Издавна мы с вами
сказку эту знали:
Про сестру Алёнку
и глупого козлёнка.
Злое наказание
за непослушание —
Как козлячий след с водой
обернулся им бедой…
Васнецовская Алёнка
у воды со станом тонким,
Будто хочет в том пруду
утопить свою беду…
Пригорюнилась на камне.
Тёмный омут силой манит.
Лишь лазоревый цветочек
тут как тайны многоточие…
А эта милая девчушка —
не Алёнка, а Катюшка.
Счастьем личико сияет,
сказки той она не знает.
Красотой Бог Катерину
наградил — пиши картину:
Брови писаны дугой,
взгляд с хитринкой голубой.
Глаз бездонные озёра
не дадут покоя скоро
Маме, бабушке, отцу
и удал`ому молодц`у…
Дружат ангельский ребёнок
и пятнистенький козлёнок,
Оба дети — малыши,
две чистейшие души…
Что же сделать, чтоб на свете
были счастливы все дети?!
Чтоб с любовью, без опаски,
в мир смотрели эти глазки.
Чтобы взрослые ошибки
не гасили смех, улыбки.
Чтоб всем в жизни им везло,
и ДОБРО ИЗЖИЛО ЗЛО…
Вы помните еще ту сухость в горле,
Когда, бряцая голой силой зла,
Навстречу нам горланили и перли
И осень шагом испытаний шла?
Но правота была такой оградой,
Которой уступал любой доспех.
Все воплотила участь ленинграда.
Стеной стоял он на глазах у всех.
И вот пришло заветное мгновенье:
Он разорвал осадное кольцо.
И целый мир, столпившись в отдаленьи,
B восторге смотрит на его лицо.
Как он велик! Какой бессмертный жребий!
Как входит в цепь легенд его звено!
Все, что возможно на земле и небе,
Им вынесено и совершено.
Мы время по часам заметили
И кверху поползли по склону.
Bот и обрыв. Мы без свидетелей
У края вражьей обороны.
Вот там она, и там, и тут она
Везде, везде, до самой кручи.
Как паутиною опутана
Вся проволкою колючей.
Он наших мыслей не подслушивал
И не заглядывал нам в душу.
Он из конюшни вниз обрушивал
Свой бешеный огонь по зуше.
Прожекторы, как ножки циркуля,
Лучом вонзались в коновязи.
Прямые поподанья фыркали
Фонтанами земли и грязи.
Но чем обстрел дымил багровее,
Тем равнодушнее к осколкам,
В спокойсти и хладнокровии
Работали мы тихомолком.
Со мною были люди смелые.
Я знал, что в проволочной чаще
Проходы нужные проделаю
Для битвы завтра предстоящей.
Вдруг одного сапера ранило.
Он отползал от вражьих линий,
Привстал, и дух от боли заняло,
И он упал в густой полыни.
Он приходил в себя урывками,
Осматривался на пригорке
И щупал место под нашивками
На почерневшей гимнастерке.
И думал: глупость, оцарапали,
И он отвалит от казани,
К жене и детям вверх к сарапулю,
И вновь и вновь терял сознанье.
Все в жизни может быть издержано,
Изведаны все положенья,
Следы любви самоотверженной
Не подлежат уничтоженью.
Хоть землю грыз от боли раненый,
Но стонами не выдал братьев,
Врожденной стойкости крестьянина
И в обмороке не утратив.
Его живым успели вынести.
Час продышал он через силу.
Хотя за речкой почва глинистей,
Там вырыли ему могилу.
Когда, убитые потерею,
К нему сошлись мы на прощанье,
Заговорила артиллерия
В две тысячи своих гортаней.
В часах задвигались колесики.
Проснулись рычаги и шкивы.
К проделанной покойным просеке
Шагнула армия прорыва.
Сраженье хлынуло в пробоину
И выкатилось на равнину,
Как входит море в край застроенный,
С разбега проломив плотину.
Пехота шла вперед маршрутами,
Как их располагал умерший.
Поздней немногими минутами
Противник дрогнул у завершья.
Он оставлял снарядов штабели,
Котлы дымящегося супа,
Все, что обозные награбили,
Палатки, ящики и трупы.
Потом дорогою завещанной
Прошло с победами все войско.
Края расширившейся трещины
У криворожья и пропойска.
Мы оттого теперь у гомеля,
Что на поляне в полнолунье
Своей души не экономили
B пластунском деле накануне.
Жить и сгорать у всех в обычае,
Но жизнь тогда лишь обессмертишь,
Когда ей к свету и величию
Своею жертвой путь прочертишь.
