Радуйся преградам на своём Пути,
Ничего не бойся, никого не жди.
Всё, что надо, — будет. Всё, что есть, — пройдёт.
Счастье — быть свободным от своих свобод.
Счастье — быть бумажным средь картонных всех.
Всё, что было важным, вызывает смех.
Ничего навечно. Никому — до слёз.
Радуйся и помни: всё тут — не всерьёз.
Ведамиръ Скобёлкин
2017 г.
Не отражается на самочувствии,
чьё-то для проформы сочувствие.
Я поражаюсь мастерству Природы,
Великой сообразности её.
Живут деревья, умирают годы,
И в дни весны весна берёт своё.
И всё подчинено её законам:
Шум водопадов, и печаль берёз.
И майский дождь в грозу, и птичий гомон,
Сменяющийся тишиною гнёзд.
И человек в своём далёком детстве,
Когда он был и немощен, и мал, —
Он перед ней,
Доставшейся в наследство,
И падал ниц, и в страхе замирал.
Она его могуществу учила,
Сама ключи от тайн своих дала.
Не побоялась, что людская сила
Раскроет тайны те во имя зла.
Но человек был искренним и храбрым.
Он принял дар, скрывая торжество,
Как скульптор принимает мрамор,
Чтоб высечь людям чудо из него.
Устранив высокопарность
Поэтической мечты,
Проще самой простоты
Приношу вам благодарность
За роскошные цветы,
В виде ноши ароматной,
Усладительной вполне,
С вашей дачи благодатной
Прилетевшие ко мне.
Здесь, средь красок дивной смеси,
Ярко блещет горицвет,
Под названьем «барской спеси»
Нам известный с давних лет.
Вот вербена — цвет волшебный, —
Он у древних славен был,
Чудодейственно целебный,
На пирах он их живил,
Кипятил их дух весельем,
Дряхлых старцев молодил,
И подчас любовным зельем
В кровь он римскую входил.
Чудный цвет! В нем дышит древность,
Жгуч как пламя, ал как кровь,
Пламенеет он, как ревность,
И сверкает, как любовь.
Полны прелести и ласки
Не анютины ли глазки
Здесь я вижу? — Хороши.
Сколько неги и души!
Вот голубенькая крошка —
Незабудка! Как я рад!
Незабвенье — сердца клад.
Вот душистого горошка
Веет райский аромат!
Между флоксов, роз и лилий
Здесь и ты, полей цветок, —
Здравствуй, добрый мой Василий,
Милый Вася — василек!
Сколько венчиков махровых!
Сколько звездочек цветных!
И созвездие меж них
Георгин пышноголовых,
Переброшенных давно
В европейское окно
Между множеством гигантских
Взятых за морем чудес,
Из-под светлых мексиканских
Негой дышащих небес.
Я любуюсь, упиваюсь
И признательным стихом
За цветы вам поклоняюсь —
И хотел бы, чтоб цветком
Хоть единым распустился
Этот стих и вам явился
Хоть радушным васильком;
Но — перерван робким вздохом —
Он боится, чуть живой,
Вам предстать чертополохом
Иль негодною травой.
Мы все здесь с вами не проездом.
Не оставляйте за собой
Полурасправленные кресла,
Когда уходите домой.
Мы все сюда ещё вернёмся,
Поняв, что дома нас не ждут.
Давайте сами приберёмся
За всех, кто был когда-то тут.
Ведамиръ Скобёлкин
2016 г.
Нелёгок путь (и путей тех много),
Для непроснувшихся ото сна:
Сломавший ногу винит дорогу,
В поту простывший винит ветра.
И если вам с каждым днём труднее
Тащить заплечный рюкзак обид,
Растормошите себя скорее
(Возможно, в вас кто-то крепко спит).
Ведамиръ Скобёлкин
2018 г.
Время уходит,
Бежит незаметно,
В вечности тают
Часы и минуты
Перетекая в года
И планеты
Кажутся бывшими…
Сердца маршруты
В прошлом остались,
Покрылись бурьяном
Чувств, что остыли
Нелепые строчки.
Больше нет в памяти,
Не повторяешь.
Недосказав,
Перейдя в многоточия.
Всё, что вчера
Почти вечным казалось,
Стало сегодня простым
И ненужным.
Пеплом развеялось.
И затерялось
В звёздных мирах
Там, где был ты так нужен.
Только до них
Дотянуться не в силах.
Не добежать, не доплыть,
Не доехать.
Где же ты?
Тот, кто мне был
Самым милым?!
Где ты, скажи?!
А в ответ только эхо…
Скоро фантастика сбудется.
Жизнь права!
Нас ожидает век роботов
И машин.
Только вот где
Среди этого «торжества»
Будет тогда человеку
Работать, жить?
Рациональным должно
Всё стать —
Рассчитать сумей!
Ну, а эмоции — лишнее.
Ни к чему!
Вроде-бы всё мы делаем
Для людей.
Но вот куда девать их?
Я не пойму!
