Как на Божий мир, премудрый и прекрасный,
Я взгляну прилежней думой беспристрастной,
Точно будто тщетно плача и тоскуя,
У дороги пыльной в знойный день стою я…
Тянется дорога полосою длинной,
Тянется до моря… Все на ней пустынно!
Нет кругом деревьев, лишь одни кривые
Высятся печально вехи верстовые;
И по той дороге вдаль неутомимо
Идут пешеходы мимо все да мимо.
Что у них за лица? С невеселой думой
Смотрят исподлобья злобно и угрюмо;
Те без рук, другие глухи, а иные
Идут спотыкаясь, точно как слепые.
Тесно им всем вместе, ни один не может
Своротить с дороги — всех перетревожит…
Разве что телега пробежит порою,
Бледных трупов ряд оставя за собою…
Мрут они… Телега бедняков сдавила —
Что ж! Не в первый раз ведь слабых давит сила;
И телеге тоже ведь не меньше горя:
Только поскорее добежит до моря…
И опять все смолкнет… И все мимо, мимо
Идут пешеходы вдаль неутомимо,
Идут без ночлега, идут в полдень знойный,
С пылью поднимая гул шагов нестройный.
Где ж конец дороги? За верстой последней,
Омывая берег у скалы соседней,
Под лучами солнца, в блеске с небом споря,
Плещется и бьется золотое море.
Вод его не видя, шуму их не внемля,
Бедные ступают прямо как на землю;
Воды, расступаясь, путников, как братьев,
Тихо принимают в мертвые объятья,
И они все так же злобно и угрюмо
Исчезают в море без следа и шума.
Говорят, что в море, в этой бездне чудной,
Взыщется сторицей путь их многотрудный,
Что за каждый шаг их по дороге пыльной
Там вознагражденье пышно и обильно!
Говорят… А море в красоте небесной
Также нам незримо, также неизвестно,
А мы видим только вехи верстовые —
Прожитые даром годы молодые,
Да друг друга видим — пешеходов темных, —
Тружеников вечных, странников бездомных,
Видим жизнь пустую, путь прямой и дальний
Пыльную дорогу — Божий мир печальный…
Проходят часы за часами
Несносной, враждебной толпой…
На помощь с тоской и слезами
Зову я твой образ родной!
Я всё, что в душе накипело,
Забуду, — но только взгляни
Доверчиво, ясно и смело,
Как прежде, в счастливые дни!
Твой образ глядит из тумана;
Увы! заслонен он другим —
Тем демоном лжи и обмана,
Мучителем старым моим!
Проходят часы за часами…
Тускнеет и гаснет твой взор,
Шипит и растет между нами
Обидный, безумный раздор…
Вот утра лучи шевельнулись…
Я в том же тупом забытьи…
Совсем от меня отвернулись
Потухшие очи твои.
Безмесячная ночь дышала негой кроткой.
Усталый я лежал на скошенной траве.
Мне снилась девушка с ленивою походкой,
С венком из васильков на юной голове.
И пела мне она: «Зачем так безответно
Вчера, безумец мой, ты следовал за мной?
Я не люблю тебя, хоть слушала приветно
Признанья и мольбы души твоей больной.
Но… но мне жаль тебя… Сквозь смех твой в час прощанья
Я слезы слышала… Душа моя тепла,
И верь, что все мечты и все твои страданья
Из слушавшей толпы одна я поняла.
А ты, ты уж мечтал с волнением невежды,
Что я сама томлюсь, страдая и любя…
О, кинь твой детский бред, разбей твои надежды,
Я не хочу любить, я не люблю тебя!»
И ясный взор ее блеснул улыбкой кроткой,
И около меня по скошенной траве,
Смеясь, она прошла ленивою походкой
С венком из васильков на юной голове.
Так хороши пшеница, рожь
Во дни уборки ранней.
А как ячмень у нас хорош,
Где был я с милой Анни.
Под первый августовский день
Спешил я на свиданье.
Шумела рожь, шуршал ячмень.
Я шел навстречу Анни.
Вечерней позднею порой —
Иль очень ранней, что ли? -
Я убедил ее со мной
Побыть в ячменном поле.
Над нами свод был голубой,
Колосья нас кололи.
