Я давно заметила, Бог суров,
За иконой прячет лицо свое,
Может, он уродлив и нездоров,
Может, он устал отвечать за все.
Он ужасно грустный, не любит крест,
На который молятся все вокруг,
Он бредет, воздев узловатый перст,
Но не выбрал, кто ему враг, кто друг.
У него нет дома, он — дом для душ.
Он всегда в пути и несет свой скарб,
Режет ноги наледь на ранах луж,
Он — заложник совести, вечный раб
Пустоты безвременья, догм, сухих,
Как шипенье лживых крамольных уст,
Что собой его искажают лик,
Он не помнит, звался ли Иисус.
Он не верит сказкам про светлый Рай,
Доверяя взору, а видит Ад,
Коим стал кровавый родимый край,
Где по чьей-то прихоти был распят
В назиданье алчущим до грехов,
Приносящих в жертву свой идеал.
Он давно не агнец, и он суров,
Потому что добрым он быть устал.
Он не держит мир под своим крылом,
Он бескрыл, и свиты крылатой нет.
Он похож на призрачный вечный дом,
Где потушен слабо мерцавший свет.
Зажигали друг во друге страсти,
Говорили нужные слова,
Но один любил всего лишь кстати,
А другой всю душу отдавал.
Друг? Знакомый? Или же приятель?
Только Богу знать это дано.
Кто-то был один из нас мечтатель,
А другому было всё равно.
По привычке ты любил всего лишь,
Потому что многих ты любил.
А когда наскучила — ты гонишь,
И угас ко мне твой прежний пыл.
Свою жизнь теряешь без оглядки:
Пьянство, песни, танцы и разврат,
И на девушек ты в платьях падкий,
И не мыслишь жизни без услад.
Двадцать, тридцать, девяносто восемь,
Скольких ты уже поцеловал?
За другой — другая, также после,
Но ни одну из них не ревновал.
А со мной всё будто по-другому,
И тебе могла я верить, как себе…
Окунувшись с головою в омут,
Погорела я в твоём огне.
А любила ли тебя я в самом деле?
Да, любила, но не так, как все.
В страстном же любовнике в постели
Я другого видела совсем.
Для тебя была предметом страсти,
Ну, а ты был Другом для меня,
Но любил меня всего лишь кстати,
Ну, а я всю душу отдала.
Я верю в тебя.
Пусть скупая дорога
не дарит удачу, а требует жертв.
Я верю в тебя, нам осталось немного
пройти, обретая свой дом и свой хлеб.
Я верю в тебя,
в твои силу и волю.
Я верю, ты можешь, ты выдержишь путь
к мечтам о волнах и синеющем море.
Я верю в тебя, нам осталось чуть-чуть.
Я верю в тебя,
в твои руки и слово.
Я верю в тебя даже падая вниз.
Упав, ты всегда поднимаешься снова,
в любой темноте ты не гасишь огни.
Я верю в тебя,
в твои мысли и дело.
Я верю в тебя, даже если никто…
Никто из людей в тебя больше не верит.
Я верю в тебя, мы с тобой заодно.
Я верю в тебя,
пусть дорога петляет,
пусть льется вода и все трубы трубят.
Я верю в тебя и поэтому знаю,
ты сделаешь всё, если верить в тебя!
Каждый день отпускать… Каждый день отрезать… Каждый день забывать… На коленях стоять… в зеркале отражать… умолять всё забыть… отпустить…Нет…не прощать… У гордости прощения просить… Каждый день понимать… Выть…Не верить… Больше не знать… Больше никогда не любить… и каждый день… без тебя умирать…
Скоро будет месяц май.
А за маем, так и знай —
Лето, словно мячик,
Поднимая тарарам,
По полям и городам,
По деревьям, и кустам,
По неведомым местам,
По морям поскачет!
Ах, как мне жаль ушедших дней,
Где были радости, печали,
Но был восторг в душе моей
И дни любви не умирали.
Как пережить, как всё понять?
И можно ль всё унять страданьем?
Не должно дважды умирать,
Коль я живу ещё мечтаньем.
Друзья, я кажется влюблён…
От глаз её я пламенею,
Средь бела дня, природы гром,
Вновь возвестил, что не старею…
Зажглась в душе моей свеча
И жизни свет дарует младость,
И с громом, молнии стрела,
Мне принесла надежду, радость.
Живу в ожидании царственных бурь,
Где света посланье дарует лазурь,
Чтоб солнце светило сквозь мрак, облака,
Чтоб счастьем дышала поэта душа.
Прошли все страсти и волненье
Как день ненастный, грустный сон.
Зачем же дал Господь прозренье?..
Ответ лишь знает только Он.
Но то явилось, в дар, наградой,
Чтоб помнить истины слова…
Те, что казались мне отрадой,
От коих полнится душа.
