А земля после дождя пахнет сладко —
Черным хлебом и весенним теплом.
Ждут на дачах заскучавшие грядки,
Ждет рассада на полу, под столом.
Выходные — это дело святое!
Взять лопату, всё вскопать раза два…
Чтобы влажные пласты перегноя
Не рассохлись, как сухая трава.
А потом почти сакральное действо:
В землю рыхлую бросать семена.
Запах вскопанной земли — запах детства,
Самый лучший и на все времена!
Коломбина весь день убирает, готовит, стирает, —
Но всегда недовольна служанкой её госпожа.
Лишь чуть-чуть отдохнуть — вот о чём Коломбина мечтает,
Коломбина не знает, насколько она хороша.
Вот растоплен камин, пламя воет и рвётся на волю, —
Коломбина о воле не думает, лишь иногда
Вспоминает о доме родимом, о речке и поле,
Но хозяйка зовёт — и испуганно гаснет мечта.
Коломбина добра — она кормит бродячую кошку,
Рано утром, тайком, если стелется сонная тишь.
И остатком обеда, какой-то засохшею крошкой
Угощает она за камином живущую мышь…
А палящее солнце тихонько спускается с крыш.
А палящее солнце спешит заглянуть на часок
В этот дом, в это узкое, будто бойница, оконце,
На стене замирает, любуясь девчонкой босой,
И уходит — поскольку свободы нет даже у солнца.
Поздней ночью, когда, наконец, засыпает она —
Нежный ангел спускается к ней, достаёт акварели —
И рисует портрет Коломбины в небесных тонах,
И звучит акварель на холсте, как пиано свирели.
И кто-то тебе говорит: «Ну, еще чуть-чуть!
Еще немножко и сможешь передохнуть.»
А ты отвечаешь… Да где там, пыхтишь, как еж,
на рык звериный исходишь: врррешь, не возьмешь!
Скрутившись в баранку, шепчешь в тугой живот:
«Давай же!»
А тот своею жизнью живет:
То дыбом встал, то — командам всем вопреки —
Тихонько горбится в ямку твоей руки.
И ты обещаешь нежить, оберегать,
молочные реки, мятные берега,
котенка, сладкую вату и теплый дом.
Малек вдруг решает: знаешь что? Поделом!
Ловлю на слове.
И все же плывет на свет.
И мир теряет фактуру, объем и цвет.
И ты только думаешь: Господи, не забудь…
И все возникает снова:
палата
дождь
пеленка
муж
пуповина
…в порядке?..
Дочь
лежит устало в руках твоих.
Ищет грудь.
И в этом суть.
Вот и солнечный луч показался,
Замигал, улыбаясь, в окне!
Отвернусь я, чего привязался,
Он смеётся-мигает не мне…
Вот и тёплый денёк наконец-то!
Как все рады пришедшей весне!
Только я не найду себе места,
Ведь весна-то пришла не ко мне…
Одуванчики запахом мёда
Опьяняют всех даже во сне…
Ароматы весенней природы!
Мне сдаётся, вы тоже не мне…
Острокрылая чайка заснула,
На высокой качаясь волне,
И, взметнувшись крылами, махнула
Угадайте, кому? Да, не мне…
И цветенье сирени душистой,
И черемухи гроздья в окне,
И во мху первоцвет серебристый, —
Для кого они? Только не мне…
Равнодушной природы красоты
В этот год для меня не в цене,
Пусть им рад и любуется кто-то,
Но я знаю, что это- не мне…
он в юности любил играть с огнём
и около костровые забавы
манили его, словно водоём,
из сказочной желаемой дубравы.
огонь его встречал, как своего
и гладил беззастенчиво по коже,
в огоне творилось будто, волшебство
и он нырял в астрал неосторожно…
бывало, выгорал внутри, дотла,
чтоб превратиться в жаркую пустыню.
на снег ложились пепел и зола,
… но он, по непонятнешей причине
горел, пылал, не думал ни о чём,
в душе жёг бесконечные пожары,
стремился в свой желанный водоём,
снося судьбы внезапные удары…
с тех пор прошло не мало долгих лет,
промчалось время, как с горы водица.
он научился видеть в мраке свет
и рушить нерушимые границы…
а дОжив до волос своих седых,
смыв прошлые, тернистые дороги,
он научился прикрывать следы,
от неизбежных пламенных ожогов.
В мире детских грез
Нет кровавых слез.
Мир же детских грез
Взрослым — невсерьез.
Историю пишут,
Других побеждая —
Она потому вся
На крови такая.
Смысл жизни, ускользая,
В поднебесье многих манит.
Забери блаженство Рая —
И его для них не станет.
Сколь много дел прекрасных
Ждало часов напрасных.
Сколь многи не родились —
Людьми не воплотились.
Маша знала наперед:
Её замуж кот возьмёт.
Независимость по жизни
Проявилась и в котизме.
Вот и облака наоборот
Где-то под разутыми ногами,
Набирает высоту пилот,
Двигая в кабинете рычагами.
Аромат полетного меню
Пребывает в замкнутом пространстве.
Нахожусь я в этом дежавю —
Как же это будет по испански?
Разговорник я в руках кручу
Варадеро, русо, интуристо…
Я мечтал о Кубе, вот- лечу !
Утолить с мохито любопытство.
Самолетной мордой со стеклом
Вниз идем из прелестей озона,
Чтобы насладиться майским днем
На другом конце Земли от дома.
ни о чем
не захочется думать
в эту зелень и в эту синь,
помолюсь
бессловесно, беззвучно
и пространство ответит —
аминь.
и пространство
разбудит желанье
дуб обнять или просто
всплакнуть…
и отпустит обиду сердце,
и вздохнет
облегчённо
грудь.
Не позабыть, не разлюбить твои глаза, улыбку, руки. Ну подскажи, как дальше жить, и научи, как жить в разлуке. Как жить без дома научи, чтобы пером не мучать письма. И спать, не видя, как вночи с деревьев опадают листья. Те листья ветер-сатана сметает в жёлтые сугробы, а жизнь мне лишь одна дана и я её почти угробил. Так подскажи, где мой причал, мне всё постыло, всё нелюбо. И только по твоим плечам истоскавались мои губы!
..
Я верующим был.
Почти с рожденья
я верил с удивлённым наслажденьем
в счастливый свет
домов многооконных…
Весь город был в портретах,
как в иконах.
И крёстные ходы —
… порайонно —
несли
свои хоругви и знамёна…
А я писал, от радости шалея,
о том, как мудро смотрят с Мавзолея
на нас вожди «особого закала»
(Я мало знал.
И это помогало.)
Я усомниться в вере
не пытался.
Стихи прошли.
А стыд за них
… остался.
ЛИШЬ В НЕЖНОСТИ…
*******************************
(Навеяно строками Р. Рождественского —
«Мы — нежность, мы нежность,
Мы — вечная нежность друг друга!»)
----------------------------
И сколько б не промчалось лет,
вот где Любовь ласкает душу —
лишь в Нежности тепло и свет
в любую, за окошком, стужу…
Года бегут, шаги всё тише,
а Нежность льнёт — «всегда при деле»
и хочется подсесть поближе —
успеть сказать…, что не успели…
----------------
Маргарита Стернина (ritass)