А небо всё выше, юнее, светлей,
А воздух острее и слаще,
И время торопится переболеть,
Глотая пилюли от кашля.
А время всё время куда-то спешит,
Часы подгоняют друг друга;
Ломая привычный размеренный быт,
Врывается радость без стука
И почерком беглым февральский снежок
Расписывает, и смеётся.
И мы обнимаемся — нам хорошо,
А что нам ещё остаётся?
Нелепое время для нас не указ!
Вращаясь в земной круговерти,
Мы смотрим в грачиный прищуренный глаз,
И верим, и верим в бессмертье…
Она бредет, не чуя ног, —
Один порог, второй порог…
Стара, ослаблена, страшна…
Повсюду гонят — не нужна.
Обычна ночь — обрушит мглу
И в дальнем проклятом углу
Зажжет фонарь для подлецов
И для ловцов невинных снов,
И для верчёных дикарей,
И для глупцов… и для зверей…
И все старания твои
Людские — прячься и храни.
Пути неведомы во тьме
Вдвойне, а может и втройне.
И обезличена вина.
…Старуха хитростью умна —
Холодной тенью проскользнёт
За поздним гостем — вот и всё!
Завоет жертва в тишине —
И, в одночасье почернев,
Возьмётся пестовать беду,
Как неизведанный недуг,
В дыму, упрёках и слезах,
И бесполезном «если б знать»!
Она бредёт…
Она Бредёт…
Хвала задирам, ищущим преграды,
Творящим то, что делать не с руки.
Великое рождают не препоны и награды,
Оно является им вопреки.
Последний день марта — опять, снегопад,
Но нам обещали, что, это — последний…
А дальше? В природе, в ней всё — наугад…
Апрель, половодье весеннее…
В прогнозе — плюс двадцать! Какой моветон!
Скандал… Из зимы — сразу, в лето,
И мой гардероб, от кутюр, для весны,
Он будет висеть ненадетым…
Ах, лето, ну, как же, не вовремя ты,
Куда, по сугробам, в припрыжку босое.
Что? Ты говоришь, что под снегом — трава?
Тогда, бросай мяч! Я — с тобою!
Но, что там случилось с парадом планет,
Вдруг, осени места не будет
И прямо из лета мы в зиму шагнём
И сказку подарим всем людям!
Вот и первое апреля,
За окошком минус восемь,
Может кончатся метели,
И помолодеет проседь?
Дурака сегодня включат,
Стар и малый посмеются,
Кто-то вербу поцелует,
Есть и те, кто — отмахнутся.
Смейтесь люди, ранним утром,
Лучше — над бедой с улыбкой,
Ослепите перламутром —
В нашей жизни тёмной, зыбкой…
Жизнь проходит в ожиданиях:
у моря погоды, лучшей доли,
появления к чему-либо желания
и получения своей личной доли.
мы нашли своё место под солнцем
это место зовётся — ладони
я любила тебя всю ночь
ты любил мои звёзды и зори
я любила в тебе океан
гнева шторм и молчания штили
я ждала когда твой корабль
к берегам моим жизнь прибила.
волны тёплые о песок…
мы нашли своё место под солнцем
я твоя… у твоих ног
ты целуешь все мои зори
…это место зовётся — любовью
а пушистик уже расцвёл…
он такой тёплый и мягкий
он от всех болезней и зол
он приносит лишь только счастье.
эта тонкая девочка-веточка
это просто твоя весна
грациозная стройная вербочка
разбудила тебя ото сна.
прикоснись к ней рукой… тепло?
подержись за неё… желанна…
а пушистик уже расцвёл
и весна вместе с ней… долгожданная
Пуст вигвам — стучат не к вам!
Курган МАМАй
Как часто слезы я ронял,
Один и не один, с Любимой
с друзьями, с Мамой
Курган манил, и не манил,
Я плакал кровью,
Не слезами,
Взойдя ступеньками молчания
И вспоминая то, что было
Тех, кого немецкими фашистами убило
И невозможно город мой, понять,
Что сильно я люблю тебя родная,
Моя родная Русь,
Ты — Родина — Ты — Мать,
Страдала ты, и сейчас страдая,
И на колени я встаю
И голову перед тобой я, преклоняю
Прости,
В душе моей Ты,
Понимаю
День календарный в новой клетке,
В них на день коротко пометки.
Эпистолярный механизм —
Включать ленивый организм.
В мануфактуре бязи, шелка,
Лежишь прелестно ты без толку.
Прости, сработал механизм —
Восстал, воспрянул организм.
Люблю я утром время это,
Когда еще вся спит Планета.
От птиц очистить свой карниз —
Ревет от счастья организм.
День календарный в новой клетке —
В Любви не делайте пометки.
Меня не радует весна!
Я красоты не замечаю,
Меня не радует она-
Проклятый холод донимает…
И кажется, что не весна,
А злобная старуха-осень
Вовсю господствует сама,
Когда на сердце минус восемь…
Но в шесть утра уже светло,
И беззаботно свищут птицы,
А под ногами лед-стекло,
И мёрзнут руки в рукавицах…
И ветер мчится через лес,
Ещё не ведая преграды,
Сквозь ветки синева небес
Пока ещё доступна взгляду,
А под ногой- сухая прель,
А душе- одна досада:
Уже на подступах апрель,
И холодов совсем не надо.
«Скинь смску, когда доберёшься»;
«Суп на плите — разогрей»;
«Вот тебе шапочка — там минус восемь»;
«И так хорошо! Не худей!»;
«Дай откусить от твоей шоколадки»;
«Чайник согрелся. Налить?»;
«Ты не забыла с собой взять перчатки?»;
Чтоб о любви говорить,
Способов сотни — и в способах этих
Нет ни надрыва, ни клятв.
Самое сильное чувство на свете —
Это растаявший взгляд,
Это тихонько накрыть одеялом,
Это встречать у метро.
Может, кому-то покажется мало,
Мне же — тепло и светло.
Живая я. Из крови и из плоти.
Мне было суждено гореть в аду
за счастья миг —
в дешёвой позолоте —
за сорванное яблоко… в саду.
За нелюбовь любимого когда-то,
за всё, к чему привязана была,
за то, в чём без вины — я виновата,
и за всё то — что не уберегла.
Живая я. И битая стократно.
Не сбросить шкуру и не поменять,
не отмотать часы судьбы обратно:
проставлена и подпись и печать.
У каждого свой дом, своя дорога,
свой ад и рай, свой полуночный бред,
свой мир в душе и отношенья с Богом,
и свой закат.
И может быть — рассвет.
«Скинь смску, когда доберёшься»;
«Суп на плите — разогрей»;
«Вот тебе шапочка — там минус восемь»;
«И так хорошо! Не худей!»;
«Дай откусить от твоей шоколадки»;
«Чайник согрелся. Налить?»;
«Ты не забыла с собой взять перчатки?»;
Чтоб о любви говорить,
Способов сотни — и в способах этих
Нет ни надрыва, ни клятв.
Самое сильное чувство на свете —
Это растаявший взгляд,
Это тихонько накрыть одеялом,
Это встречать у метро.
Может, кому-то покажется мало,
Мне же — тепло и светло.