Вот и некуда возвращаться,
И по новой легла межа.
Кроме глаз твоих и объятий —
Больше не во что мне бежать.
Упираясь в тебя, как в Б-га,
В одинокой своей судьбе —
Верю я, что ведёт дорога
От тебя — и опять к тебе.
Одиночество канет в небыль,
Не возникнув однажды вновь.
Ты — земля моя, моё небо,
Ты — единственная любовь.
Больше некуда возвращаться.
Вот по новой легла межа.
Я от глаз твоих и объятий —
Не хочу никуда бежать…
Синеглазый, белокурый, он мне нравится всерьёз.
Лук лукавого Амура доведёт меня до слёз,
Если этот лучезарный вдруг прозреет как пиит,
И внезапно осознает: Я — стою, а он сидит.
У меня в руках авоськи: яйца, овощи и хлеб.
Над башкой моей компостер, а в зубах держу билет.
Люди лаются друг с другом, я от ужаса скулю.
Синеокий! Как мне туго! Ты сидишь, а я стою!
Мне цветы дарить не надо, в рестораны не води.
Только милостивым взглядом мимолётно одари!
Восхити меня, попутчик, с шевелюрой золотой —
Предоставь счастливый случай — за меня в толпе постой.
У тебя ведь плечи крепче, шире грудь, сильней бедро.
И тебе в народном вече не сломает чернь ребро!
Я уже как телепатка — в поручень вонзая длань —
Заклинаю тебя: сладкий, если можешь что-то — встань!
Он не встал. Он был упрямым и усидчивым вполне.
Только чёлочку поправил (знать, подумал обо мне).
Дал осечку лук Амура, не стрела — а только пшик.
Синеглазый, белокурый … Но, наверно, не мужик.
Nascentes morimur
…
Алое полотно,
Черное полотно…
Хладны и горячи сочетания розы и рук.
Чей черед целовать эти руки и розы?
Чей черед эту красную каплю укола шипов
На губах языком ощутить откровением прозы.
Сочетанье травы и смертельной усталости строк…
О, как пахла травою ладонь,
О, как тлел возвращенный к цветению бог воздержанья…
Где готических звуков
Черный струился шелк
На нагое всесилье,
На бессмертное обещанье.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118021600115
О, этих равновесий жаркий край,
О, этого цветения покорность…
О, если б знал я, если б только знал,
Что в переводе с тишины мы — невесомость
неправильно звучащих белых слов.
Мы — сшитые без мерки у Портного
В одной из брачных комнат тесноты…
Мы, выпавшие из печали дома
На летние и яркие цветы…
О, если б знал я, что начну писать…
Начну писать так неуверенно — красиво…
О, если б знал я, что поэзией самой
Давно уже приравнен я к ранимым.
Тонко нарезанные буквы наготы
Очерчивают травму расстояний…
В моей коллекции преступной красоты,
Я светом выключенным написал бы драму…
Учебник исповеди эрогенных зон души,
Пандора, девочка моя, слова не умирают…
Гортанно — тающие алостью стихов
Ломают голос и сильнее обжигают.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118021412007
Мы были внимательней,
Мы больше молчали…
Облученные солнцем тотемных мгновений,
Мы обещали Красоте вернуть Любовь…
Расторгнуть брак с суррогатом
Там, где ветви так слабы,
Что не в силах удержать голос птиц.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118021600168
Что такое фото?
Остановленные чувства…
И ты опять как-будто,
Где вишнёвая весна
И мама беременна
Босиком под деревом одна…
Чёрно-белое фото
Но, я знаю
Какого оттенка
На платье сакура в цвету
И про любовь к моему брату,
К первенцу…
А вот смотрю на незнакомку…
Улыбаюсь строгому взгляду,
Какая кокетливая шляпа…
Бабуля, как же ты хороша!
Спустя сорок лет ты это поняла.
И я знаю от тебя,
что здесь ты влюблена…
Остановите чувства
Пусть иногда и грусти
Фото-это эмоций буйства…
Что остановились в одночасье…
Время постучит потом в ненастье,
Но, фото всё же с фильтром счастье.
Есть люди, которых слушать, не спавши, и спать не хотев…
И люди, что льются в уши… не слушать… уйти не согрев…
Есть люди, к которым ночью, по углям, сорвав ступни…
И люди, что обесточив, сжигают счастливые дни…
Есть люди, которым веришь… и любишь сто лет спустя…
И люди с захлопнутой дверью… не пустишь, даже простя…
Есть люди, которых мало… цены драгоценностям нет…
И люди, что едут с вокзала… но ты им не греешь обед.
Я так хочу узнать, что счастлив ты,
Что все сейчас именно так, как хочешь.