Раньше сидело в цеху
Человек до ста,
Их заменил искусственный интеллект.
Это прекрасно!
И логика здесь проста.
И управляет всем один человек!
Только вот чем бы, скажите,
Занять других?
Где им работать?
И дальше,
На что им жить?!
Я за прогресс, конечно,
Но и за них.
Освободил, коль,
Чем их занять?
Скажи?!
Нам обещали
Миллионы рабочих мест.
Квалифицированных очень
И высоко.
Должен до всех дойти
Давно техпрогресс,
Но без зарплаты
Ждать его нелегко.
Модно теперь всем
С гаджетов управлять.
Можно из дома уже
И не выходить.
На дом продукты, и технику
Заказать.
Вот можно было б ещё
Виртуально жить…
Благодарю. Когда ты так отрадно
О чем-нибудь заводишь речь свою,
В твои слова я вслушиваюсь жадно
И те слова бездонным сердцем пью.
Слова, что ты так мило произносишь,
Я, в стих вложив, полмира покорю,
А ты мне их порою даром бросишь.
Благодарю! Благодарю!
Поешь ли ты — при этих звуках млея,
Забудусь я в раздумье на часок;
Мне соловья заморского милее
Малиновки домашней голосок, —
И каждый звук ценю я, как находку,
За каждый тон молитву я творю,
За каждую серебряную нотку
Благодарю — благодарю.
Под тишиной очей твоих лазурных
Порой хочу я сердцем отдохнуть,
Забыть о днях мучительных и бурных…
Но как бы мне себя не обмануть?
Моя душа к тебе безумно рвется, —
И если я себя не усмирю,
То тут уж мне едва ль сказать придется
«Благодарю, благодарю».
Но если б я твоим увлекся взором
И поздний жар еще во мне возник,
Ты на меня взгляни тогда с укором —
И я уймусь, опомнюсь в тот же миг,
И преклонюсь я к твоему подножью,
Как старый грех, подползший к алтарю,
И на меня сведешь ты милость божью.
Благодарю! Благодарю!
Ты сердца моего и слёз и крови просишь,
Певица дивная! — О, пощади, молю.
Грудь разрывается, когда ты произносишь:
«Я всё ещё его, безумная, люблю».
«Я всё ещё» — едва ты три лишь эти слова
Взяла и вылила их на душу мою, —
Я всё предугадал: душа моя готова
Уже заранее к последнему: «люблю».
Ещё не сказано: «люблю», — а уж стократно
Перегорел вопрос в груди моей: кого?
И ты ответствуешь: «его». Тут всё понятно;
Не нужно имени — о да, его, его!
«Я всё ещё его» … Кружится ум раздумьем…
Мутятся мысли… Я жду слова — и ловлю:
«Безумная» — да, да! — И я твоим безумьем
Подавлен, потрясён… И наконец — «люблю».
«Люблю». — С тобой весь мир, природа, область бога
Слились в глубокое, безумное «люблю»
Подавлен, потрясён… И наконец — «люблю».
О, повтори «люблю»!.. Нет, дай отдохнуть немного!
Нет не хочу дышать — лишь повтори, молю.
И вот «я всё ещё» — вновь начал райский голос.
И вот опять — «его» — я вздох в грудь давлю…
«Безумная» — дрожу… Мне страшно… дыбом волос…
«Люблю» — хоть умереть от этого «люблю».
Уж сумрак растянул последнюю завесу;
Последние лучи мелькают из — за лесу,
Где солнце спряталось. Волшебный час любви!
Заря затеплилась — и вот ее струи,
Объемля горизонт, проходят чрез березки,
Как лент изрезанных багряные полоски.
Там, светлым отблеском зари освещены,
Густые облака, сбегая с вышины,
Нависли пышными янтарными клубами,
А дальше бросились капризными дугами,
И это вьется все, запуталось, сплелось
Так фантастически, так чудно, идеально,
Что было бы художнику дано
Все это перенесть ко мне на полотно,
Сказали б: хорошо, но как ненатурально!
Я говорил тебе, придёт однажды день,
Который нас с тобою, сделает чужими.
И от любви былой останутся как тень,
В напоминание предметы дорогие.
Я говорил тебе, придёт разлуки час,
Когда меня, отпустишь без сомнений.
Но станешь плакать, вспоминая нас,
С письмом в руках, со вздохом сожалений.
Я говорил тебе, настанет горький миг,
Когда нам будто, лучше друг без друга.
И в сердце слышен станет острый крик,
А кровь по венам разольёт разлуку.
Я говорил тебе, вспомни разговор,
Что надоело каждый день ругаться.
И что устал, мести словесный сор,
Как чувствовал, что хочешь ты расстаться.
Я говорил тебе, о многом говорил,
Но ты как будто, все слова забыла.
Когда я сердцем, вдруг к тебе остыл,
Сама пришла, и дверь мою открыла…
Я говорил тебе, поздно может стать,
Сосуд разбитый склеивать не нужно.