Зажглась, друзья мои, война;
И развились знамена чести;
Трубой заветною она
Манит в поля кровавой мести!
Простите, шумные пиры,
Хвалы достойные напевы,
И Вакха милые дары,
Святая Русь и красны девы!
Забуду я тебя: любовь,
Сует и юности отравы,
И полечу, свободный, вновь
Ловить венок небренной славы!
Шумят весенние дожди,
Под ними зеленеют нивы, —
Зачем же слышу я в груди
Порой тоскливые порывы?..
Творец! Пошли свой чистый дождь:
Омой с меня мой прах греховный;
И будь ты пастырь мой духовный
И к новой жизни лучший вождь!..
Что небо стало без лазури,
И волны ходят по Неве,
И тени облаков мелькают по траве?
Я слышу приближенье бури.
Я здесь не знаю, что творится надо мной,
Но близ меня, в щели стенной,
Уныло ветер завывает,
И он как будто мне о чем-то вспоминает
И будит давнюю какую-то мечту.
О ветер, ветер! Ты свободен, —
Зачем же рвешься в тесноту?..
Ах! Если бы я мог, оставя суету
И в чувствах нов и благороден,
Летать, как ветер по полям!
И только рано по зарям,
Прокравшись близ тюрьмы сторонкой,
Несчастным узникам тихонько
О чем-то милом напевать
И горьких в сладкое забвенье погружать!..
На лёгких крылышках
Летают ласточки;
Но легче крылышки
У жизни ветреной.
Не знает в юности
Она усталости
И радость резвую
Берёт доверчиво
К себе на крылия.
Летит, любуется
Прекрасной ношею…
Но скоро тягостна
Ей гостья милая,
Устали крылышки,
И радость резвую
Она стряхает с них.
Печаль ей кажется
Не столь тяжёлою,
И, прихотливая,
Печаль туманную
Берёт на крылия
И вдаль пускается
С подругой новою.
Но крылья лёгкие
Все боле, более
Под ношей клонятся,
И вскоре падает
С них гостья новая,
И жизнь усталая
Одна, без бремени,
Летит свободнее;
Лишь только в крылиях
Едва заметные
От ношей брошенных
Следы осталися —
И отпечатались
На лёгких пёрышках
Два цвета бледные:
Немного светлого
От резвой радости,
Немного тёмного
От гостьи сумрачной.
В бесценный час уединенья,
Когда пустынною тропой
С живым восторгом упоенья
Ты бродишь с милою мечтой
В тени дубравы молчаливой, —
Видал ли ты, как ветр игривой
Младую веточку сорвёт?
Родной кустарник оставляя,
Она виётся, упадая
На зеркало ручейных вод,
И, новый житель влаги чистой,
С потоком плыть принуждена,
То над струёю серебристой
Спокойно носится она,
То вдруг пред взором исчезает
И кроется на дне ручья;
Плывёт — всё новое встречает,
Всё незнакомые края:
Усеян нежными цветами
Здесь улыбающийся брег,
А там пустыни, вечный снег
Иль горы с грозными скалами.
Так далей веточка плывёт
И путь неверный свой свершает,
Пока она не утопает
В пучине беспредельных вод.
Вот наша жизнь! — так к верной цели
Необоримою волной
Поток нас всех от колыбели
Влечёт до двери гробовой.
Победители возвращались
еще в сорок первом году,
еще вороны предвещали
и разлуку нам, и беду.
Когда в пламени освящались
наши древние города,
победители возвращались,
возвращались уже тогда.
Шли они, костылями распятые,
рукава заткнув под ремень,
не воинственные ребята,
большей частью — из деревень.
Возвращались к родным колодцам,
по родным большакам брели,
большей частью — не полководцы,
рядовые своей земли.
Шли по шелку июльской пыли,
и была им земля горяча.
Ах, как женщины их любили,
ах, как плакали по ночам!
Будто снова они прощались,
оставались опять одни…
Победители возвращались.
Мы не знали, что это — они.
Мы не знали, что у Победы,
как у песни, — всегда есть тот,
кем начало ее пропето,
а, не только — кто допоет…
И всё ждали мы, и всё ждали.
Но молчали пока о Ней
Те, вернувшиеся без медалей,
Победители первых дней!
