«Блокпост „Акация“»
Ну вот и всё, остались мы —
Я и Андрюха с Костромы,
В живых на нашем блокпосту среди акаций,
Есть пулемёт, есть автомат,
Есть мой подствольник без гранат,
И где-то далеко комбат хрипит у рации
Нам батя в рацию кричит:
«Всем действовать по плану «Щит!»,
А нам с Андрюхой всё равно — что щит, что меч…
Наш лексикон предельно прост,
Идёт атака на блокпост,
Нам не до планов, нам бы головы сберечь
Горячих скатов чёрный дым,
Орём: «Спецназ непобедим!»,
Хоть чёрным стал Андрюхин
Краповый берет, и у его КПВТ
Есть нотки в голосе не те:
Как говорится, чем богат — другого нет
Я посчитал сквозь эту тьму —
Примерно сорок к одному,
А это — пуля или плен, одно из двух,
И оба поняли — хана,
Но тут очнулся старшина,
И матом поднял наш почти упавший дух
Я слышу, он орёт сквозь дым:
«Ща рукопашную дадим,
Едрёна сила, чтоб твою, державы мать…»
Вот этот краповый берет —
Бесплатный пропуск на тот свет,
Для тех скотов, что захотят его сорвать
Потом всё было, как во сне:
Пришли ребята на броне,
Кругом свои, и наша кончилась война,
А мы сидим, как дураки —
Спина к спине, в руках — штыки,
Акация, блокпост, и тишина…
И что-то говорит комбат,
И мы смеёмся невпопад,
И матерится, как сапожник, старшина —
Мы были здесь, и не сдались,
Но пятерых не дождались
Кого-то — мать, кого-то — дочь, кого — жена
Я поднимаюсь во весь рост,
За мой расстрелянный блокпост,
И сам не верю, что я цел и невредим,
И белой краской на посту,
Чтоб было видно за версту,
Я написал: «Спецназ непобедим!»
И белой краской на посту,
Чтоб было видно за версту,
Я написал: «Спецназ непобедим!»…
Чужих людей не бывают,
бывают чужие шапки,
дачи или перчатки,
чуждые города.
Чужих детей не бывает —
слышите — никогда.
Чужих людей не бывает!
Не бывает чужих детей!
И бед чужих не бывает.
И даже чужих идей.
Мира коснувшись нашего,
к сердцу спешат они.
Сердца не бойтесь вашего!..
Боли его, любви!..
Не спешите другого
поранить стужей
взглядов или речей!
Всем нам когда-нибудь
будет хуже
в бездне земных ночей.
Дайте руку ему —
и взойдут в его сердце цветы
и порадуют небо
яркими лепестками.
И будем жить в мире
из света и доброты.
Не надо держать
прекрасное под замками.
Не бывает в мире чужих людей!
И чужих детей — поверьте мне — не бывает.
Не бывает в мире плохих людей —
бывают лишь те, о ком забывают.
Ультрамарин Луны
сжигают ночи,
жаль!
Приходит день с рассветом,
приносит он печаль.
Не сказано так много,
осталось позади!
А впереди тревога,
и боль души внутри!
Но много изменений,
тот дивный свет таит.
Собою он то манит,
то будто отдалит!
Суровую реальность,
и важность естества.
Не что неизмеримо,
и не проходит зря!
Ведь свет ты этот помнишь?
Он для тебя один,
забытые минуты из праха воскресил!
Выл осторожно, слушал дыханье
Жизни железно — дорожного цвета.
Ты так прекрасна, а я жаждал ответа,
Сколько печали несет это знанье!
Соль на мозоли — смешные идеи,
Мир тесен так, что и ты не одета.
Запахи пыли и крови Завета
Сбросило лето, сбросило лето.
Поэты с губами на бедрах горячки
Летят без разбора во все дорогое,
И каждую ночь, воскресая из спячки,
Срываются в лютое, смертное, злое.
Переплыли Исаакий, что лысой горою
Вырос вчера и молчит между нами.
Спи мой гранит, я плейбоем накрою
Печальную песню о Блоковской даме.
Ограничены матом возможности мира,
И язык ни причем, здесь другие проблемы.
Человек в небесах — это майна и вира,
И тебе ни к чему звук на высшие темы.
Знай, что времени нет, есть безумие воли,
Только силой любви можно выйти за грани.
Перейти это поле, сдохнув от боли,
И закат весь в крови, и рассвет этот ранен.
Он свернул горизонт, он прокрался веками
В снов твоих семя, в снов твоих горло,
Он кидался стихами о Блоковской даме
Так чтоб проперло,
Пел что времени нет для тоски и печали,
Пел что времени нет для любви и для боя.
