не помогу. вы его усыпите, право, вам в копеечку же сойдет, рассудите спокойно-здраво, будет нужен такой уход! попрощайтесь с ним тут у двери да идите себе домой. Костя в Бога-то и не верил. только, как это? кот живой! дышит, смотрит, мурчит легонько, а его усыпить сейчас - слушай, доктор, скажи мне, сколько? я достану. мне это враз. дальше карточка обнулилась, ноль презрительно в ней завис, шеф аванс перевел, как милость с Пантеона да Косте вниз. месяц правдой всей и не правдой, там укол и вот тут укол, если надо, так значит надо, по мужски, пусть глотая ком, Костя холил кота и гладил, кот мурчал, а потом хрипел… на вопросы - чего все ради? Костя морщился, мол, удел. что попишешь тут, если время беспощадное и котам? а забота, так то не бремя, просто принято так друзьям, не бросаться в беде словами, гладить ухо, давать воды. точно знаю, что так же с нами поступили бы и коты.
Костя помнит то утро четко, вот предательски кот затих, сердце бухало, как трещотка, будто силилось за двоих, вот коробка нашлась по росту, гладя белый, в серинку, мех, словно с ранки сорвав коросту, Костя плакал в саду. при всех.
и с тех пор, то насыпет корма, то в темнеющий угол «кис!» ну привычка, бывает, норма, но вот тень, значит все - завис и пора бы перегрузиться, но работа и стрессы, да. город спит, зарывая лица спящих жителей как всегда. день прошел в непонятной дреме, Косте видится тень, коты - вот мелькнул он в дверном проеме, белый, дымчатой красоты, вот мяукнул в столе, вот кружку уронил, нет, столкнул, разбил! что же, парень, пора в психушку - Костя шепчет и что есть сил трет глаза, и решает - баста! я домой. буду спать и спать, нету лучшего мне лекарства, чем родименькая кровать. и, надумав себе причину, он идет до метро пешком, кот за ним, обгоняя спину, задевая слегка хвостом, будто тянет его куда-то… точно тянет, паршивец, в сад. Костя думает виновато - я по сути ведь даже рад, я соскучился по котейке, навестить бы его пора. и свернул на второй аллейке, где играется детвора, прямиком под каштаном холмик, все как было и год назад. так же горы листвы и дворник чистит, холит любимый сад.
только вот ведь на горке листьев, прям у холмика, где каштан, морду спрятавши так по-лисьи, бело-серенький, прям туман, котик спит, мелкий-тощий, ужас! Костю током пробило аж. тень у ног его кружит-кружит, вот же морок какой. мираж. а котенок проснулся, разом замурчал и поближе сел. смотрит ясным, знакомым глазом, мол, смотри чего я сумел - я вернулся к тебе! скорее накорми, принеси домой. я мурчу! я тебя согрею. правда здорово, что живой? что тут Косте еще осталось? миска, корм - это дома есть, а котенок такая малость, не оставишь ребенка здесь. и запазухой, с сердцем рядом, котик сладко так замурчал.
Костю тень проводила взглядом
и пошла по своим делам.
Посредственные люди живут по средствам,
а непосредственные по чувствам.
Вы на меня, кажись, в обиде. Велели больше не искать. Я приношу своё большое… И глубочайшее насрать.
У человека баллистические чувства и эмоции.
у человека нет привычки считать что будет хорошо
он ждет какого то подвоха за каждым пройденным углом
и даже если всё нормально тревога где-то изнутри
его тихонько подъедает пока не сделает дыру
размером в медную монетку потом доест до пятака
потом уже не хватит денег чтоб измерять и затыкать
а впрочем что я в наше время и пятака то не найдешь
да и на медную монетку гляди ка очередь стоит
но суть не в этом если честно то сути нету вообще
и не конкретно в этом тексте, а в целом как и пятака
и вот мы ходим по вселенной внутри у каждого дыра
в неё сквозит и выпадают слова предметы или текст
и каждый пробует к другому прижаться и заткнуть дыру
чтоб стало чуточку спокойней возможно даже хорошо
и сил хватало ждать подвоха за каждым пройденным углом
так просто ты и я устроен когда глядишь со стороны
а чтобы не было так просто мы напридумывали чувств
и разной степени запретов их не дающих проявить
потом культуру чтобы эти запреты чем-то объяснить
и андеграунд чтобы где-то запреты тоже запрещать
вот так вот мелочь вроде веры что всё не будет хорошо
нам позваляет человека назвать разумный
Человек…
Ты… не сжалился надо мной…
Зря молила…
Беконечен стон… беспощаден шаг…
в пропасть… Силы
на исходе… и тают … как вешний снег…
Тихо плачу…
Хоть последний твой выстрел был…
на удачу…
Мой безжалостный человек…
но любимый…
То ли миг прошел… то ли век…
Мимо… мимо…
Не осталось ничуть тепла…
Замерзаю…
Тело в клочья… и ввысь Душа…
улетает…
Ты ещё ничего не сказала,
Я ещё ничего не спросил,
А судьба уже нас связала -
В поединке душевных сил.
Я помню аромат твоих волос…
И жар твоих, мной не целованных, изгибов.
Как я хотел их целовать, всерьёз,
Как я мечтал тебя любить до сладких криков.
Я помню, как цветы тебе дарил,
В душе надеясь на твою любовь, взаимность…
Я помню, даже, как тебя… любил…
Как я хотел перешагнуть гостеприимность.
Я помню аромат твоих волос…
Я помню многое… хоть много и забылось.
За далью лет так много не сбылось,
Что быть могло, но, как-то, не сложилось.
Каким бы сильным ни был Я,
Шагая по жизни игриво.
Не камень сердце у меня -
Оно, поверьте мне, ранимо.
Я и сам много ранил сердец,
Пришел мой черёд расплатиться;
«Так и надо, тебе, подлец!»
Но как больно с этим мириться.
Я в тёмной комнате закрываюсь
И включаю тяжелый рок.
Я в этих звуках растворяюсь
И устало гляжу в потолок.
И вот опять Я тревожу Бога,
В том нет смысла, зови не зови.
Я просил у него не так много,
Я просил лишь, взаимной любви!
Но увы, она такою не стала,
И больно вдвойне от того,
Что иллюзия быстро пропала,
И кроме грусти, в душе ничего.
Я весь выжат любовной игрою,
Вот и всё… и опять одинок.
В тёмной комнате с самим собою,
Я устало гляжу в потолок.
(10.02.15)
Не бойтесь громко о любви кричать!
Не бойтесь чувств, что о любви вам шепчут.
Нельзя о том, там внутри горит молчать,
Молчания пламень, душу искалечит.
Не испугайтесь громко говорить,
Когда вы признаётесь в главном чувстве…
Имейте смелость ярко так любить,
Чтоб все услышали о ваших чувствах буйстве…
Чем дольше мы с тобой молчим, тем больше отдаляемся друг от друга… С каждым днём расстояние между нами лишь увеличивается. Настанет момент, когда и сказать- то будет уже нечего. И на твоё «привет», такое нужное и долгожданное когда-то, необходимое, как воздух, я просто не найду, что ответить… Люди становятся чужими не сразу. Они уходят тихо и незаметно. Из страха переломить свою гордость, они удаляются в свою тишину, из которой не всегда возможно возвратиться…