Слово в руке, жалит пчелой
Мысль в голове, вязнет смолой
Я перерос свои стихи
А новые лики, ещё слепы и глухи
И на песке мы гадаем
Что же нам Бог разгадать загадал
И слои догадок, теорий, как снег в огне тает
И ищем всю жизнь свой идеал
Мы поэты как колобки
Нам все интересно узнать
Все разложить, разобрать, развязать
И порой образы наши, для нас самих глубоки
Домой не вернутся, пока не надышатся
Пока их Душе в миру истина слышится
Кровь с молоком… день с пирогом
…Зверь далеко…
Следы в огне… слово в звене
Огненный всплеск… душевный треск
Знаю Бог есть, знаю Бог здесь
И он находится выше, чем наши мысли
Взялись опять то что вначале
Через века мы намечали…
Сны обожгли и унесли в страшные дали
Схемы даны… карты раздали
Но мы вернулись живыми, хотя нас не ждали
Сложенный мост, путь не на погост
А на свою радость и счастье
Жизнь это штука всерьез
И ни к чему дни пропивать да прокуривать
Без причины плевать, да горевать, да придуриваться
Корни в руке, и не бесследно в брод по реке
Словно в ведро кидаем дерьмо в свое тело
И гнием заживо, ждём пока сдохнем без дела
Кем же стал в нынешний век
Ядерный Человек…
Чистые Души стерли мозоли
Надо бы плакать, а смеются от боли
Стоны… патроны…рвутся баллоны
Хлещет больная среда
Чуткие мысли и чувства чуют скитальцы
Где познается руда
Снова нальем в стакан свет…
Тот кто сам предал, тот не простит никогда
Пьяное тело… ввяжется в дело
И похоронит себя
Сами с весами
У всех свои колокола под сердцами
Сильные духом и умирают любя
Грянула копоть, выставив локоть
Валит и не может свалить
Жжет и не может прожечь
Чувства померкли, серостью не оживить
Тяжкая доля, крест свой безумно сбросим мы с плеч
Строим конторы, всё дальше в горы
Трубы все выше, скоро растопят снега
Скоро соединят берега
И сгонят в кучу, дикие тучи
Правда от мира, на черном пире
Ласковой гирей, вдарит забудешь кто ты
Хором в квадрате… вера-заплата
Да в одиночку, до кровоточья Души
То что решил, сделать за час не спеши
Валим все в кучу… кто там везучий
Гнем металл жестью…
Пьем нектар зависти, злости и лести
Не подавиться б, не перепить
Жизнь свою в стружку не превратить
Дели с людьми Душу, как делят краюшку
И балансируем мы на небесном кругу
Сложно жить, чтобы все было по чесноку…
Так никогда до себя не дойдем
Так как сидим, и спасителя ждем
Ума не хватит… пусты палаты
Время отхватит, щедрый кусок изо рта
Где падать знать бы
Да только это все маета…
Хоть будешь знать, где и когда
Упадешь один хрен, как всегда…
Не поверив вначале, а после забыв
Вовремя не увидев, скрытый нарыв…
Стали черны мозоли… хрипим от неволи
Стонем от выбранной доли…
Глазами не удержать журавля…
…Здесь наше сердце, это наша Земля…
Вроде как горе, вышло за нас или с нами
В крестовом походе
Совесть в горошек, Добро в нас местами
Мы словно пугало, в своем огороде…
А близит срок сечи… так пас да атас…
Что ж делать нечего, поздно теперь отступать…
Эй не зевай, А то неудача зарядит опять
И в бровь и в глаз
И в твой душевный анфас…
…Знамя как пламя, не погасить никогда
В битве, иконою в храме
…Пропитый голос, вырванный колос
Выпавший волос
Те кто попал в книгу Г…
Жуткая повесть… стертая совесть
Как быть с ней, куда отнести…
Ты же не черт, чтоб быть с чертями на короткой ноге…
…Жратва не жатва… нечего жать тут…
Утробы дырявые, перевод добра на дерьмо…
Вечность не смерить, чувства не взвешать
…Кто едет на ком то, а кто идет пеший…
Каждый романтик, найдёт свой мотив…
В своей голове, мы сами делаем взрыв
Смерти раскаты, сотканные из черных следов
Мы рыбаки судьбы и от нас лишь зависит улов…
Черное время приходит, выползли гады
Все кто урод, ползут здесь на параде…
В треснутом мире, лишь рожи и розги
Ножи с топорами пьют со смертью
Аля фуршет, на брудершафт
Хрустят чьи то кости…
И каждый волен, сидеть или куда- то бежать…
И каждый волен, творить или лежать…
Крепок строенный веник наш разум
Если мы знаем, волшебные фразы…
Счастье как чудо… веник как Будда
…Собрались петь вместе, лихие песни
Ложь как овсянка, на общем съезде…
