Он испытует — отдалением,
Я принимаю испытание.
Я принимаю со смирением
Его любовь, — Его молчание.
И чем мольба моя безгласнее —
Тем неотступней, непрерывнее,
И ожидание — прекраснее,
Союз грядущий — неразрывнее.
Времен и сроков я не ведаю,
В Его руке Его создание…
Но победить — Его победою —
Хочу последнее страдание.
И отдаю я душу смелую
Мое страданье Сотворившему.
Сказал Господь: «Одежду белую
Я посылаю — победившему».
У речки женщина стояла,
белье в речке полоскала.
Полоскала, полоскала,
полоскала, как ласкала.
А лето доброе такое —
хоть погладь его рукою!
И к руке прилипнет ласка,
как к реке прилипла ряска.
А эта женщина стирает,
она руки в кровь стирает.
Ей бы ласки, ей бы ласки,
ну, а ласки — только в сказке…
Да и зима катит в салазках —
а значит, забывай о ласках!
Будет лес, как голый веник.
Да только женщина все верит.
Да только речка все играет!
А в речке женщина стирает.
Бельё крутит, воду мутит,
ждёт того, чего не будет.
Нива зеленым ковром покрывается,
Всё так роскошно цветет,
Солнышко ярче, весна улыбается…
Птичка так сладко поет,
Всем как-то весело, всё оживилося,
Грустно лишь мне одному.
Сердце заныло и тяжко забилося, —
Жду из Парижа жену.
Мне так хочется в отпуск в деревню.
Где поют петухи ранней зорькой.
Где в окно нежно пахнет сиренью.
А на кухне стол с белой скатеркой.
Воду пить из ковша у колодца.
Умываться в прохладной речушке.
На мостке, где дощечка качнется.
Подыграть голосящей кукушке.
Босиком по траве возвращаться.
Чтоб стекала роса мне на ноги.
И природе в любви признаваться.
Позабыв городские тревоги.
Заварить вкусный чай из душицы.
Смаковать, с испеченой ватрушкой.
Эх, ну как мне на это решиться.
Забронировать там комнатушку.
Подлечить изболевшую душу.
И вернуться прекрасной царицей.
Я поеду одна, я не струшу.
Даже если все просто приснится.
Она чиста, она светла
И убрана серебром и златом:
Она душе моей мила,
Она дружна со мной, как с братом
Она стыдится наготы,
Пока всё дремлет в сладком мире; -
Тогда царица красоты
В своей скрывается порфире,
Свой острый взор, блестящий вид
И стан свой выгнутый таит.
Но лишь промчится вихорь брани,
Она является нагой,
Объята воина рукой,
И блещет, будто роковой
Огонь в юпитеровой длани.
Она к сердцам находит путь
И, хоть лобзает без желанья,
Но с болью проникают в грудь
Её жестокие лобзанья.
Когда нага — она грозит,
Она блестит, она разит;
Но гром военный утихает —
И утомлённая рука
Её покровом облекает,
И вот она — тиха, кротка,
И сбоку друга отдыхает.
Солнце будто б с неохотой
Свой прощальный мечет взгляд
И червонной позолотой
Обливает темный сад.
На скамейке я у стенки
В созерцании сижу
И игривые оттенки
Пышной зелени слежу:
Там — висит густым развивом,
Там — так женственно — нежна,
Там — оранжевым отливом
Отзывается она.
Аромат разлит сиренью,
И меж дремлющих ветвей
Свет заигрывает с тенью,
Уступая место ей.
Что — то там — вдали — сквозь ветки
Мне мелькнуло и потом
Притаилось у беседки,
В липах, в сумраке густом.
Что б такое это было —
Я не знаю, но оно
Так легко, воздушно, мило
И, как снег, убелено.
Пронизав летучей струйкой
Темный зелени покров,
Стало там оно статуйкой,
Изваянной из паров.
Напрягаю взор нескромный
(Любопытство — спутник наш):
Вот какой — то образ темный
Быстро движется туда ж.
Сумрак гуще. Твердь одета
Серых тучек в бахромы.
То был, мнится, ангел света,
А за ним шел ангел тьмы, —
И, где плотно листьев сетка
Прижимается к стене,
Скрыла встречу их беседка
В ароматной глубине.
И стемнело все. Все виды
В смуглых очерках дрожат,
И внесла звезда Киприды
Яркий луч свой в тихий сад.
Все какой — то веет тайной,
И, как дева из окна,
В прорезь тучки белокрайной
Смотрит робкая луна,
И, как будто что ей видно,
Что в соблазн облечено,
Вдруг прижмурилась… ей стыдно —
И задернула окно.
