Удали меня. Разорви уже эту связь.
Я устала бороться. Бороться сама с собою.
Я с ума сойду, если еще хоть раз
Ты посмотришь так, словно я — это самое дорогое…
Удали меня. Мне же надо скорей бежать.
Забываться в делах/заботах, друзьях/подружках.
Я не знаю кто после будет меня спасать,
Если ты еще раз, прижавшись, поцелуешь меня в макушку…
Удали меня. Я потом не смогу свернуть.
Я назад не смогу /вот этого и боюсь/.
Если мы хоть раз еще сумеем вдвоем уснуть —
Мне — конец. Удали меня. Я сама не решусь…
… доставая из портфеля
свои мысли с бородой,
очарован был всегда я
этим светлым водопадом
между мною и тобой.
------
освежающая влага — пошумела как могла,
и тебя зеленым взглядом проводила до угла.
ты унес в своем портфеле
наши общие труды.
вторник (он, не понедельник),
но и мне без них — кранты.
-----
узнать тебя,
вдохнуть или проснуться,
руками согревая пыль…
нельзя, не потеряв, вернуться
в то место на земле,
где счастлив был.
я в сомнениях терзаюсь
и как юный водолаз
постоянно утопаю
в омут слов и зелень глаз…
из причудливых «не знаю»
на атоллах островов
я кораллы собираю
для букетов нежных слов.
я хочу солёность моря
смыть с усталого лица.
есть на свете одно горе,
лишь предчувствие конца…
нам нельзя остановиться,
а поверив в красоту
это время повторится
заполняя пустоту…
------
чем пахнет солнце?
зеленью листвы …
морскою пеной, шепотом прибоя.
соленым бризом и теплом руки
чем пахнет солнце.
может быть, — и мною!
и эту жизнь не в силах изменить
ни бури злой,
ни хмурости сомненья,
мы продолжаем верить и любить,
жить вопреки,
не жалуя смиренье…
не внедряйся в эти дебри,
не ходи — как сам не свой
месяц светит в звездной бездне
словно новый золотой…
жизнь берет всегда нахрапом.
не давая осознать,
так что попусту не аХай
и давай стихи писать…
Она любила купаться в шторм…
Он прятался между скал…
он сошёл с ума от её форм…
но, показав себя в красе за горизонт умчал…
а утром бризом в окно влетел,
он так к людям любопытен …
но, увидев спящую её обомлел…
он бывает в жестокости силён…
но, за ней притихнув наблюдал…
крутился воронкой меж стройных колен…
струйкой воздуха её приласкал …
проснулась от набухших от удовольствия вен…
бешено пульс заскакал…
он заметался между стен…
смёл книги с полок…
уронил фен…
и штору в окно поволок…
она босая вслед за ним…
что за тёплый ветер-костёр…
Что это с ним…
почему в сердце всех стёр …
А он в воздух её поднял…
закружил …
зацеловал…
вертится воронка сильней…
он силу от чувств набрал…
он хотел быть в ней…
он её брал…
а после на пляж опустил…
и завыл, застонал…
нежное тело в ссадинах …
синяках…
что он наделал…
столько боли в её глазах…
пропал страсти запал …
вместо ответной любви там страх…
он понёсся ввысь…
жестокости силы набрав…
бьётся в нём одна мысль…
любовь… он её растоптал…
она ему от одиночества дар…
он всё понимал…
но, его любовь как пожар…
он всё на своём пути сметал…
он человечества варвар…
он ревнивым торнадо стал…
он мстил себе… он людей убивал.
Не томи ты сердечко напрасно,
Оглянись, ведь вокруг красота.
Ты любима, поверь, ежечасно,
Моя жизнь без тебя — пустота.
Годы, годы летят безвозвратно,
Не вернуть, настоящим живи.
Ты вошла в мою жизнь так внезапно…
Пригласила во строки любви.
Повторю, если хочешь, стократно —
Без тебя мне на свете не жить!
Не томи ты сердечко напрасно,
Разреши ему снова любить.
Одесса. 22 мая 2018
для кого мое сердце
павич переводил на сербский
маяковский рубил построчно
пропадая у бриков ночью
для кого меня закалял чернокнижный ковен
день за днём отучая себя бояться
мне не страшно своей закипевшей крови
мне над болью велено посмеяться
для кого моё тело легко и бело
и научено гнуться стонать и виться
для кого я закопана под омелой
и кому в кошмаре должна явиться
долго ждать ли? слеза горюча
даже капля прожжёт до жилок
для кого мне себя суждено замучить?