Только любовь, даёт нам воскреснуть…
Ложь, словно каша, да пища не наша
Нам она не по нутру, не, по сути, хлебать…
Не нарывайся зазря, а то устанешь сполна огребать…
Грезим как месим, ох годы-вершины нас обкорнали
Вскоре снопы волос разбросали…
Да только нет топлива, ехать через не хочу…
То, что другим не поднять, нам давно по плечу
Ложь не ветрянка
Что переболел и живи с ясною головой…
В сказку на танке…
В вечность с гранатой грехов, со снятой чекой…
Искали бегло… слепо, нелепо…
Краем надежды касались сердцами,
Кто не боится идти через жизнь, тот становится крепок,
Кто в шелухе видит главное, своими глазами
…Ох бедолаги, ой работяги
Уж наработали пролежни… спецы диванные
Небо повсюду расставляет нам знаки
Но мы не видим чувствами слабыми
Но мы не слышим, мыслями рваными
…Жить в тупике, хуже только беспомощность…
Странное место, пыль, пепел да плесень…
И как же можно здесь жить, словно овощи
Без смысла и доброй вести…
Нужно исправить… посыпать гравий
Дорогу до Бога…
А уж до ада, построили у всех на виду
Скользкие числа… мысли-отравы
Нам до любви потерпеть лишь осталось немного
Чтобы сорвать и вложить в душу счастья звезду…
…Дохнем как мухи…
От хворей, тоски, пьянки и голодухи…
…Был бы достаток у всех
И все бы казалось, что у соседа все больше и красивей
Этот мир создан для всех
А не для кучки уродов, что взяли власть на Земле…
Дурь паровозная, в нас корни пустила
Скрытая сила из глаз повалила
Скрытая сила… в глазах бесилась…
…Тронется лед… будет черед
Каждому выйти, со своим словом вперед
И будут всходы, соединятся в один все народы
Тронется лед, в свой огород
И станет ясно, где лажа где суть
Где каждый вывернет, свою скисшую муть
И сможет вынести, только бы не утонуть в своем сраме…
И в общем хламе…
…Небо священник, в нашем душевном храме…
Где-то внутри… свет жизни горит
Не потушить бы пеной греха
Каждый способен понять глубину стиха
Если продолжит движенье, своё изнутри…
В миру поэт для себя как хирург
Разрежет скальпелем строк…
Мудрость проходит круг, мысленных мук,
Что там за свет внутри ярче зари…
Сможем ли мы это понять своим сердцем
Лишь от всего отрешившись…
И на себя, на интуицию свою положившись
Сможем ли мы заглянув в свою бездну
После совсем не пропасть…
Если удержим в ладонях родник, свою честность
И перестанем учиться, дни свои красть…
И перестанем смотреть вниз, идя по краю бездны…
И перестанем думать, что можем мы упасть…
Верю я и верить буду,
Что от сих до оных мест
Божество разлито всюду —
От былинки вплоть до звезд.
Не оно ль горит звездами,
И у солнца из очей
С неба падает снопами
Ослепительных лучей?
В бездне тихой, черной ночи,
В беспредельной глубине
Не оно ли перед очи
Ставит прямо вечность мне?
Не его ль необычайный
Духу, сердцу внятный зов
Обаятельною тайной
Веет в сумраке лесов?
Не оно ль в стихийном споре
Блещет пламенем грозы,
Отражая лик свой в море
И в жемчужине слезы?
Сквозь миры, сквозь неба крышу
Углубляюсь в естество,
И сдается — вижу, слышу,
Чую сердцем божество.
Не оно ль и в мысли ясной,
И в песчинке, и в цветах,
И возлюбленно-прекрасной
В гармонических чертах?
Посреди вселенной храма,
Мнится мне, оно стоит
И порой в глаза мне прямо
Из очей ее глядит.
Все блестит: цветы, кенкеты,
И алмаз, и бирюза,
Люстры, звезды, эполеты,
Серьги, перстни и браслеты,
Кудри фразы и глаза.
Все в движеньи: воздух, люди.
Блонды, локоны и груди
И достойные венца
Ножки с тайным их обетом,
И страстями и корсетом
Изнуренные сердца.
Бурей вальса утомленный
Круг, редея постепенно,
Много блеска своего
Уж утратил. Прихотливо
Пары, с искрами разрыва,
Отпадают от него.
Будто прах неоценимый —
Пыль с алмазного кольца,
Осьпь с пышной диадимы,
Брызги с царского венца;
Будто звезды золотые,
Что, покинув небеса,
Вдруг летят в края земные,
Будто блестки рассыпные,
Переливчато — цветные,
С огневого колеса.
Вот осталась только пара,
Лишь она и он. На ней
Тонкий газ — белее пара;
Он — весь облака черней.
Гений тьмы и дух эдема,
Мниться, реют в облаках,
И Коперника система
Торжествует в их глазах.