Я усадил перед собой
Ее в ячменном поле.
В одно слились у нас сердца.
Одной мы жили волей.
И целовал я без конца
Ее в ячменном поле.
Кольцо моих сплетенных рук
Я крепко сжал — до боли
И слышал сердцем сердца стук
В ту ночь в ячменном поле.
С тех пор я рад бывал друзьям,
Пирушке с буйным шумом,
Порою рад бывал деньгам
И одиноким думам.
Но все, что пережито мной,
Не стоит сотой доли
Минуты радостной одной
В ту ночь в ячменном поле!
В горах мое сердце… Доныне я там.
По следу оленя лечу по скалам.
Гоню я оленя, пугаю козу.
В горах мое сердце, а сам я внизу.
Прощай, моя родина! Север, прощай, —
Отечество славы и доблести край.
По белому свету судьбою гоним,
Навеки останусь я сыном твоим!
Прощайте, вершины под кровлей снегов,
Прощайте, долины и скаты лугов,
Прощайте, поникшие в бездну леса,
Прощайте, потоков лесных голоса.
В горах мое сердце… Доныне я там.
По следу оленя лечу по скалам.
Гоню я оленя, пугаю козу.
В горах мое сердце, а сам я внизу!
Экспромт-шутка на
«Всюду лайки, куда ни взгляни,
Вместо долларов служат они.
Только жаль, что на них купить
Можно лишь то, на что не прожить.»
Igor Novog © * * *
Тут можно поспорить, далекий мой друг,
Смотря сколько лаек собрал ты на круг,
Если штук десять, пятнадцать — фигня,
Долларов нет здесь — одна болтовня.
А если пятнадцать собрал… миллионов,
Ты можешь при жизни царём сесть на троне!
Гугл предложит свою в раз рекламу
Для денег партнёрскую супер-программу.
Живи — не тужи, баблишко руби,
Совковой лопатой валюту греби,
Доллары, евро, фунты и рубли, —
Лишь проверяй, чтобы не нае#ли!
И жизнь хороша, и жить хорошо,
Бабы толпою к тебе голышом.
Виллы и яхты, каждый день «пати»,
Туссуйся, забудь навсегда о зарплате.
О, лаечный мир, красота, популярность,
Вот благодать, счастье жизни всей, радость!
Дерьмо всякое… главное запостить,
Сенсацию в мире известий срубить.
Мол, «Пугачёва взяла — умерла»,
«Кончита Вурст — вот слона родила»,
«Путин развёлся, Путин женился» —
Мир новостей, что ты, бл#дь, удавился!
И вот они… сыпятся… будто дождём, —
Лайки, дизлайки, ночью и днём,
Круглые сутки — центы звенят,
Только глаза у наживы горят.
Кончаю писать, куда не взгляни,
Лайки, лайки, лайки одни, —
Чем больше их есть, тем больше их ждёшь,
Жаль эту х#йню на тот свет не возьмёшь!)))
Влад НЕЖНЫЙ 09/06/2018
Где ты была, когда пылала Троя,
Которой боги не дали защиты?
Ужели снова твой приют — земля?
Ты позабыла ль юного героя,
Матросов, тирский пурпур корабля,
Насмешливые взоры Афродиты?
Тебя ли не узнать, — звездою новой
Сверкаешь в серебристой тишине,
Не ты ль склонила Древний Мир к войне,
К её пучине мрачной и багровой?
Ты ль управляла огненной луной?
В Сидоне дивном — был твой лучший храм;
Там солнечно, там синева безбрежна;
Под сеткой полога златою, там
Младая дева полотно прилежно
Ткала тебе, превозмогая зной,
Пока к щекам не подступала страсть,
Веля устам соленым — что есть силы
К устам скитальца кипрского припасть,
Пришедшего от Кальпы и Абилы.
Елена — ты; я тайну эту выдам!
Погублен юный Сарпедон тобою,
Мемнона войско — в честь тебя мертво;
И златошлемный рвался Гектор к бою
Жестокому — с безжалостным Пелидом
В последний год плененья твоего!
Зрю: снова строй героев Илиона
Просторы асфоделей затоптал,
Доспехов призрачных блестит металл, —
Ты — снова символ, как во время оно.