Когда душою перестанешь ждать,
Уходишь тихо, молча, осторожно…
Взгляни, как высится прекрасно
Младой прельстительницы грудь!
Ее ты можешь в неге страстной
Кольцом объятий обогнуть,
Но и орла не могут взоры
Сквозь эти жаркие затворы
Пройти и в сердце заглянуть.
О, там — пучина; в чудном споре
С волной там борется волна,
И необъятно это море,
Неизмерима глубина.
Там блещут искры золотые,
Но мрак и гибель в глубине,
Там скрыты перлы дорогие,
И спят чудовища на дне.
Те искры — неба отраженье,
Алмазных звезд отображенье
На хрустале спокойных вод:
Возникнет страсти дуновенье —
Взмутится тишь, пойдет волненье,
И милый блеск их пропадет.
Те перлы — в сумраке витают,
Никем незримы, лишь порой
Из мрака вызваны грозой
Они в мир светлый выступают,
Блестят в очах и упадают
Любви чистейшею слезой;
Но сам не пробуй, дерзновенный,
Ты море темное рассечь
И этот жемчуг драгоценный
Из бездны сумрачной извлечь!
Нет, трещины своей судьбины!
Страшись порывом буйных сил
Тревожит таинство пучины,
Где тихо дремлет крокодил!
Когда ж, согрев мечту родную
И мысля сладко отдохнуть,
Ты склонишь голову младую
На эту царственную грудь,
И слыша волн ее движенье,
Закроешь очи жарким сном,
То знай, что это усыпленье
На зыбком береге морском.
Страшись: прилив быть может хлынет;
Тогда тебя, мой сонный челн,
Умчит порыв нежданных волн,
И захлестнет, и опрокинет!
О господи! Милостив буди!
Лишенья меня изъедают.
Ведь есть же блаженные люди —
В тюрьму за долги попадают.
Те люди, избавясь пристойно
От горькой, несносной свободы,
Под кровом тюремным спокойно
Сидят себе целые годы.
Даются ж им милости неба!
Их кормят готовою пищей,
А я-то, несчастный, без хлеба
Скитаюсь — отъявленный нищий!
О всем, что там тленно и ложно,
Вдали от людских приключений
Им там философствовать можно
Без всяких земных развлечений.
Пошел бы большими шагами
Под сень я железных затворов,
Да как запастись мне долгами?
И где мне добыть кредиторов?
Не верят! Как сердцу ни больно,
Взаймы не возьмешь ниоткуда,
И чист остаешься невольно…
А чистым быть бедному худо.
О господи! Милостив буди!
Во всех городках и столицах
Ведь есть же счастливые люди:
Лежат безмятежно в больницах.
Конечно, не то что уж в барстве,
А всё же не алчут, не жаждут;
Иные на легком лекарстве
Живут, да не очень и страждут.
Есть пища, кровать с одеялом,
Халат и колпак есть бумажный,
Броди себе зря, с перевалом,
Да туфлями хлопай преважно!
Не знай ни труда, ни тревоги!
Ничем тебя там не заботят,
А ляжешь да вытянешь ноги —
И гроб тебе даром сколотят.
Из нищих великого круга
В больницу пошел бы я смело,
Так нет никакого недуга —
Здоровье меня одолело!
Не примут! — И вот, поневоле,
По улицам бродишь покуда…
И видишь, что в нищенской доле
Здоровым быть бедному худо.
О господи! Милостив буди!
Посмотришь — иные воруют,
Иные способные люди
Живут грабежом да пируют,
Иные в пещере, в берлоге
Гнездятся, в лес выйдут и свищут,
И в ночь на проезжей дороге
Поживы от ближнего ищут.
Найдут — и в чаду окаянства
Пошла удалая потеха,
С разгулом кровавого пьянства
И с грохотом адского смеха.
Чем век мне бродить попрошайкой
С мешком от порога к порогу,
Пошел бы я с буйною шайкой
Туда — на большую дорогу,
Пошел бы гулякой веселым
На праздник, на пир кровопийства,
Взмахнул кистенем бы тяжелым
И грянул бы песню убийства,
Дней жизненных в чет или нечет
Сыграл бы… пусть петля решает!..
Пошел бы — да сердце перечит,
Сыграл бы… да совесть мешает!
И вот — не без тайного вздоха
Сквозь слезы я вижу отсюда,
Что с сердцем несчастному плохо,
Что с совестью бедному худо.
Сохранить семью, родная, трудно —
Это не прогулки под луной:
Страсть проходит — наступают будни,
Безразличен может стать родной,
Да и ты ему наскучить можешь…
Нет страховки в браке от измен:
Бес в ребро, и ищут помоложе,
Убегая из домашних стен.
Жёны тоже не в восторге часто:
Всё на них — работа, дети, дом…
Дочка, сохранить семью и счастье
Можно всё же, но с большим трудом.
И оно того, поверь мне, стоит —
Чтобы не казалась жизнь пустой!
…Каждую назвала бы святою
Женщину на свадьбе золотой!