Перед закатом упала на камни
Смелая птица, летевшая к раю.
Солнце из туч тёмно-серые ставни
Тихо закрыло и скрылось по краю.
Долго лежала уставшая птица,
Крылья израненны, сердце черствело.
Не получилось на свет возвратиться,
Ползать бесчувственно ей надоело.
Значит неправильно песни слагала,
Не добирала высокие ноты!
Рай по дороге не тот принимала,
Вот и запретными стали полёты!
Желаю жить вам в городе Любви,
Конечно же, на улице Согласья,
Чтоб окна выходили на проспект Мечты,
Вела дорога к морю под названьем Счастье!
А на причале белый теплоход
Со звучным именем «Надежда»
Пускай он вас по жизни поведет,
Где будет так надёжно, безмятежно!
Пускай минуют вас разлук шторма,
А тучи бедствий пусть разгонит ветер!
Держитесь крепче за Любви штурвал
И всё получится — вы только верьте!
Он сам никогда не дарил мне цветы.
Он не был моим и остался случайным.
А мне до него — над землей три версты.
А я не пойму, почему я скучаю.
А он мне не стал ни рукой, ни плечом.
Он просто в морозы отпаивал чаем.
А я не пойму, почему горячо…
А я не хочу. Но, наверно, скучаю.
А он мне не стал ни врагом, ни крылом.
Он шар мой воздушный подрезал невольно.
А он меня сжег. И забылся теплом.
А я не пойму, почему мне так больно.
Мне кажется, я забываю его.
И даже чужие шаги замечаю.
Сгорело. Осталось одно «ничего».
А я не пойму, почему я скучаю…
а помнишь, запах снега —
чистый и тонкий, как запах ребёнка?
ни звонков, ни писем —
не в этой жизни,
здесь только облачные выси,
и всё.
понимаешь, это ветры заштриховали
северные дали,
слышен вой собачий —
и могли б иначе,
но нам не дали.
Она была моей ракушкой.
Я откупорил.
Нырял за ней на глубину.
До самого дна моря.
Она была простой песчинкой.
Когда попала в раковину.
Слезою. Каплей океана.
И перламутром лаковым.
В моих руках она блестела.
Переливалась.
Когда печаль входила в сердце
Мне улыбалась.
Она давно моя жемчужинка.
И для меня росла.
Свою любовь и красоту
Мне отдала…
до дна.
С утра Сенека и чашка кофе,
Потом из компьютера птичьи гаммы —
Моя суббота в просторной кофте
С ванильным духом в аромолампе.
В средине дня натяну перчатки,
В дому прибрать — велика ль наука!
Пойду по кругу летать вприсядку,
Угою-вымою каждый угол.
Уставши, что-нибудь приготовлю:
Люблю в субботу пожрать в охотку.
И хоть не жалую рыбной ловли,
но мойву ем, с лучком, в сковородке.
Потом пройдусь, подышу, глазея
На то, как люди шагают в баню,
Всю грязь недельную субботея
Отмоет-выскоблит жёсткой дланью.
Под вечер волосы перекрашу,
Ну, может быть, включу телевизор
Сварю в ковше овсяную кашу,
Поем и лягу, довольна жизнью.
БУДЬ ОСТОРОЖЕН!
Будь с женщиной всегда ты осторожен,
Так как она до непонятных пор
На поле минное похожа,
А ты пред женщиной — сапер.
Иди и взвешивай свой каждый
И шаг, и жест. Не оплошай,
Не оступись, а то однажды
Взорвётся мина и — прощай.
30.7.1979 г.
МИННОЕ ПОЛЕ
Жена — это минное поле,
Где каждый день — новый заряд,
И вряд ли когда ты узнаешь,
Что ждёт нас: метель или град?
Завоет она ли гиеной,
Иль в ней запоют соловьи,
Иль станет настолько прекрасной,
Как чудное танго любви.
У женщин не всё нам понятно,
Особенно тем, кто влюблён.
Поэтому, вы наслаждайтесь
Её красотой. Но — с умом.
21.8.1982 г.
МИНЁР
О том, что женщины коварны,
Ещё отец мне говорил,
И чтобы их остерегался,
Как мин, как джунглей и горилл.
Предупреждал быть как подальше
От этих хищниц, как вина,
Так как от них одни несчастья,
Да и душа всегда пьяна.
Тогда не верил, что ступил я
На поле минное один,
Где вот уже лет сорок с лишним
Живу я среди этих мин.
Живу, как волк. На всех бросаюсь.
Но разве я в том виноват,
Что Бог создал меня минёром,
А мины нужно подрывать?!
21.8.1982 г.
От себя убежать — легко…
Дело рук и пустых разговоров,
Иль разгадывать тупо кроссворд,
Иль смеяться от глупых приколов.
От себя убежать легко,
Но остаться в себе… есть причина…
Ты во мне, мне с тобою тепло,
Я с тобою сижу у камина.