О, как прекрасно их созвучье,
Благоуханье, шум и блеск;
В них жизнь, любовь и простодушье
И музы венчанной гротеск.
Их и в дали я не забуду,
И в час свободы буду чтить,
Неважно где и с кем я буду,
Но слов Его мне не забыть.
зачем меня ты позвалА?
скажи зачем?
в моей душе давно, дотла
сгорел тотем.
теперь, там пепел и зола
и нет огня.
зачем? зачем ты позвалА,
скажи, меня?
я сотни раз уничтожал,
в своих мозгах,
дурных эмоций бурный шквал.
и псих. и страх.
я смог себя перебороть.
я смог остыть.
я успокоил свою плоть.
умерил прыть.
я излечил свою болезнь,
стал строить дом,
я научился по земле
ходить пешком.
я стал чуть больше ядовит,
и в ночь и в день
… нет ты не думай, не болит
ни что, нигде…
близкА мне стала тьма и мгла,
я влился в темп…
зачем меня ты позвалА?
скажи! — зачем?
я стал почти, что глух и нем,
ушёл в тюрьму…
ты позвалА меня зачем? …
… и почему?
___________
… … …
я с 5-ти часов на ногах… и ни одного такси.
солнце встало и ветреная суббота.
мне б добраться до глаз твоих цвета морской волны.
мне б добраться… до следующего поворота.
набираю я номер. — «ждите. заказ принят»
уже час. уже два. все такси спят.
и иду я пешком. ветер дует мне в спину.
говоря. подгоняя — нет дороги назад
Я не та, которой, принято гордиться,
Пользоваться, нужно, под шумок,
А при людях — лучше сторониться —
Дурочка — ей будет невдомёк.
Я же, глупая надеялась на счастье
И пытаясь женский век продлить,
Не ушла в ночь горькую, в ненастье,
Когда надо было уходить…
А, теперь, что ж, делать, остается
Жаль, не вижу, далеко ли до беды,
Но ещё чуть чуть — и сердце разобьётся,
Подчинясь превратностям судьбы
Всё равно: там, пасмурно, на небе,
Иль, погода, чудно хороша —
Ведь, осколками расколотого серца,
Ранена и кровью капает душа.
Не злорадствую, но, всё же, я довольна,
Расколола и твоё, пусть, и, невольно…
Господи, вспомни, ведь это же я —
в новой матроске.
Рядом со мною мама моя
на перекрёстке.
Так и стоим под ослепшим дождём
южного полдня.
Словно чего-то по-прежнему ждём.
Господи, вспомни!
Сам меня выбрал и сам не узнал,
и никогда не узнаешь, похоже.
Я ничего Тебе не доказал.
Ты мне — тоже.
Люблю и откровенно ненавижу
Ревную, провоцирую, ворчу
Ты приступ моего желанья выжить
Агония неистовых «хочу»
Коварная и это мне по нраву
Горячая как стая кобылиц
И бог в одном лице и тут же дьявол-
И Ева и порочная Лилит…
Я обожаю все несовпаденья!-
И пусть мне это будет, не в упрек
Всевышний бог не зря хранил терпенье
В минуты сотворенья этих строк…
Мечта моя, за что мне наказанье
Любить такую дерзкую, как ты?
Прими как жертву
Душу хулигана
И сердце моё счастьем одари!
Ты все устроила сама
От скуки или от безделья:
Стояла ранняя зима,
Когда метели гладко стелят,
.
И он практически рыдал,
Теряя лучшую из женщин,
Держал твою ладонь у рта
И ревновал, как сумасшедший.
.
Но вот, зима сошла на нет
[И ей нашлась альтернатива],
И он выходит в Интернет
Из роуминга на Мальдивах.
.
С ним рядом девушка, она
Ухоженная и худая,
И ты была возбуждена
По профилю ее блуждая:
.
Ей двадцать два, она юрист,
Из Питерских судейских дочек,
Ирина, а в сети — Ирис,
Ну просто аленький цветочек.
.
И твой, как бравый морячок,
В небесно-полосатых плавках,
Подставил ей своё плечо
У ювелирного прилавка.
.
Что чувствуешь? Тревогу? Злость?
Вкус алкоголя или перца?
Как быстро у него срослось
Разбитое тобою сердце.
.
Как он горячку охладил?
Что за врачи его спасали?
Ведь, судя по холмам груди,
Он зиму пролежал в спортзале
.
Под штангой, делая жим-жим,
А не под капельницей в Склифе.
И он теперь неудержим:
Мальдивы, Куба, Тенерифе…
.
Что чувствуешь? Любовный взрыв
[Так жжёт, что даже не обидно].
Страстям полезен перерыв —
Лицом к лицу лица не видно.
.
Зловеще светится экран,
Бунтует женское начало,
.
Ты открываешь Телеграм
И пишешь: «Здравствуй, я скучала!»
.