Чу! Там шорох, шопот, лепет…
То колышутся листки.
Чу! Какой — то слышен трепет…
То ночные мотыльки.
Чу! Вздыхают… Вновь ошибка:
Ветерок сквозит в саду.
Чу! Лобзанье… Это рыбка
Звонко плещется в пруду.
Все как будто что играет
В этом мраке и потом
Замирает, замирает
В обаянии ночном, —
И потом — ни лист, ни ветка,
Не качнется; ночь тиха;
Сад спокоен — и беседка
Там — вдали — темна, глуха.
Многие хотят видеть, как я сдамся. Обещаю, я вас, обязательно, разочарую.
Он, для меня любовь.
Он, для меня солнце.
Он, мой мир и мой магнит.
Он, мой личный героин,
Я влюбилась сразу.
Так беспроигрышно и так наивно.
Может, я и обожгусь потом…
Но сейчас,
Я верю наивно.
Верю, что будем мы вместе.
Что он назовет меня когда-то своей,
А я глядя на него с обожанием честно признаюсь «мой»!
что ж вы сны во мне клокочете
рветесь в дверь
ледяное одиночество
жжет постель
обещать строчить признания
пить одной
быть привычно наказанием
и виной
я тянусь росточком маленьким
всё не в мочь
нестерпимо ветер ставнями
в профиль дождь
а вчера медовым месяцем
ночь плыла
фонари сегодня бесятся
темнота
утро раннее простужено
слепит глаз
паутина тонким кружевом
разлеглась
в лужах небо опрокинулось
до земли
как мне жить
в аду
счастливою
расскажи…
Я адски жажду реализма!
Осточертела пустота.
Правду искусства, правду жизни —
Всё поглотила суета.
Всё предали, перепродали,
Опошлили и продались.
Ни нот, ни строчек о печали,
Что так переполняет жизнь.
Дешёвка дурням на потребу
И бездуховное враньё.
Как разгадать проклятый ребус
И выгнать к чёрту вороньё,
Что нам клюёт глаза и души,
Чтоб не могли увидеть кто
Наш мир и наши жизни рушит
И покупает за ничто.
Кому же нужно, чтоб мы гнили
И прозябали в забытьи?
И чтоб безропотно влачили
Бессмысленные дни свои.
Кто сочиняет нам законы
И развлекает ерундой?
Как ещё долго миллионы
Будут безмолвною толпой?
Чувства
Однажды перерастают —
На расстоянии
Всё другое!
Нет,
Как снежинки
Они не тают,
Если вас стало
Уже не двое.
Там в мире грёз
Всё ещё возможно,
Им невдомек,
Что уже «другие».
Чувства,
Которым ничто
Не поздно,
И называются
… Ностальгия.
Шар такой чудесной выточки,
А висит на чем — не знаю.
Может, он висит на ниточке
Меж несчастием и раем,
Между слабостью и силою,
И висеть до срока надо, —
Полюбите эту милую
Землю, пахнущую садом.
Когда-то просто мимо проходя
У Вечного Огня ты задержись
Из прошлого посмотрит на тебя
Гранитом облицованная жизнь
Стирая грани между двух миров
Покажет тех, кто головы сложил
За то, чтоб в поколении рабов
Никто из нас сегодняшних не жил
Я хочу тебя обнять.
Но для этого нужно лишь самую малость.
Чтобы горы разрушились от усталости.
И чтоб реки все.
повернули вспять
Где же ты, моя копилка,
Накопил я сколько смог —
Котик с бантиком на шее,
Милый ласковый зверек.
Подарила мне бабуля,
Чтоб, жилось, повеселей,
«На разживу» опустила
В ту копилку сто рублей.
И, лукаво, улыбнулась,
Мол, копи — построим дом:
Корт для тенниса, аллея,
И с бассейном, под окном…
Ты копи, неторопливо,
Чтоб, построить на века,
Шутка — шуткой, но в копилку,
К ста рублям, её пока,
Я прибавил, лишь немного,
Дом, что простоит века,
Мне пока что не осилить,
Бежит времени река.
За окном поют с рассветом,
Птицы — то то стало, веселей
Что поют? Весна проходит,
Ну, каникулы, быстрей
Маму с папой в это время,
Надо меньше огорчать,
И каникулы для взрослых,
Тоже, надо, уважать…
Потому, что год учебный,
Он, с родителями строг.
По второму кругу школа:
Папа, мама, плюс, сынок.
Ты прости меня копилка
Всё оставим между строк.
Что не получилось долго,
И не вышло как-то, впрок…
Дом, потом… На дом не хватит,
А на торт — наверняка.
Я родителей поздравлю
С летним отдыхом, пока…