Вот летят! — Смычки живее
Сыплют гром; чета быстрее
В новом блеске торжества
Чертит молнии кругами,
И плотней сплелись крылами
Неземные существа.
Тщетно хочет чернокрылой
Удержать полет свой: силой
Непонятною влеком
Как над бездной океана,
Он летит в слоях тумана,
Весь обхваченный огнем.
В сфере радужного света
Сквозь хаос и огнь и дым
Мчится мрачная планета
С ясным спутником своим.
Тщетно белый херувим
Ищет силы иль заклятий
Разломить кольцо объятий;
Грудь томится, рвется речь,
Мрут бесплодные усилья,
Над огнем открытых плеч
Веють блондовые крылья,
Брызжет локонов река,
В персях места нет дыханью,
Воспаленная рука
Крепко сжата адской дланью,
А другою — горячо
Ангел, в ужасе паденья,
Держит демона круженья
За железное плечо.
Силы небесные… грозой разрядились
И освежая всю землю, шлюзы открыли…
Вялость, сонливость, вмиг прогоняя ударами первыми
Каплями пыль, как гвоздями к земле прибивая
Боль отпустила, пробуждая все чувства застывшие
И подступает опять вдохновенье великое…
Глядя с крыльца, на небес представление
И расслабляя усталую голову, ветром целителем
Взглядом вбирая свежие, новые образы
Уже бурлят в сердце Чувства мятежные
Душа оттает от повседневного и надоевшего
Как рукой снимет тоску и след мрачности
Катятся мысли, диким потоком строк, лист наполняя
И от грозы заряжаясь энергией
И вскипит кровь, не придуманной сказкой, горячею тайной
Выйду наружу и ветер глотая
Тело и душу подставляя под ливень
Снимет с лица, печать хмурости и отрешенности…
Диким восторгом заразиться и озариться
Странным, неведомым, до глубины небес
И безотрывно смотреть на чудо небесное
И наблюдать этот праздник загадочный
Взгляд заколдованный магнитит увиденное
Эта картина рождения…
Чего-то светлого и непонятного
Еще не ведая, не видя, не слыша,
В себе нового знания… из подсознания…
И в глубине слыша только желание…
…И перед взором та картина далекая
Первая сила сотворившая вечное
И породившая Зарожденье сознания…
…Пузырится вода, словно Вселенная…
…Капли-звезды… а лужи-Галактики…
Их так много вокруг и не все они рядом
…Если ты фантазер… значит это романтика
…Не было больше и тени тревоги
Ушла тоска… растворилась в грозе
Снова открылись судьбы все дороги
И мир явился во всей красоте…
И жизнь раскрылась во всей глубине…
Оделося море в свой гневный огонь
И волны, как страсти кипучие, катит,
Вздымается, бьется, как бешенный конь,
И кается, гривой до неба дохватит;
И вот, — опоясавшись молний мечом,
Взвилось, закрутилось, взлетело смерчом;
Но небес не достиг столб, огнями обвитой,
И упал с диким воплем громадой разбитой.
Стихнул рокот непогоды,
Тишины незримый дух
Спеленал морские воды,
И, как ложа мягкий пух,
Зыбь легла легко и ровно,
Без следа протекших бурь, —
И поникла в ней любовно
Неба ясная лазурь.
Так смертный надменный, земным недовольный,
Из темного мира, из сени юдольной
Стремится всей бурей ума своего
Допрашивать небо о тайнах его;
Но в полете измучив мятежные крылья,
Упадает воитель во прах от бессилья.
Стихло дум его волненье,
Впало сердце в умиленье,
И его смиренный путь
Светом райским золотится;
Небо сходит и ложится
В успокоенную грудь.
Я увидела то, что не видят другие.
Я услышала то, что другим не понять.
Горечь слов завязав в узелочки тугие,
Я сумела тебя всей душою обнять.
Я не шла по тропе, где всё гладко и просто
И стараясь любовь от невзгод защитить,
Создавала в душе удивительный остров,
Продолжая любить. Больше жизни любить.
Мне кричала судьба: Ты, наверно, ослепла,
Коль не хочешь вокруг ничего замечать?
Только вера в любовь расцвела и окрепла,
На пустых языках проставляя печать.
Я дышала тобой… пусть, порой, через силу,
Но боялась на миг от себя отпустить
И хранила тебя… пуще ока хранила,
Находя в себе сил все обиды простить.
Мы стояли с душой пред тобой, как нагие,
Не пытаясь ни в чём, никого обвинять
И увидели то, что не видят другие,
И услышали то, что другим не понять.