Что исполняются твои мечты,
Что не один проводишь ночи.
Есть рядом тот, кто сможет поддержать
И вдохновить, и иногда направить,
И выслушать, взяв за руку, и просто помолчать,
От пустоты в твоей душе избавить.
Я так хочу узнать, что счастлив ты.
Я не смогла помочь тебе, как я ни старалась.
Не получилось вывести тебя из темноты.
Ты будешь счастлив! Ведь надежда у меня ещё осталась.
Люблю поесть, люблю не дорого,
От общепита прошу не многого:
Хочу свой бургер без «подошвы»,
И пиццу хочу, конечно, хорошую,
Чтоб корочку тоже хотелось доесть.
Не «кетчонеза» блевотную смесь,
А соус, в который душу вложили,
Зеленью свеженькой оживили.
Сашими еще хочу я попробовать,
Только не надо, не надо уродовать
Сочную вырезку соком лимона,
Запахом мяты, кензы, кардамона!
Хочу на доставку сей «дегустейшен»:
Стейк по карману, но — наивкуснейший,
Хочу я шаверму вместо шаУрмы,
И пусть, с*ка, думают, что я самый умный,
За пятихатку хочу оливьеху,
Чтобы кило и соточка сверху.
Хочу, но в Москве, увы, так не принято,
Гони кучу денег за качество «лимитэд».
Может, пора уже в Питер податься?
Едой наслаждаться, в блоге сниматься…
Но, от живущих ныне в Москве,
Вопрос риторический зреет вполне:
Когда же с едой и ценой станет лучше?
И где же «от Друже» Вкусные суши?
*лимитэд — англ. limited, ограниченный.
Из чего состою лично я…
Из брильянтов и шоколада,
Из нарядов своих дорогих,
Мне дешёвых, увы, не надо,
Из колец, золотых, с изумрудами,
Ожерелий и бус жемчужных,
Из любови своей и нежности,
Оказавшейся вовсе ненужной,
Состою из слов зарифмованных,
С осторожностью кличу стихами,
Из шампанского, с икрою и клубникою,
Из того, что, называют пустяками…
Из рассвета весеннего чистого,
Из заката багряно осеннего,
Из дождя грибного летнего теплого,
Новогоднего снега с веселием.
Из секунд, минут, часов, дней и лет,
Сколь мне в жизни судьбой отпущено,
И, прожить. в примирении с прошлым,
И не каяться, чтоб, перед будущим…
ИЗРАИЛЬТЯНАМ
Днём и утром, вечером, в полночь,
Выгоняйте левую сволочь,
Увидав лишь её у двери,
Дорогие мои евреи!
ОТ ХАНЖЕЙ
Нет в аксиоме малой йоты шутки,
Поняв её, не стоит гнать взашей:
Чем в зрелости искусней проститутки,
Тем в старости в них больше от ханжей.
Я засыпал усердно
в преддверии
зари…
Вдруг постучало сердце,
негромко.
Изнутри.
И с самого начала
притронулось
к плечу:
«Я тридцать лет
молчало.
Поговорить
хочу…
Пересыхает лето.
Дожди приходят
редко…
Твоя
грудная
клетка
тонка,
а все же— клетка!
Она
кромешней ночи,
меня теснит
она!
Я
вечно
в одиночке.
А в чем
моя
вина?
Ворочаюсь —
живое, —
подсчитываю
дни.
Пусти меня
на волю!
Клетку
распахни!
Себе я крылья
выращу
и все сумею.
вынести…»
Стучится сердце:
«Выпусти!!.»
А как его я
выпущу?
господи !!
он давно меня так не брал!
настойчиво.
голую. целовал.
губами влажными.
да с дикой жадностью.
он с тела слизывал
за каплей каплю.
господи !!
он на коленях. сейчас начнётся.
и с неба рухнет
лучами солнце.
горячей липкою
кожей тел.
костёр любви
в водопаде стрел.
господи !!
как он давно в меня так не входил!
с такою силою.
с такой жестокостью.
он всю до дна
меня вылюбил.
с волшебной нежностью.
с безумной похотью.
господи !!
а он сорвал с меня все оргазмы!
от сладкой боли.
до диких спазмов.
я так давно
не царапала спину
и прогибалась
под его силой.
господи !!
он так давно… и я так давно.
не отпускала.
зажав ногами.
а он завис,
улыбаясь ждал
довольный тем,
что случилось с нами
…ПОЧТИ ОНЕГИН…
…Стою пред вами, словно паж,
но я давно уже не ваш
и с вами здесь лишь потому,
что скучно в жизни одному…
Быть данным вам судьбой в нагрузку,
я не хочу — оденьте блузку…
(ЮрийВУ)