«Вы не поняли, мисс, я совсем не прошусь к вам в постель.
Мне вот только казалось, нам есть, что поведать друг другу.»
(А. Макаревич)
Счастье бродит по свету — усталый седой пилигрим.
Кто-простив, кто-поняв, по лесам его ищет, по долам.
Ну, а это, всего лишь, когда любит тот, кто любим,
Остальное все — эхо от отзвуков главного соло.
От последней черты, до рождения путь недалек.
Чью судьбу нам хранилище выдаст, змеи или птицы?
Вы не поняли, лорд, мне не нужен был ваш кошелек,
Просто мне показалось, что ангел меж нами струится.
Сеть заброшена в море интриг и фальшивых страстей,
Пусть суденышко тонет, мы, все-таки, жаждем улова.
Но на грани высокого света и царства теней
Нам всего — то и нужно одно человечное слово.
Моих грез обезумевших гордая высшая знать
От меня прямо к небу, взметнувшись, летит без испуга.
Вы не поняли, сэр, я не думала вас соблазнять,
Просто мне показалось, что сможем услышать друг друга.
Пусть дожди, как в тамтамы, в окно мое яростно бьют,
И прожектор луны за колючею проволкой в зоне.
Не могу я писать, если душит покой и уют,
Если сердце молчит, а душа моя спит, а не стонет.
Со своим одиночеством сяду один на один,
Разолью по стаканам горячую, сладкую брагу.
Как вы правильно поняли все, нежный мой господин,
Отворите окно и подайте перо и бумагу.
2002 г.
Я видел парады планет
И космические конфетти.
В ночном небе зажегся
Знакомый фитиль.
Меня разбудил голос,
Он сказал: мы ждем к десяти.
Он сказал: если хочешь,
Твой друг тоже может прийти.
И я подумал, как же
Все-таки звезды ярко горят,
И я подумал, как же
Все-таки громко сердце гудит,
И я спросил себя,
Где сейчас тот маленький я,
Набивающий мяч во дворе,
И слушающий кассетный CD.
Мама, я должен
Покинуть наш скромный чертог,
Мы предали эту землю,
Как когда-то Иисуса — фарисеи.
Мама, твои глаза —
Это самый прекрасный цветок.
Давай обнимемся,
Словно почва и семя.
Я спускаюсь по лестнице,
Я слышу хохот.
Я проглотил всю свою боль
И мне сделалось плохо.
Рычат турбины,
До вылета десять минут.
Мама, я слышал голос.
Он сказал:
Меня уже ждут.
за окном промокший август… красит в серое дома…
а я дома не останусь… я пойду бродить одна…
я оставлю дома зонтик… очень сыро… ну и пусть…
несерьезный очень дождик расплескает мою грусть
наливается рябина… вишня падает в ладонь
и рубинами калина полыхает как огонь…
ошалевший вовсе август… перед осенью царит
сыплет росы, как стеклярус… ароматами дарит…
и я скину босоножки… босиком по лужам всем
а дождинки, как горошки, не кончаются совсем
радость я не буду прятать… мокнет платье… и плечо…
меня дождик будет сватать…
я подумаю еще…
Его мир тебе —
Не по душе…
Наполнен —
Меланхолией.
Среда тоски —
Не слышно сфер…
диапазонов —
антураж без фона…
Нет стен
и стержня —
тоже нет…
Возьми его тогда —
в свой Мир.
Вселенную…
Чтоб чувствовать
Его —
Умей смотреть —
на расстоянии…
Ты оттолкнись —
от мыслей
стай…
Жизнь — это квест!
Вживайся
в смысл её,
открыв — читай…
читай !
не дай упасть —
зажги огонь
внутри его —
Вселенной!
Стань рифмой,
Вдохновенной —
Его души.
а не шаблонов —
дней…
Спеши… Дыши…
Умолк простивший мне грехи.
Лиловый сумрак гасит свечи,
И темная епитрахиль
Накрыла голову и плечи.
Не тот ли голос: «Дева! встань…»
Удары сердца чаще, чаще,
Прикосновение сквозь ткань
Руки, рассеянно крестящей.
1911. Царское Село
Куда унесло мотивы…
Я в шоке от перспективы
Дойти до прелости груши…
ТрУшу
Себя увидеть упавшей,
Разбитой, больной, уставшей,
Раздавленной чьей-то лапой…
Этапы —
Приверженность к прошлому, старость-
Во мне порождают ярость,
Ведь всё, что теперь осталось, —
Жалость.
Ещё один листок календаря
Срывает ветер прожитых мной дней…
В рутинном хороводе бытия
Закружит все быстрее, все сильней…
Уж больше полувека за спиной,
А всё неймётся… кровь ещё кипит…
И приключений хочется порой,
Страстей… безумств… немыслимой любви…
Не суждено мне видно повзрослеть…
Так и живу девченкой вечной я…
Сражаясь с грузом прожитых мной дней
В рутинном хороводе бытия…
Год прошел. Но мне больно еще
Видеть фото — по сердцу ножом:
Улыбаешься с них, но не мне,
Память корчится в синем огне.