Скажи, где берегла тебя судьба:
Ужель в краю Калипсо, вечно спящем,
Где звон косы не возвестит рассвета,
Но травы рослые подобны чащам,
Где зрит пастух несжатые хлеба,
До дней последних увяданья лета?
В летейский ли погружена ручей,
Иль не желаешь ты забыть вовеки
Треск преломления копий, звон мечей
И клич, с которым шли на приступ греки?
Нет, ты спала, сокрытая под своды
Холма, объемлющего храм пустой —
Совместно с ней, Венерой Эрицина,
Владычицей развенчанною, той
Пред чьей гробницею молчат едино
Коленопреклоненные народы;
Обретшей не мгновенье наслажденья
Любовного, но только боль, но меч,
Затем, чтоб сердце надвое рассечь;
Изведавшей тоску деторожденья.
В твоей ладони — пища лотофага,
Но до приятья дара забытья
Позволь земным воспользоваться даром;
Во мне еще не родилась отвага
Вручить мой гимн серебряным фанфарам;
Столь тайна ослепительна твоя,
Столь колесо Любви страшит, Елена,
Что петь — надежды нет; и потому
Позволь придти ко храму твоему,
И благодарно преклонить колена.
Увы, не для тебя судьба земная,
Покинув персти горестное лоно,
Гонима ветром и полярной мглой,
Лети над миром, вечно вспоминая
Усладу Левки, всей любви былой
И свежесть алых уст Эвфориона;
Не зреть мне больше твоего лица,
Мне жить в саду, где душно и тлетворно,
Пока не будет пройден до конца
Мой путь страдания в венке из тёрна.
Елена, о Елена! Лишь чуть-чуть
Помедли, задержись со мною рядом,
Рассвет так близок — но тебя зову!..
Своей улыбке разреши блеснуть,
Клянусь чем хочешь — Раем или Адом —
Служу тебе — живому божеству!
Нет для светил небесных высшей доли,
Тебя иным богам не обороть:
Бесплотный дух любви, обретший плоть,
Блистающий на радостном престоле!
Так не рождались жены никогда!
Морская глубь дала тебе рожденье,
И первых вод серебряную пену!
Явилась ты — и вспыхнула звезда
С Востока, тьме ночной придя на смену,
И пастуху внушила пробужденье.
Ты не умрёшь: В Египте ни одна
Змея метнуться не дерзнет во мраке,
И не осмелятся ночные маки
Служить предвестьем гибельного сна.
Любви неосквернимая лилея!
Слоновой кости башня! Роза страсти!
Ты низошла рассеять нашу тьму —
Мы, что в сетях Судьбы, живем, дряхлея,
Мы, у всемирной похоти во власти,
Бесцельно бродим мы в пустом дому,
Однако жаждем так же, как и встарь,
Избыв пустого времени отраву,
Увидеть снова твой живой алтарь
И твоего очарованья славу.
Шум пляски слушая ночной,
Стоим под ясною луной, —
Блудницы перед нами дом.
«Das treue liebe Herz» гремит.
Оркестр игрою заглушит
Порою грохот и содом.
Гротески странные скользят,
Как дивных арабесок ряд, —
Вдоль штор бежит за тенью тень.
Мелькают пары плясунов
Под звуки скрипки и рогов,
Как листьев рой в ненастный день.
И пляшет каждый силуэт,
Как автомат или скелет,
Кадриль медлительную там.
И гордо сарабанду вдруг
Начнут, сцепясь руками в круг,
И резкий смех их слышен там.
Запеть хотят они порой.
Порою фантом заводной
Обнимет нежно плясуна.
Марионетка из дверей
Бежит, покурит поскорей,
Вся как живая, но страшна.
И я возлюбленной сказал:
«Пришли покойники на бал,
И пыль там вихри завила».
Но звуки скрипки были ей
Понятнее моих речей;
Любовь в дом похоти вошла.
Тогда фальшивым стал мотив,
Стих вальс, танцоров утомив,
Исчезла цепь теней ночных.
Как дева робкая, заря,
Росой сандалии сребря
Вдоль улиц крадетъся пустых.
Под тенью роз танцующей сокрыта, —
Стоит там девушка, прозрачен лик,
И обрывает лепестки гвоздик
Ногтями гладкими, как из нефрита.
