Отцвела в нежном мае погода,
Белым кружевом сонных аллей.
Задышала ровнее природа,
Проводив своих вешних детей.
Одуванчики вспыхнули ярко,
Но потом поседели и с ветром…
Парашютики из лесопарков,
Улетели за сто километров.
Отцветает колючий шиповник,
Осыпаясь волной лепестков.
И пчела, полосатый садовник,
Аромат распыляет цветков.
Даже вишня вовсю поспевает,
Подставляя под солнце бока.
Надоедливый пух не летает,
Жизнь цветенья всегда коротка.
Только праздник ещё не закончен,
Не нужны ни печали ни всхлипы.
Ведь почти распустился бутончик
Королевы цветения — Липы!
Яркий цвет моих воспоминаний,
Не даёт ночами мне заснуть…
В череде бессмысленных скитаний,
Я ищу один, но верный путь.
Антрацит былого недоверья…
Оттого лиловым шлейфом грусть.
И в любовь карминовую двери-
Открывала зря порой… и пусть.
Бирюзою нежный смех струился,
И светились розовым надежды…
В лунной дымке лучик мой искрился,
Луч Любви, он ярок, как и прежде…
Алый вскрик рождался в поцелуях,
Апельсином лился в окна свет…
И ажур рождался в ветках туи,
Сквозь него просвечивал рассвет.
Моя нежность белым покрывалом,
Растворив индиговый закат.
Твоё сердце тихо укрывала,
И теплел под ним уставший взгляд.
Перламутр однажды мир раскрасит,
Полоса закончится изгнаний…
Так пускай судьбу отныне скрасит-
Яркий цвет моих воспоминаний!
Тишина заглушает дыханье.
Сердцу не с кем стучать в унисон.
Он оставил письмо-завещанье
И ушёл на чужой полигон.
Было слышно ветров щебетанье.
Но шаги заглушил ковёр.
Он ушёл, ненавидя прощанье,
Не желая тревожить твой флёр.
Не будил, ведь всегда расставанья —
Это слёзы. А слёзы — роса.
Спи спокойно и без покаянья,
Одинокая девы краса.
Если выстрел твой дом оминает
И пожары ему не страшны,
Это Он тебя там вспоминает
Без упрёка, без муки, без лжи.
За окнами дождит, гремит над крышами,
Но он сейчас грустит не потому —
К нему во снах опять приходит бывшая,
И смотрят в душу сквозь ночную тьму
Её глаза с пушистыми ресницами…
Тот долгий взгляд прощальный, ледяной
Забыть пытался — дамы вереницею
Менялись, словно цирк передвижной…
Об амнезии молит он Всевышнего…
Жаль, но исправить прошлое нельзя!
…А где-то в небесах рыдает бывшая,
Дождями землю затопить грозя!
мне не хватает тебя всё время
ты вроде рядом, но не со мною
всё, как всегда, по привычной схеме,
только в груди будто что-то ноет.
вырвать с корнями бы это нечто,
чтобы не множились время с болью…
жизнь она, знаешь, не бесконечна
грех не наполнить её любовью.
таким как я стихов не пишут
им места нет в сердцах и душах
от них не сносит напрочь крышу
они покоя не нарушат
таких не видят и не слышат
им никогда цветов не дарят
таким как я стихов не пишут
они их сами вам ваяют
Постепенно действительность превращается в недействительность.
Ты прочтешь эти буквы, оставшиеся от пера,
и еще упрекнешь, как муравья -- кора
за его медлительность.
Помни, что люди съезжают с квартиры только когда возник
повод: квартплата подпрыгнула, подпали под сокращение;
просто будущему требуется помещение
без них.
С другой стороны, взять созвездия. Как выразился бы судья,
поскольку для них скорость света -- бедствие,
присутствие их суть отсутствие, и бытие -- лишь следствие
небытия.
Так, с годами, улики становятся важней преступленья, дни --
интересней, чем жизнь; так знаками препинания
заменяется голос. Хотя от тебя не дождешься ни
телескопа, ни воспоминания.