хоть кого-то я заслужила?
…ворожеи хрипят невнятно
хитро смотрит с икон всевышний
и звучит в тиши мне ответ проклятый
силюсь слышать
но мне
не слышно.
«Евреи имеют „Железный купол“ * - это нечестно».
Верховный комиссар ООН по правам человека Нави Пиллай обрушилась с критикой на Израиль, обвинив его в сознательном и систематичном нарушении международного законодательства.
* «Железный купол» — система ПРО, предназначенная для защиты от неуправляемых тактических ракет.
Это как-то всё нечестно
И неправильно пошло —
Может, это климат местный?
Только что на них нашло —
На жидов, на их Израиль,
Что на карте не видать?
Как сумел, как всех заставил
Войны взять и проиграть?
Вроде все собрались дружно
Взять жидов и порешить:
Их всего-то было нужно
В море разом утопить!
Сколько силы понагнали —
Самолёты, танков строй…
И внезапно нападали,
И давали встречный бой,
Но не зря народ злодейский
Не исчез за столько лет —
Есть какой-то иудейский
Фантастический секрет!
Эх, узнать бы, в чём докука
Да арабам рассказать!
Вот тогда, Израиль-сука,
Будешь ты у нас плясать!
А пока что всё нечестно
И неправильно идёт.
Может, это климат местный?
А народ всё ждёт, всё ждёт…
Сыны небес однажды надо мною
Слетелися, воздушных два бойца;
Один — серебряной обвешан бахромою,
Другой — в одежде чернеца.
И видя злость противника второго,
Я пожалел о воине младом:
Вдруг поднял он концы сребристого покрова,
И я под ним заметил — гром.
И кони их ударились крылами
И ярко брызнул из ноздрей огонь;
Но вихорь отступил перед громами,
И пал на землю черный конь.
За всё, за всё тебя благодарю я:
За тайные мучения страстей,
За горечь слёз, отраву поцелуя?
За месть врагов и клевету друзей,
За жар души, растраченный в пустыне,
За всё, чем я обманут в жизни был…
Устрой лишь так, чтобы тебя отныне
Недолго я еще благодарил.
«Лермонтов не умел и не хотел скрывать свои мысли, маскировать чувства. Он оставался доверчивым и неосторожным. И больше, чем открытая злоба врагов, его ранила ядовитая клевета друзей, в которых он ошибался. И чувство одиночества в царстве произвола и мглы, как назвал николаевскую империю А. И. Герцен, было для него неизбежным и сообщало его поэзии характер трагический. Его жизнь омрачала память о декабрьском дне 1825 года и о судьбах лучших людей. Состоянию общественной жизни отвечала его собственная трагическая судьба: ранняя гибель матери, жизнь вдали от отца, которого ему запрещено было видеть, мучения неразделенной любви в ранней юности, а потом разлука с Варварой Лопухиной, разобщенные судьбы, политические преследования и жизнь изгнанника в последние годы… Все это свершалось словно затем, чтобы усилить трагический характер его поэзии».
И. Л. Андроников
Плачет сердце. На бумагу
Льётся строчек — слёз поток.
Мысли — дикая ватага.
Чувства — спутанный клубок.
У несчастного поэта
Кто-то душу уволок.
И теперь сидит и плачет
Разобиженный поэт.
Умирает, не иначе,
Рифмоплёт во цвете лет.
Потому что от любимой
Третий час ответа нет.
Признавался так и этак:
И стихами и цветком.
Подарил ей шесть конфеток,
Шоколадку с пирожком.
А она пообещала,
Что подумает потом.
Ждёт поэт. Поэт страдает.
Ветер страсти в голове
Листья — строчки обрывает
И ревёт как дикий зверь
И швыряет на тетрадку
Боль несчастий, боль потерь.
Ни ответа, ни привета,
От любимой, ничего.
И шуршит перо поэта
И не ведает того,
Что уже через неделю,
Новым образом влеком,
Будет так же он томиться,
Будет плакать и страдать,
Мучить рифмами страницу,
Пачкать чувствами тетрадь,
Но уже другой красотке
Все творенья посвящать.
Эдуард:
«Ну давай на пробу, первый пилотный заказ: между Эдуардом и Натальей начались охлаждаться чувства, все вроде есть и квартиру купили и мебель новую взяли, у нее на работе (бухгалтер в музыкальной школе), у него в бизнесе все вроде тоже хорошо. Ну вот что-то перед ними встало с ее стороны какая то порой напорственность с самомнением, а с его невнимание из-за нехватки времени — бизнес.