И не важно, что черти по трубам вкачали,
Вскрыл потоки сознанья он бритвой-рукою…
И упал лицом в Правду, и пытался подняться.
Если ты не поможешь, он не выйдет из драки,
Но на сердце твоем надпись — не прислоняться!
Он глупее поднявшейся в космос собаки.
Он рефлексы свои как катетер срывает,
Он вдохнул стратосферу и горит как комета,
И от боли, отчаяния, ярости лает
На звезду, исхлеставшую ветками света …
Формулу счастья не вывел никто,
Может не стоит пытаться.
Счастье, когда в твоем сердце легко,
Хочется петь и смеяться.
Счастье, когда твои живы родители,
Рады они всем успехам твоим.
Счастье, когда никого не обидел ты,
Счастье, когда его даришь другим.
Счастье, когда твои дети растут
И вместе с ними ты мир познаешь.
Когда ты сына, крепко взявшись за руки,
Впервые в жизни в школу поведешь.
Счастье, что дети твои повзрослели,
Строят теперь они гнезда свои.
Что до сих пор почитают родителей,
Внуков они к тебе в дом привели.
Счастье, когда в твоем доме уют
И возвращаясь с работы,
Знаешь, что дома всегда тебя ждут,
Нежность, любовь и забота.
Счастье, когда ты имешь друзей —
Добрых, надежных, хороших.
Ты к ним с любою своей бедой
Когда угодно обратиться можешь.
Многие скажут, что счастье в богатстве,
Сделать карьеру и признанным быть.
Спорить не буду — возможно, вы правы!
Но счастье мое — это жить и любить!
Счастье - просто жить на свете этом,
Радоваться солнцу, небу и ветрам,
Счастье — ощущать себя в душе поэтом,
Знать, что ты любим и любишь сам!
Формулу счастья пусть каждый выводит
В жизни своей и решает как жить.
Мы рождены, чтоб на планете этой
Творить добро и всем его дарить.
Скажите, для счастья, а много ли нужно?
Проснуться с рассветом, прошлепать по лужам;
Ответить улыбкой своей на чужую,
И в чьей-то душе найти душу родную;
Во всем и всегда оставаться собою,
Все делать лишь только по собственной воле,
Найти красоту в том, что нас окружает,
Не думать о том, кто нас вслух обсуждает.
Быть Богу за все благодарным с лихвою,
Ко всем относиться с добром и любовью.
И помнить: мы то, что собой отражаем
И вырастет то, что мы сами сажаем.
Как есть принимайте любые ненастья.
И знайте, что в вас и живет ваше счастье!
Пытаясь уложить её в кровать,
Он куклой называл, и гладил ляжки…
Вот только, блин, облом — ни лечь, ни дать,
Печаль, когда ты кукла-неваляшка.
Я говорю ему (зачем, к чему, будто от этого толк),
Что от оргазмов до лирики — оттеннннна!
Он натянуто, как струна:
В какой
сток
идет все то, что не отмечено мною «я»?
Ни в какой.
Хотелось.
Хребет у каждого так отличен,
Где у тебя «не тронь» — мое «нажми!»
И, даже, тому, кто придумает сотни рифм,
Лично,
Я
Говорю,
Не себе:
Ври.
Я заболела этой весной…
бросило тело в жар…
я заразилась тобой…
в ушах был словесный пожар…
что это было со мной…
это просто страсти кумар…
тень от одиночества зимой…
это всего лишь не написанный мемуар…
я ведь и не была с тобой…
тогда: аревуар…
или всё же в мой будуар?
А вы когда-нибудь бежали на износ
За миражом судьбы по миру против ветра.
Чтоб пыль глаза, шипами словно алых роз,
До крови резала бы с каждым километром…
Чтоб от бессилия терять самоконтроль,
Впадая разом в безрассудное теченье…
И чтоб терзала плоть невидимая боль,
Не утихая в глубине ни на мгновенье…
Чтоб сердце в стонах разрывалось на куски
От безнадежности неистового рвенья…
И чтобы львиной силой сдавливал виски
Предел критический иссякшего терпенья…
Мне довелось попасть в такую западню
Как обречённость незавидного сюжета.
Но, несмотря на мрак, отчаянье гоню,
И верю в близость долгожданного рассвета…
дремлет у ног и город, и часть вселенной.
ветер срывает крышу, несёт долой.
всё илюзорно — эти дома. их стены.
… ненастоящесть. серость… над головой.
а ты ломай! ломать ведь легко. не строить.
брызги-осколки, как разноцветный дождь.
это ненастоящее всё с тобою!
это совсем не то, в что ты веришь… ждёшь…
в поисках равновесия, часто падать
костью на острый угол, душой на ложь.
