Цвети моя Армения, почти, моя семья,
Красивая и гордая, как дева у ручья,
Я дочь твоя, приемная… Чужая кровь во мне,
Но, как же часто милая ты снишься мне во сне
Твои вершины снежные и абрикосов вкус,
Кто ж мог подумать, бала джан, что, так, в тебя, влюблюсь…
Твой виноград, долма твоя и дудука напев,
Душа с ним на одной волне… Да, разве, ж это грех…
Сияй на радость всей земле, алмаз, в горах Кавказа!
Как я тоскую по тебе, пусть, не была ни разу…
Твои великие сыны тебя, по свету, славят,
Пусть от печалей, бед, тревог, Господь, теперь, избавит!
Координаты времени условны.
Привычно говорим — задолго до.
До нас. До наших дней. До нашей эры.
До Рима. До Пилата. До Голгофы.
До Ноя. До ковчега. До потопа.
История — вся сплошь — задолго до.
Живущие меж прошлым и грядущим,
все тщимся заглянуть как можно дальше.
За нами — тьма, и перед нами — тьма.
Так и живем меж тою тьмой и этой,
на крохотном пространстве между ними —
живем, как в ожидании Годо.
И как ни жаль, о друг мой, но похоже,
что мы с тобой живем на свете тоже
задолго до, мой друг, задолго до.
Если б мои не болели мозги,
Я бы заснуть не прочь
Рад, что в окошке не видно ни зги, —
Ночь, черная ночь!
В горьких невзгодах прошедшего дня
Было порой невмочь
Только одна и утешит меня —
Ночь, черная ночь!
Грустному другу в чужой стороне
Словом спешил я помочь
Пусть хоть немного поможет и мне
Ночь, черная ночь!
Резким, свистящим своим помелом
Вьюга гнала меня прочь
Дай под твоим я погреюсь крылом,
Ночь, черная ночь!
Какая штука жизнь —
Мы были порознь.
Свела судьба на миг
И были «розы».
Ласкал сердца «рассвет»
Душ окрыленных,
Казалось в мире нет
Таких влюбленных.
Казалась «по плечу»
Любая доля!
И мнилось — я лечу!
Но падать больно…
И рушатся мечты —
Она же в браке!
И от стихов листы
Грустят во мраке.
Бумага стерпит все,
Но я же — крепче.
«Прощай». Оставь её —
Ведь ей — не легче…
Кто-то
упрямо и властно
мне смотрит в затылок,
требуя —
обернись,
оглянись!
А я не оглядываюсь —
догадываюсь,
что увижу,
когда обернусь.
Там,
у меня за спиною, —
мосты,
сожженные мною,
взрывов огненные кусты,
крест
у двести второй версты,
свет одинокой звезды.
А дальше,
если дальше еще оглянуться назад, —
сад,
где яблоки до сих пор на ветках висят,
и листья не увядают.
Яблоки моего детства не опадают.
Яблоки моего детства,
там,
у меня за спиною,
упадут только со мною,
однажды,
когда я обернусь туда.
Вот и иду,
стараясь не оборачиваться,
хотя слышу, как яблони мои
шелестят в тишине,
и дорога моя,
удлиняясь,
все укорачивается,
и чем дальше они —
тем ближе они ко мне.
…до краев разольется вечер,
будто занавес-прямо в пол,
ты ни капли не рассекречен,
(хоть и душу всю распорол),
тонким лезвием по живому,
разрезая туманов гладь,
к дню повторному сороковому
ты, пожалуйста, жизнь уладь,
а от слов и тепло, и дурно,
забери, укради, своруй!
мое сердце — миниатюрно,
со своим его сформируй,
чтобы билось и чтоб стучало,
как холодный и спелый град
по стеклу. Так… начнем сначала:
страсть, свидания, виноград…
Ольга Тиманова «Мое лекарство»
Давайте помянем
Наши мечты
И надежды юных лет.
И жить перестанем
С призраком,
Которого попросту нет.
Сколько уже за плечами?
А мы слезы всё
Льем об упущенном.
Эх, не передать и словами,
Всех сожалений
О неслучившемся будущем.
Да, очень горько
Травят мысли
И без жалости нас грызут.
«Ах, если бы только…» —
Мелькнула обида,
И снова боль несмеренная тут.
Давайте, не чокаясь, стоя…
За юную пылкость
И мир под ногами.
Давайте, уже не скрывая горя,
Поплачем о том,
Чего не случилось с нами.
Такое маленькое «я»
И как, однако, всё нам застит,
Какие порождает страсти,
Сюжеты сложные кроя!
Всего лишь буковка одна,
Но сколько места занимает,
Какие позы принимает!
Куда ни глянь, — везде она.
И как-то жаль её до слёз —
Ведь круглые хлопочет сутки,
Свободной — просто ни минутки,
А ветер дунул и унёс.
