Так хочется быть обласканным чужой судьбой!
Если бы мы слушались нашего разума, у нас бы никогда не было любовных отношений. У нас бы никогда не было дружбы. Мы бы никогда не пошли на это, потому что были бы циничны: «Что-то не то происходит» или: «Она меня бросит» или: «Я уже раз обжёгся, а потому…» Глупость это. Так можно упустить всю жизнь. Каждый раз нужно прыгать со скалы и отращивать крылья по пути вниз.
Абонент слишком пуст.
Сказать больше нечего.
Да Господи помилуй, каждый сходит с ума по-своему в этом сумасшедшем мире, не надо только мешать друг другу!
В Европе сейчас сочельник!" Александра медленно двинулась прочь. Каждый раз, ступая в подтаявший глубокий снег, еще не расчищенный лопатой дворника, незримо скребущегося в другом конце переулка, ногу приходилось высвобождать из мокрого плена. Сапоги уже успели пропустить талую воду. «В Европе пост, люди идут в церковь. В сочельник церкви битком набиты, а в остальное время там разве туристов и старух увидишь. В окнах висят кружевные и деревянные игрушки в виде ангелочков, оленей, елок. Горят свечки. По углам стоят Санты и звонят в колокольчики, собирают на праздник для бедных. Пахнет отовсюду ванилью выпечки, жареным гусем, китайскими и бирманскими благовониями - да, Европа уже начинает пахнуть по-новому в Рождество… Иногда увидишь в окне - чья-то тень приблизилась и вдруг отдалилась, исчезла в светящемся мареве зажженных свечей. Остановишься и думаешь, так, совершенно беспредметно: кто это был, и счастлив ли этот человек в такой день, и как проходит его жизнь, чего он ждет, чего хочет? Казалось бы: к чему это знать? Но вот, почему-то хочется ощутить себя причастной к чужому теплу, свету. К празднику за этими неплотно задвинутыми шторами. Без всякой зависти, без недоброго любопытства. Просто бывают дни, когда хочется, чтобы все люди в мире стали едины…
…жалость может быть выше любви, а дружба сильнее отчаяния.
Взметнув рукой, словно отбив в воздухе ее бессильный, протестующий ответный жест, мужчина улыбнулся:
- И сейчас этюд гниет, умирает. «Все, что цветет скоротечно, скоро и увядает!»
- Это откуда цитата? - шепотом спросила женщина, вновь ощутив обморочную дурноту.
- Это мое, личное, - спокойно ответил Петр. - Я ведь маклер, а плох тот маклер, который не умеет при случае импровизировать «под антик».
Несколько лет назад я работал на самой популярной в тот момент городской радиостанции.
Программным директором станции был парень, служивший в армии где-то в Заполярье. Он рассказывал:
- Знаешь, что было там самым сложным? Нас вообще не кормили, от грязи и холода мы покрывались фурункулами, а уж о такой штуке,
как женщины, не приходилось и мечтать. Но это бы все я вынес. А вот по-настоящему невыносимо было то, что я был далеко от Петербурга. Не мог, если захочется, прогуляться по набережным или Невскому. Первый год еще ничего, а потом меня накрыло так, что хоть вешайся. Мама присылала мне открытки с видами Невы, я смотрел на них и плакал. Недостаток архитектуры модерн в организме - диагноз, страшнее которого не придумаешь.
Анна Ахматова позже вспоминала, что как-то в лютые крещенские морозы ехала через стрелку Васильевского острова и видела там громадную, размером с комнату, глыбу замерзшего коньяка. Причем внутри глыбы можно было различить тело вмерзшего в лед человека.
Чтобы найти новый путь, нужно уйти со старой лороги.
Жить в Петербурге действительно невозможно. Зато умереть тут - действительно красиво.
Место, где люди живут хотя бы несколько столетий, обязательно станет напоминать о смерти. Любое место - необязательно Петербург. Хотя к Петербургу это относится особенно.
Как много пройдено дорог, как много сделано ошибок.
Причина молчания - есть у каждого, но она губительна для двоих.
Я опять по тому же месту))
Читаю в инете, все мужики козлы.
Своим поведением, вы женщины, делаете из них то, что заработали.
Мужики.это прежде всего наши сыновья, внуки, братья. отцы, деды.
Следите за собой.