Я все время с тобой говорю…
О тебе, о себе… кручины…
Лишь улыбку в ответ уловлю,
Ты во мне вскрываешь личины…
Я меняюсь, меняется мир…
Стали тоньше мелодий звуки…
Ты Любовью меня наградил
И нечаянно оставил мне муки.
Есть внутри у каждого предел:
Предел чувств, доверия и слёз;
Предел боли — сколько б ни терпел,
И предел мечтаний всех и грёз.
Есть предел молчания и слов,
И предел прощенья тоже есть.
Как это ни странно, и любовь…
В этом грустном списке тоже есть.
Ненависть имеет свой предел:
От любви, порой, к ней только шаг…
Месть взвела курок, глядит в прицел…
Грянет выстрел — нет пути назад.
Можно долго ждать и всё прощать,
И терпеть, надеясь, день за днём…
Но однажды… молча, всё порвать
И уйти… совсем… без всяких слов.
Приезжай…
Сколько бы лет не прошло, не проходит желание.
Встретить тебя и смотреть в дорогие глаза.
Утром проснуться от шепота нежного «солнышко».
И раствориться в тебе без остатка и сна.
Руки твои обнимая тоску всю излечат
Словно, в душе расцветает мимозой весна.
Сколько еще предназначено жить нам до встречи?!
Какие еще подуют, куда ветра?!
Мне бы к тебе прижаться хоть на минутку
Знаешь, я в этой жизни навек твоя.
С нами судьба сыграла ту злую шутку
И развела нас в разные города.
Я помню твой голос, твою улыбку
Лучистый взгляд на исходе дня.
И тают тихо на сердце льдинки
Любовь, конечно, всегда права.
И где б ты не был, в какие б дали
Тебя сегодня не занесло…
Ты просто знай, что всегда скучаю
Пусть дождь рисует мое лицо.
Стекают капли и день погожий
Шесть букв ложатся длиною в жизнь.
Ты для меня всех сейчас дороже
Прошу тебя, приезжай уже.
И позвони в дверь моей квартиры
Я так устала в сезон дождей.
Душа открыла все окна, веришь…
Я жду тебя как волшебный сон.
Copyright: Наталья Жукова-Бабина,
Что я скажу, быть может, и не ново.
Но так порой в душе моей горчит,
Когда один во гневе на другого
Бранится и по пустякам кричит,
А тот в ответ язвительное слово
С улыбкою холодной обронит.
Бунтарь, по сути, ближе мне иного,
В душе не держит долго он обид.
Меж тем, как тот, в ком грамма нет Святого,
Исподтишка обидеть норовит.
Вот так и в шторм меняет цвет пучина,
Волна бывает страшною на вид.
Но нет прекрасней в штиль морской долины,
Когда лазурью вновь она блестит.
А у болота лишь одна картина —
Поверхность топи в бурю не дрожит.
Всегда там тишь… и вот тому причина —
Там все коварство в глубине лежит.
Ты ждёшь, а я всё не еду,
Ты ждёшь, а не куплен билет.
Как только управлюсь приеду, —
Такой будет мой ответ.
Ты ждёшь… а значит приеду,
А значит закатим пир!
Ты позовёшь музыкантов,
И будет для нас целый мир!
А лучше никто не нужен.
Пусть лучше будем одни.
Ты будешь петь под гитару,
А я почитаю стихи…
Но нет. И это не надо.
Ведь будем только мы…
Достаточно звездного неба!
…и нежности… и тишины…
Опять одинокая ночь
Скребётся когтем кошачьим,
Тронулась мысль превозмочь
Прошлое в настоящем.
Тоска обнимает грудь,
На плечи холодным взглядом
Лунный проложен путь
Из бледно-жёлтого яда.
Горечь кофейных губ,
Забывших прикосновения,
Шёпот: как же ты — люб,
Вернись — моё вдохновение…
Вот судьба у полукровки-
боль в душе и пустота,
а вокруг всё лисы, волки
да сплошная темнота.
Долго он с судьбою спорил,
не сдавался, не рыдал,
и доверчивые зори
лишь с улыбкою встречал.
Яркий луч сквозь леса чащу
мрак кромешный разбавлял,
для заблудших и пропащих
жажду светом утолял.
Одиночество разрушив,
луч исполнил все мечты,
подарил надежду дУшам,
как весенние цветы…
апрель 2018
Copyright: Надежда Георгиева 2, 2018
Свидетельство о публикации 118041900126
Во мне живёт бегемот, который всегда что-то жрёт.
А я хочу быть стройной ланью, диетой плачу словно данью.
До лани ещё далеко и дань мне платить нелегко.
Полгода платила, старалась, пыхтела, но улыбалась.
На хлеб я вообще не смотрела,
пироженок фотки глядела.
Во сне я им говорила, что вовсе я их не забыла.
И вот я решила довольно, встаю на весы…
О как больно! Сказала себе, ну, пойдём,
вкусняшку в сусеках найдём.
Siriniya.