Летящий в бездну всегда успеет —
С пути не сбиться, не запоздать.
А кто на брюхе ползёт, потея,
Как цель увидит? Ему б привстать…
Но не сумеет, вниз тянет ноша:
Привычки, служба, семья, досуг.
На сто частичек мирок раскрошен,
И слишком замкнут порочный круг.
К чему обиды? Никчемна зависть.
Теряем время с тоской о нём.
А если просто себя представить
Орлом, махнувшим на всё крылом?
Была бы смелость, найдётся время!
Рывок и — в небо, уже летим!
Парим над бездной, парим над всеми,
И цель достойна любой мечты.
Не надо больше пустых движений,
Не надо больше ни в чём спешить.
Найдётся способ для всех решений.
Поспешность — глупость, с ней канешь вниз.
Так что мешает? В чём суть проблемы?
Плыть по теченью — быть на мели.
Без переменных нет теоремы!
Любовь и счастье — определи!
За мечтою, за синею птицею!
Хвост вдали, будто искры зари,
Где лучи рассыпаются спицами,
А вокруг лишь одни пузыри.
Ослепляющим отблеском значимы,
Как мгновения, кратки они.
Наши чувства ещё не растрачены:
Акварельно-размытые сны.
С тем, кто рядом, по-прежнему разные,
До сих пор одиноки вдвоём.
Мы о счастье беседы опасные
Откровенно давно не ведём.
И когда вечер шторкой задёрнется,
Снова месяц печальной ладьёй,
Из обители мрачной затворница
Лёгким пёрышком по мостовой…
Ветерком невзначай уносимая
В несусветную синюю даль,
За прекрасными чувствами, сильными,
На мгновенье всего лишь, а жаль…
Но как только чуть раззанавесится
За окошком наивный рассвет,
В приоткрытых глазах, полумесяцах,
Синеокий, от птицы, привет.
Работа, работа, работа…
Дожить до субботы не просто.
На море безумно охота,
А денег на хлеб и капусту!..
Ещё недавно, от любви хмельной,
Флюиды женщин чувствовал до дрожи.
Вот и сейчас тряхнул бы стариной.
Да страшновато. Оторваться может.
С кем попало счастливым не станешь,
Как не старайся и как не крутись!
Сколько слёз на кулак намотаешь!
Брось всё! Не жалей! Уйди! Попустись!
Струилось время ручейком,
А нам все мало.
Ручьем большим текло потом —
Недоставало.
Потом наполненной рекой,
К примеру, Волгой,
И до конца подать рукой
Уже недолго.
Вчера мы были, спору нет,
А кем мы стали?
Две стервы, им по сорок лет,
И те не дали…:)
здесь нет ни огней, ни дверей, ни окон, лишь прочная черная пустота, да паники тесный колючий кокон, да запах жасминового куста как память о чем-то смертельно хрупком; как все, за что ты себя не простил, падая на пол и в мясорубку ложась переломанными костьми.
здесь нет ни тепла, ни людей, ни даже воздуха, чтобы его вдохнуть. собственный голос, смеясь, расскажет, где кончится твой тупиковый путь и черные кадры проступят резче вдоль длинной дороги из ада в ад. никто не хорош, и никто не вечен, поэтому можешь идти назад. никто никого не спасет от боли, поэтому сдайся и не зови.
здесь нет ни идей, ни побед, ни воли, ни смысла, ни радости, ни любви.
Время застывшее в память крылатую
С болью втыкало осколки судьбы.
Стрелки железные над циферблатами,
Не понимали ни слов, ни мольбы.
Душу терзали минуты тревожные,
Словно ко мне был большой интерес.
И совершая почти невозможное,
Верил я в чудо крылатых небес.
Верил и почерком рваным, и нервами,
С рифмой к сердцам пробирался в стихах.
Чтобы узрели, они здесь не первые,
Кто поборол свой немыслимый страх.
И над обрывом под старыми соснами,
Гордый, довольный, смотрел я вперёд,
Как в тишине умывается росами,
Битый, но сильный мой дружный народ.