И всё-таки нас жалко очень:
Наш век так сильно укорочен,
К тому ж так мало смыслим мы
В вопросах лета и зимы,
В вопросах тьмы, в вопросах света.
Не спим, бывает, до рассвета,
Стараясь что-нибудь понять,
Вопрос болезненный поднять
Про то, что значит жизнь земная,
Кому задать его, не зная.
Бастуйте все! Долой оковы!
Долой тяжёлый рабский труд!
Долой тираний основы,
И цепи со звоном пусть падут!
Бастуйте все, все за свободу…
И Богу модному в угоду
России мощь, богатство, честь
Спишите на алтарь принесть!
Бастуйте все! Настало время,
Прикрывшись блеском громких фраз,
Труда и знания сбросив бремя,
Все благ требовать зараз!
Пусть кровью братской Русь святая
Обагрена, напоена,
Огнём пожаров залитая
Пускай до тла разорена-
Бастуйте все! Пусть иностранцы
Войска и флот к нам пришлют,
Пусть благородные германцы
Балтийский берег отберут,
Край Туркенстанский-англичанье,
Сибирь-японцы, — что ж с того?
Бастуйте дружно Россияне,
Вам дела нет ни до чего.
Бастуйте, кровь ручьями лейте,
Душите брата, как врага.
Но только говорить не смейте,
Что вам Россия дорога.
Димитрий Лухманов.
1906.год.
Я удивляюсь: сколько в мире зла
И черствости в людских сердцах и душах!
Быть может, это горе от ума
Сознанье человеческое рушит?!
День ото дня растет людское зло
И множится прогрессией в народе.
Быть бессердечным — это ремесло.
А добрым, почему-то, быть — не в моде.
Все в жизни нашей только «дашь на дашь»,
И, кажется, по воле злого рока
На безразличие сейчас ажиотаж,
А на отзывчивость желающих немного.
Ни поддержать и ни подать руки
В наш век теперь не правило, а норма.
И те, кто были некогда близки,
Друг другу перегрызть готовы горло.
Куда мир катится? Зачем и почему?
Верните доброту обратно людям,
Мир без войны и свет, и теплоту,
Покой и счастье. Пусть все это будет!
Добро вернется в сотни раз сильней
И приумножит ваше состоянье,
Вам стоит лишь немного стать добрей,
И к ближним относиться с состраданьем.
Один не воин в поле, это да,
Но вместе, безусловно, мы — сильнее,
И можем растопить ту толщу льда,
Которая мешает быть добрее!
Несите людям благость и любовь,
Дарите нежность, ласку и вниманье,
Словами не старайтесь уколоть
И чаще относитесь с пониманьем!
И каждый, кто услышит мой призыв,
Украсив мир теплом и ярким светом,
Своим поступком совершит прорыв
И осчастливит многих на планете!
ЕГЭ и ОГЭ — близнецы-братья,
Что ещё более их теперь ценно?
Мы говорим ОГЭ — подразумеваем КИМы,
Мы говорим КИМы — подразумеваем ЕГЭ…
И звучала юная соната,
Обещая ласку и тепло,
Было хорошо и мне когда—то,
Было… но в забвение ушло.
И грустит кудрявая берёза,
Вспоминая светлые года,
Каплями росы сверкают слёзы,
Не журчит прозрачная вода.
И тоскует раненое сердце
По мотивам радостных сонат,
Но от грусти никуда не деться,
Не задышит счастьем звукоряд.
Всё проходит: радости и горе,
Звонкий смех и тихая печаль.
Только почему же мне до боли
Дней, ушедших в прошлое, так жаль?
Троица нынче ранняя.
жалко тепла нет.
нынче весна нежеланная
ветер. осадки. снег.
хочется солнышка яркого
синего неба… не серого.
хочется как подарка
щебета птичек в сквере.
только и радуют жёлтые-
вестники мая — цветы
смелые одуванчики
мальчики странной весны.
…я приседаю на корточки
и улыбаюсь им.
солнечные мои зайчики…
холодно вам одним.
--
ночью был ветер, гроза
молния на полнеба
бог оборвал провода.
чтобы с тобой…
мы не встретились
Налей, мне вина и добавь к нему капельку крови
Пусти мне по венам твой сладостно-жгучий настой…
Не дай захмелеть, напои мою нежность любовью
И музыкой ветра, рождающей вечный огонь …
Запястий миндаль одурманит беспечностью лета
И дрогнувший палец, как птица у кратера губ…
Хочу быть твоим -
Искушеньем, безумием, светом…
Полуночным бредом и жаждою трепетных рук…
Позволь, задохнуться в истоме твоих поцелуев!
Позволь раствориться в блаженстве сгорая до дна!
В огне наслажденья, как море волною бушуя
Позволь мне испить, этот терпкий нектар
До конца!