Счастье любовное
Светится нежностью
Солнца без повода,
Жизнью и свежестью.
Светится ярко
Огнём возрождения,
Главным подарком
Мировоззрения.
Счастье зеркальное —
Сердца мелодия,
Миру — сакральное,
Свету — эмоции,
Небу восход,
А земле плодородие,
Звёзд хоровод,
И душе благородие.
Мать остается молодой,
до самой смерти остается,
как будто музыка, с тобой,
как хорошо, что светит солнце
в бездонной памяти моей,
где вечно двадцать восемь ей,
вот мама в сад выходит или
чего-то пишет за столом,
или печет, и целый дом
наполнен запахом ванили,
с черемухи сдувает цвет
куда-то за пределы рая,
и я живу, еще не зная,
что времени и смерти нет.
«Вербочки, вербочки, снег по полям.
Вербочки, вербочки, холодно вам?»
«Цветом-снежинками мы расцвели,
Дети холодной, суровой земли.
Мартовский нас не пугает мороз.
Что нам до зимних последних угроз?
Мы под весенним убором своим
Тайну зеленой надежды храним».
Ольга Белявская
Утверждать наверняка — прерогатива дурака.
Не должен — не обязан,
таков везде капитализм:
и если дружбой связан,
и если мысли завелись!
Маякам нет нужды в именах.
Им вполне подойдут псевдонимы
В самых темных местах, временах.
И в толпе незаметны, как мимы.
Только свет их горит, и ведет
Заблудившихся в море, и в мире.
Только музыка душ их зовет,
Словно песнь Айнуров в Эфире…
Слава им не нужна, их удел —
Изменять тупиковость маршрутов.
Радость им, когда кто-то прозрел,
Избежав рифов, штормов и спрутов.
Пусть стоят они сотни веков,
Или новые, вставшие рядом, —
Вместе им исполнять путь отцов —
До конца — их судьба и отрада…
Как же я истосковалась по любви… По крикам в ночи… по нежности, что рождали руки твои… По волне, что до дрожи в груди… Где пожалуйста, шептали губы мои… И спасибо… в конце… Где я на коленях и ты мой… Я так в эти моменты близко с тобой… Сердца бой… как прибой… Как же мне хорошо было… с тобой…
Спрячусь в комнату, не отвечу,
Буду биться с рукою мужниной,
Как же хочется стать — приветливой,
Нелегко быть в жизни замужнею.
Потерять хочу разум и голову,
Перестать быть кухаркой за стенами,
Надо было подумать смолоду,
Понимать, что стоит за венами.
Да, генетика, штука точная,
Ей не скажешь: — уйди из крови!
Ох, сильна эта жила пупочная,
Вот и сдвинулись вместе брови…
Я всегда вспоминаю хорошее,
Даже там, где хорошего мало …
Выбираю его по горошинам,
Поднимая плохого забрало.
Пусть летели обиды порошами,
И сбивались предательства в стаи,
Но у каждого личное прошлое —
То, каким он его вспоминает …
Не становится счастье изношенным,
Покрутившись в надколотом блюдце,
Я всегда вспоминаю хорошее,
Чтоб ему захотелось вернуться …
Мы мимолетными, казалось, связаны вещами.
И вдруг весомыми покажутся они, когда нас разделяют расстоянья.
И ночи одиночеством полны.
Скучаю я по дням, что мы с тобою на озере Альмео провели.
Я помню шум дождя, оттенки неба и шепот набегающей волны.
Скучаю по твоим прикосновеньям,
по страстным поцелуям, что без слов дарили мне любовь твою и нежность, как дар всё понимающих богов.
Не знаю я, что снами будет завтра. Что день грядущий нам преподнесет.
Но знаю, что не властны расстоянья над тем, что все равно произойдет.
Siriniya. Октябрь 2013.
Дождик на улице слякоть и лужи.
Как же ты мне мой хорошенький нужен.
Зябко и сыро продрогла совсем.
Снова хочу в твой спасающий плен.
Если бы ты был бы рядом со мной.
Ты бы укрыл меня милый собой,
купол большой распахнув для меня.
Я без тебя не останусь и дня.
Как же наверно тебя я люблю.
Завтра пойду и уж точно куплю.
Siriniya. Сентябрь 2013.
Как приятно летом прогуляться лесом.
Побродить с лукошком по лесной глуши.
И отдаст природа нам, без сожаленья, чудные и щедрые все свои дары.
Дивным ароматом манит земляника
ягодка за ягодкой тает на губах.
И приносит ветер теплый запах лета,
травы налитые нежатся в лугах.
Солнце бойко светит, щекоча лучами
лес с листвой зелёной, яркой, молодой.
И волнует душу разнотрель пернатых.
И совсем не хочешь ты идти домой.
Siriniya. 31 января 2014.
Когда вокруг такая красота,
И гладь реки, похожая на студень,
А у тебя в квартире теснота,
Невольно думаешь: «Живут же люди!»
Проносятся машины без следа,
Об их владельцах по машине судят.
Такую ты не купишь никогда.
И вдруг кольнёт: «Ну вот, живут же люди!»
Один в Майами, в Греции другой.
Сорят деньгами, дышат полной грудью.
А ты не можешь справиться с собой,
Чтоб не ворчать: «Ну вот, живут же люди!»
Одеты кто в Шанель, кто в Хуго Босс.
По бутикам они шататься любят.
Тебе носить такое не пришлось,
И про себя шепнёшь: «Живут же люди!».
Из зависти не выбраться никак.
Она и раззадорит, и остудит.
Потрогав на покойнике пиджак,
Вздохнёшь и скажешь: «Ну, живут же люди!»
Я верю, я искренне верю, что это будет!
(Так люди устроены, верить ведь значит жить)
Руками обвив, на колени мне сядет чудо
С большими глазами и кудрями цвета ржи.
И спросит лукаво, смотря исподлобья зорко:
— А чем пахнет счастье? Ты знаешь? Скажи мне, мам!
Я нюхала папу, закат и хлебную корку,
А позавчера предрассветный в окне туман.
— Вопрос не из лёгких. Хотя до поры расхожий.
Чужое — не знаю, моё же пахнет тобой
И утренним кофе… — И папой? — И папой тоже!
Объятьями, домом, долгой-предолгой ходьбой…
— За ручку? — Конечно. Иначе зачем всё это?!
— А морем? — И морем. Ну как же без моря мы?!
Зимою — снежинками, травами — жарким летом,
И круглогодично — родными душой людьми.
— Так вот оно что! А я-то грешила на нос всё!
А нос, получается, вовсе тут не причём!
А с носа, выходит, и нет никакого спроса!
Вдыхать надо сердцем! — И чудо уткнётся в плечо.
Цените жизнь и каждое мгновенье,
ведь всё уйдёт в неведомую даль.
Отбросьте в сторону свои сомненья,
живите так, чтоб было вам не жаль!
Любите всех и будете любимы,
ищите счастье даже в мелочах.
Не бойтесь рисовать свои картины,
переносив всю тяжесть на плечах.
Почувствуйте все краски и оттенки,
которые скрывали от себя,
откройте дверь у неудобной клетки,
вспархните ввысь, не побоясь огня.
Отбросьте в сторону свои сомненья,
живите так, чтоб было вам не жаль,
ведь всё пройдёт, покроется забвеньем
и уплывёт в неведомую даль!