но не познавший боль не оценит радость,
как не оценит жизнь … вот и подытожь.
… дремлет посреди лужи, притихший город.
сумерки. дождь. сирены истошный вой.
это не долго. всё испарится скоро …
эта ненастоящесть … с твоей душой.
Я извиняюсь, тут болванят граждан?
Ну, в смысле, здесь им делают причёс?
Моя супруга, понимаешь, жаждет,
Шоб я постригся — типа я оброс.
— Прошу сюда. Какую хочем стрижку?
Вам покороче или подлинней?
Помолодежней или же не слишком?
Желаем гладко или попышней?
Ко мне таких вопросов быть не надо —
За шо плачу хороший гонорар?
Мне главное, чтоб снял побольше сзаду…
Шо за цирюльник, форменный кошмар!
Почём я знаю, как сейчас стригутся?
Я шо, за модой бдительно слежу?
К нам гости завтра с Киева припрутся,
Видать, лохматый им не подхожу.
Жена сказала: «Сёма, не позорься,
Ты весь зарос, как старый павиан!
Приедут гости! Постригись, помойся,
Шоб радость встречи не испортить нам!»
— Не надо волноваться, всё шикарно —
Вот тут с бочков немножко уберём,
Поправим дело мы элементарно,
Перед гостями в грязь не упадём!
…Ну шо, готово?.. Мать моя родная!
За это всё ты хочешь восемьсот?!
Вот сто рублей — и хватит, я считаю…
Шоб я так жил! С ума сошел народ!
Шо из меня ты вылепил Кобзона?
А эта чёлка? Хоть сейчас в бордель!
— Ах, умоляю, это ж хит сезона —
Ну, просто жутко вам идёт модель!
Шо жутко, это верно ты подметил…
Ну всё, пойду супруге покажусь —
Хотела, шоб гостей прилично встретил?
Ну шо ж, теперь не жалуется пусть!
Ща зацалую вусмерть тётю Раю
И дяде Фиме зверски улыбнусь…
А если вякнут, то пообещаю
Что скоро сам с визитом к ним припрусь!
Обнажённые души взлетают
И парят в небесах высоко
И скитаются в поисках рая —
Цитадели знакомых богов,
Суетятся и ищут усердно
Ту прекрасную чудо-страну,
Что обещана праведным смертным
И подобно сухому вину
Опьяняет и дарит свободу
От страданий, вины и забот.
Но в лазурной дали небосвода
Никогда и никто не найдёт
Ту державу добра и блаженства
И обещанных кем-то богов.
Тех кому поклоняются с детства,
Чтобы каждый был к встрече готов.
Обнажённые души напрасно
Ищут рай за орбитами звёзд.
В их холодном сияньи бесстрастном
Нет ответа на этот вопрос.
— Где же Бога святая обитель?
Если рай не в глубинах небес,
Как же быть, как добраться, как выйти,
Где поставить тяжёлый свой крест,
Тот который носили с рожденья
И пора бы с натруженных плеч
Снять исполнив своё назначенье
И на райское ложе прилечь?
Но в бескрайних просторах вселенной
Ни следа от эдемских садов.
Всё вокруг преходяще и тленно.
Всё вокруг лишь сплетение снов.
Бесполезны пути и скитанья
По красивым астральным мирам.
Но однажды придёт осознанье
(Или каждый придёт к нему сам)
Что священное Божее царство
Мы все носим всё время с собой.
Наше счастье и наше богатство
Вечно в душах сияет звездой.
Грустные мысли наводит порывистый ветер,
Грустно стоять одному у размытой дороги,
Кто-то по ельнику в сумерках едет и едет —
Позднее время — спешат запоздалые дроги.
Плачет звезда, холодея, над крышей сарая…
Вспомни — о родина! — праздник на этой дороге!
Шумной гурьбой под луной мы катались, играя,
Снег освещенный летел вороному под ноги.
Скачут ли свадьбы в глуши потрясенного бора,
Мчатся ли птицы, поднявшие крик над селеньем,
Льется ли чудное пение детского хора, —
О, моя жизнь! На душе не проходит волненье…
Нет, не кляну я мелькнувшую мимо удачу,
Нет, не жалею, что скоро пройдут пароходы.
Что ж я стою у размытой дороги и плачу?
Плачу о том, что прошли мои лучшие годы…
Не прошу и не жду я ответа.
Пусть же всё остаётся как есть.
Темноту не прорежет луч света,
Если свету приходится тлеть…
Чувство — затушили свечи,
Погас огонь, пламени любви!
Время, стирает эти строки…
Где было написано любовь.
Пока в сердце есть любовь — ты живой…
Но каждый знает, горит бумага,
Но не сгорает лишь сердце «Любовь»