И ожоги на коже саднят,
По запястьям стекает яд,
Запекается кровь на губах,
Чередуя забвенье и страх.
Год прошел, но я помню твой смех.
Как забыть мне прикажешь всех тех,
Кто в яремную вену вошел
Канцелярским ржавым ножом?
Кто рифмуется в строчки едва,
Потому что пустые слова
Обжигают остатки души —
Больно так, что хоть не дыши!
Кто рифмуется в строчках пустых,
Что никак не слагаются в стих,
Застревая в гортани комком,
Горло мучая в крике немом.
В душе же горечь, она ж, как в луке…
Пока из шелухи не вскроешь,
Для мира горечь не раскроешь
Печали внутренней всей звуки,
Останется вся боль в душе.
А, коль теплом обдашь с любовью,
Так лук теряет горечь всю,
Что в каждом держится слою,
То мир откроется той новью,
Что боль на сердце заглушит!
2 августа 2018 года.
Пусть кто-то выбрал тьму, а кто-то свет.
Идём по жизни вместе мы, скорбя.
Стучись, проси — и будет дан совет
Не для других, а только для тебя.
Иуда кто-то, кто-то Иоанн,
С Марией плачет под крестом, любя.
Смирения накинь кровавый плед
Не на других, а только на себя.
Пусть кто-то молится, а кто-то красный флаг
Вздымает из-за линии огня.
Прости врагам поклёпы и навет
Не от других, а только от себя.
И кто-то в Ад пойдёт, а кто-то в Рай
Согретое в душе своей храня.
И каждому придётся дать ответ
Не за других…, а только за себя.
Есть две меня. Одна смеётся солнцу,
Вторая зло хохочет в темноту.
Одна глядит с улыбкою в оконце,
Вторая рвёт травинки на ходу.
Одна с друзьями счастлива безмерно,
И рада всем, и с каждым весела.
Вторая — одинокая, и верно,
Что мать её не утром родила.
Есть две меня. Одна в брусничном платье
С заколкой в виде птицы в волосах,
Готова целый свет сжимать в объятьях
И улыбаться, слыша голоса.
Вторая в серо-чёрном, цвет печали,
Но яростно горит тяжёлый взгляд.
Она толкает встречных ей плечами
И обернутся не спешит назад.
Есть две меня. Одна рисует сказки,
Вторая — василисков и ножи.
Одной печально в людях видеть маски,
Вторая — виртуозный мастер лжи.
Одна хотела б жить в хрустальной башне,
Мечты второй жестоки, нечисты.
Одна нежна, второй ничто не страшно.
Есть две меня. Какую знаешь ты?
Прогулка августовским днем-
сама идиллия-
на самокатах катят дети,
вышагиваю я.
Ласкает солнце. Ветерок —
приятности и только!
Такая классная дорога!
И развлечений столько!
Мы шли домой ко мне втроем-
две мои внучки и я…
Казалось-в парк сейчас свернем,
знакомая скамья…
но по пути нам магазин.
Да не один, ой не один…
Площадка детская, еще …
на них им было хорошо.
Отдали мне самокаты
и заигрались девчата…
На перекус того, сего
мы накупили по пути.
Мне даже стало тяжело
все это враз катить и нести…
Не пропустили ни одной песочницы и горки!
Всех накормили голубей!
А какие они зоркие! -
На кедре или на сосне
мои внучата девочки
наяву — не во сне-
разглядели белочку!
Предложили ей орешки —
вниз она спускается!
А за ней еще одна!
Детям это нравится!
Белки не испугались,
прямо с рук угощались!
Два бельчонка
и две девчонки
гоняли в салки
на прогулке в парке!
На скамье перекусили,
здорово мы потусили!
Отдыхать… устали!
Крепко, крепко спали.
Диалог 14-й
И.Губерман
Еврей везде еврею рад,
в евреях зная толк.
Еврей еврею — друг и брат,
а так же чек и долг.
Б.Гуревич
Добавлю «соли» своего стишка
В морально-социальную окрошку.
Евреи меж собой изподтишка
Ещё антисемитствуют немножко.
Второе августа. Прекрасно.
По сводкам солнечно и ясно.
Короче день на два часа.
Ну, а по слухам ежечасно
Яриться будут небеса.
К полудню вспыхнули зарницы.
Едва успев посторониться,
Я вижу: мчится средь дорог
На озаренной колеснице,
Дыша огнем, Илья-пророк.
Не бойся плыть навстречу дню
Через стремнины и пороги.
Попасть ты можешь в западню
Лишь на проторенной дороге.