Ну вот примерная картина, может попытаешся, а вдруг пойдет.
Что-то ты, Наталья, мне совсем не рада.
Раздражённо смотришь ты в мои глаза.
Я пришёл с работы. Будь она неладна.
Задержался малость — лишь на два часа.
Помолчи минуту! Упрекать не надо.
Знаю я что хочешь ты сейчас сказать.
Отнимает бизнес у меня всё время.
Сил не остаётся чтоб с тобой побыть.
Жизнь идёт по плану, по обычной схеме.
Да и не умею по-другому жить.
Деловые люди — мы такое племя:
Нас связала с делом золотая нить.
Подожди, Наталья! Будет день свободный.
Мы его с тобою сможем провести.
Я готов всё сделать, что тебе угодно
И куда угодно в этот день пойти.
Или если будет он совсем «не лётный»,
Будем дома вместе чистоту блюсти.
Ты прости, родная, если чем обидел
И тебя вниманьем, в общем, обделил.
Я несовершенен. Я не небожитель.
Но для нас стараюсь из последних сил,
Чтоб всё в нашей жизни было в лучшем виде,
Чтобы в нашем доме был покой и мир.
Жизнь — вопросов длинный список.
Жизнь — короткий ручеёк.
Вроде был к ответам близок,
Но не сдал экзамен в срок.
Вся судьба — лишь пара строчек
Между двух нелепых дат.
А за ними жирный прочерк
Так похожий на канат.
Наш удел мелькнуть и сгинуть
Растворившись в бездне лет.
Снова тело будет глиной.
На Земле бессмертных нет.
Но всё это не причины
Обижаться и стонать.
Все мы эту жизнь покинем.
Никому не избежать
Расставанья и забвенья
И ухода в мир иной.
Значит каждое мгновенье
Нужно быть самим собой
И вдыхая полной грудью,
Наслаждаться тем что есть.
И пусть будет, то что будет.
А пока мы всё же здесь,
Есть возможность веселиться
И по поводу и без.
В этом мире — на границе
Тихой вечности небес.
рисую. что-то с руками. и кажется парализован той мышцей лица, что чувствует ветер. — а может ты самая очаровательная на свете — нет. — раз.цвет.рассвет. я должен быть не в этом месте. если те кто скажет какого цвет свет? — мой точно отдаёт морем. тебе совершенно не будет полезен. мир тесен, но ты далеко. отстранись ещё на какой-нибудь миг. вода пресная. волосы липнут к лицу. привык? — когда мы вместе меня не заменят те, кто до, а после будет поздно для всех тех, кто был когда-то уместен. и не переношу на дух. кто будет в декабре моей невестой? а ты, ты сможешь рассказать всё вслух? — шёпотом разве что. хватит уже.закрывай окна. в голове и душе.
Доверчивость карается людьми…
Доверчивость карается безбожно…
Доверившись совсем неосторожно —
Ты милости потом от них не жди.
Доверчивость карается людьми…
Наивность — оправданием не будет…
Её потом любой легко осудит…
И ты живёшь… Но… Вся душа в крови…
Доверчивость карается людьми…
И от мечты осталось пепелище…
И ты бредешь, как погорелец нищий…
Взлететь бы… Только крылья обожгли…
Что мне делать с тайной лунной?
С тайной неба бледно-синей,
С этой музыкой бесструнной,
Со сверкающей пустыней?
Я гляжу в нее — мне мало,
Я люблю — мне не довольно…
Лунный луч язвит, как жало, —
Остро, холодно и больно.
Я в лучах блестяще-властных
Умираю от бессилья…
Ах, когда б из нитей ясных
Мог соткать я крылья, крылья!
О, Астарта! Я прославлю
Власть твою без лицемерья,
Дай мне крылья! Я расправлю
Их сияющие перья,
В сине-пламенное море
Кинусь в жадном изумленьи,
Задохнусь в его просторе,
Утону в его забвеньи…
Он пахнет туманом северных цветов…
он пахнёт дорогОй замшей…
он пахнет счастьем слов…
он пахнет победой к ногам павшей…
он пахнет кожанным белым креслом…
он пахнет мной от страсти уставшей…
он пахнет плачущим льдом…
моего одиночества в его руках растаявшем…
он пахнет апрельским лесом…
он пахнет океаном оттаявшем…
он пахнет ельником…
он пахнет конём не оседланным …
он пахнет мужчиной-Богом…
он пахнет мне природой данным…
он пахнет соитием наших тел…
нашей любви ароматом…
наших чувств запаха беспредел …