Листами красными лужок весь испещрен,
А белые летят, что волоконца,
Вдоль чащи голубой, где видно солнце,
Как сделанный из золота дракон
И белые плывут, в эфире тая,
Лениво красные порхают вниз,
То падая на складки желтых риз,
То на косы вороньи упадая.
Из амбры лютню девушка берет,
Поет она о журавлиной стае,
И птица, красной шеею блистая,
Вдруг крыльями стальными сильно бьет.
Сияет лютня, дрогнувшая пеньем,
Влюбленный слышит деву издали,
Глазами длиниыми, как миндали,
Следя с усладой за ее движеньем.
Вот сильный крик лицо ей исказил,
А на глазах дрожат уж крошки слезы:
Она не вынесет шипа занозы,
Что ранил ухо с сетью красных жил.
И вот опять уж весело смеется:
Упал от розы лепесточков ряд
Как раз на желтый шелковый наряд
И горло нежное, где жилка бьется.
Ногтями гладкими, как из нефрита,
Все обрывая лепестки гвоздик,
Стоит там девушка, прозрачен лик,
Под тенью роз танцующей сокрыта.
Не мечите бисер перед свиньями
Красота у свинства не в чести
Их старайтесь обходить сторонкой,
Чтобы всё прекрасное спасти
В потоке сна, иллюзий, жизни,
В разлуках мелочных обид,
Наш мир проходит через призму,
И принимает форму, вид.
Такой, какой хотим мы сами,
В покое — счастье, в гневе — боль.
И что у нас над головами,
Любви сиянье или тролль.
С чем мы приходим в вечность мира,
Да с тем бы надо и уйти,
С любовью светлого эфира,
И с целью чистого пути!
В сиянье света — бесконечность,
В обидах — пробки липких рук.
Так подари же себе вечность,
Поберегись от вечных мук.
Открыв однажды дверь вслепую,
По краю лезвия пройдя,
Поймешь, что только ты рисуешь,
Свой путь для мира, для себя!
Дом у самой околицы,
Алый мак у крыльца,
Колокольня со звонницей,
Даль — не видно конца…
Деревенька родимая,
Средь равнин и полей,
Моя малая родина —
Нету сердцу милей.
Рукотворной березовой
Коль, аллеей, пройдёшь,
В лес, совсем не дремучий,
Без труда попадёшь.
Видишь, белка на ветке,
Рядом — дятел в дупле,
А по тропочке — ёжик,
Всякий, сам по себе…
Ну. а ты, что ж по лесу,
Как в гостях у судьбы…
Туесочек с малиной,
А в корзинке грибы…
Здравствуй, милая родина,
Ты во веки веков,
Пусть хранит Богородмца
От печалей оков.
Родниковой водою,
Меня, всласть напои,
Дай послушать, как ночью
Поют соловьи…
Я усну, лишь, под утро,
Не буди, не тревожь,
Тихо, так, на рассвете,
Лишь колышется рожь,
И куда б не поехал ты
Мир велик и хорош,
Но прекрасней земли моей,
Всё, же вряд ли найдёшь,
Синим искристым пламенем
Среди ржи — васильки,
И туман низко стелется,
Вдоль изгибов реки…
Ты моя иллюзия.
ну и пусть.
Я больше всех боюсь…
что без тебя проснусь.
если бы не ты. не было б меня
не было б стихов и строк всех с рифмой.
не было б закатов. утра и дождя.
о любви и счастье не было бы мыслей.
если бы не я. не было бы звёзд
и полей расшитых сладкой земляникой.
ни росы на травах. ни холодных гроз.
кошки, той что под руку мурлыкала.
маленьких карасиков. котелка ухи
не было б меня.
если бы не ты.
Ну что с тобой моя родная пролилась Грусть твоя к душе моей ты знаешь
И может быть мой путь унылый
И сердцу не даю гореть я силой
Но чувства я свои не скрою и жар
Любви моей порою казнил меня так
Много раз любовь я проклинал собою
И оставался лишь один с своей тоскою
С надеждой пару строк увидеть от тебя
Вот так живу и мучаюсь с судьбою
И запах твой я чувствую волною
И нежность рук твоих я буду ждать всегда…