В зачарованном мире, где всё может произойти,
Я живу в ожидании чуда, листая страницы,
А за окнами ветер рисует косые дожди,
И мелодия вальса в душе неустанно кружится.
Этой осенью я с нетерпением жду перемен,
Ничего не прошу, но сюрпризу приятному рада.
Драгоценный кленовый листок до земли долетев,
Ярко-желтым пятном ожидает меня, как награда.
Жду письма, жду звонка, жду какого-то знака извне,
Что изменит весь ход ежедневных, привычных событий,
Жду чего-то прекрасного в жизни, и даже во сне
Я стремлюсь разглядеть этот знак, от сознания скрытый.
Мудрость осени в сердце тихонько проникнет без слов,
Мне подарит покой и умение жить в настоящем,
Вместо чистого золота — в косы вплетёт серебро,
Я не буду грустить, наслаждаясь теплом уходящим.
Этой сказочной осенью счастье наполнит мой дом,
И пускай по ночам дождь вовсю барабанит по крыше,
Я живу с неизменной надеждой и верою в то,
Что за песней дождя непременно твой голос услышу.
А я душу её полюбил
А она для меня — Океан
я ей эти слова говорил,
А она говорила — обман.
Все плывет, как в тумане,
Что ни день — непогода.
Прячешь солнце в кармане,
Солнце хочет свободы.
Разрываю браслеты,
Легкий шрамик по коже,
А любовь без ответа
Может нас уничтожить.
А любовь без ответа
Словно пресное море,
Слишком много запретов…
Слишком хочется спорить,
Говорить слишком громко,
Улыбаться глазами,
Рвется чаще, где тонко,
Есть ли нитка меж нами?
Я тебя сохранила,
Память нас не обманет,
Что-то все-таки было,
Солнце медленно тает.
Добрый доктор Айболит
Был когда-то знаменит,
А теперь, друзья, лечитесь
У другого, он не плут.
Денегнетновыдержитесь —
Вот, как доктора зовут.
Кто-то мало получает?
Доктор головой качает:
— Проживёте без монет! -
Говорит уверенно
Добрый доктор Денегнет.
— На мышах проверено!
Пенсионная реформа —
Горькая таблеточка,
Принимать согласно норме,
Лучше — сидя в клеточке.
А чтоб не было промашки
(Осложнения пойдут),
Всем смирительных рубашек
Для удобства раздадут.
А особо буйных, кстати,
Можем приковать к кровати!
Что с тобой стало…
Где тот от чьих слов я летала…
Почему ты пишешь так устало…
Я стихи твои расплетала,
Я в них нас искала…
Мне всегда было мало,
Я иногда смысл меняла,
Просто мне тебя не хватало…
Я всегда это знала-
Мой любимый… поэт,
Забери меня в осеннюю грусть…
У нас ничего не выйдет,
Мы знаем об этом… ну и пусть.
Я хочу опять в сердце алость…
И по твоим венам ртуть,
Когда пузырилась в ней страсть…
Я хочу… повторить осени урок…
Когда чувства вгрызается пасть…
Давай напишем это… между строк.
Когда я говорю о любви, это не значит, что прямо сейчас ты станешь счастливой, беззаботной и овеянной бризом выполнения всех капризов разом. Так как любовь — это ремень в потной ладони выведенного из себя отца. Внушительный кожаный ремень с увесистой железной бляхой, который оставляет на заднице синяки, а не сад с ромашками. Дело в том, что все мы совершаем фатальные ошибки, а любовь не может быть равнодушна. Безучастно и с красивой миной провожать человека в пропасть, напутствуя его при этом: «это твой выбор, рыбка моя, который я принимаю, любя», — это пофигизм. Трансгуманизм. Равнодушная пассивная толерантность к добру и злу, приводящая к неспособности провести между ними грань.
Когда я говорю о любви, это означает пот и кровь, милая. Это ремни и руки, сжимающие их. Это лауданум, вытекающий из твоего рта на живот. И мое мерное зудящее беспокойство: «выплюнь эту дрянь», «держи спину прямо», «танцуй, девочка, мы горим заживо». Это глаза, строгие, как псалом, осуждающие и веские, как удар молотка. Отче наш, девочка, иже еси на небесех, кушай свои полезные злаки, поглаживай по голове своих светловолосых детей, но не смей думать, что ты можешь позволить себе нянчить в ложбинке на груди самый сладкий ад. Любовь — это бензопила в руках Господа Бога. Любовь — это безжалостный расстрел красивых нарциссов. Это геноцид человеческих пороков. Это спасающий грешные души deus ex machina. Так что когда я говорю тебе о любви… Впрочем, я не говорю тебе о любви. Я просто снова беру ремень.
Все нужно пережить на этом свете,
Все нужно испытать и оценить…
Несчастье, боль, измену, горе, сплетни —
Все нужно через сердце пропустить.
Но главное — во тьме безумной века,
Что б ни случилось в жизни — устоять!
Быть чутким к горю, оставаться человеком
И теплоту сердец не потерять…
Не смейте умирать! Как ни тяжка утрата —
Не в силах смерть исправить ход судьбы!
Дань отдана, но вы не виноваты,
Ведь для чего — то ведь живете Вы!?!
И что-то в жизни этой бессердечной
Вам суждено исправить, изменить,
Во имя счастья, жизни бесконечной
Вам суждено спасать, добро творить!
И, может быть, когда-то Вы поймете,
Что для кого-то счастье принесли.
И со спокойной совестью вздохнете —
Вы не напрасно жизнь свою прошли!
Все нужно пережить на этом свете,
Все нужно испытать и оценить…
И лишь тогда, вставая на рассвете,
Вы сможете смеяться и любить
Она сначала поверила, что влюбилась…
Но, себя без конца проверяла,
а начав понимать… она злилась,
страсть в себе усмиряла…
и в итоге в прошлом закрылась…
Она всё себя сравнивала
С тем временем, когда подбирали шифр
Когда в них ещё была тайна,
К тому, кто из них не назвал 12 цифр…
А сейчас всё обыденно, скучно…
Дневной кофе набегу на двоих,
Всё стало слишком обычно
И не кружиться голова у них
он вечно уставший и занят…
Да и она больше не у его ног
Он даже уже по ней не скучает,
А она не ищет ничего между строк…
И такое случается…
Неужели и она забывается?
Ведь они не связаны кровью…
Любовь не влюбилась?
Нет, влюблённость не стала любовью
Иногда, даже она ошибается …
Смена декораций
в Театре божьих схем
Приводится в движение
При помощи ремней
Которыми стегает
Плебеев и господ
Из-за кулис небесных
Бесстрастный Кукловод
Он спуску не даёт
Своим протагонистам
Шпыняет без конца
Истерзанных артистов
В массовке — вечный сброд
Бездарных и случайных
Лимит на антрепризы
Диктует неформальность
Галёрка полу-спит
И хлопает не в такт
У клакерной компашки
Претензии к оплате:
У Господа Отца
— Гобсечная душа!
«Субретки» персонала
В фаворе не всегда
Наигранность и фальшь
- привычные купюры
Забытые слова
— Издержки партитуры
Без брака не бывает
Культурная среда
Рецензорам извне
Господь, кряхтя, внимает
Придворных лицедеев
Он гнобит не шутя
Ленивых и бездарных
— в три шеи со двора
И гениев Таланта
мордует, как ни странно
Любимчиков пинает
Почти что лапидарно
Аншлаги вековые
Объявлены анонсом
Речитативный хор
Читает роль с прононсом
Гримёрки под замком
У цербера богов
Со сцены ни ногой
Пока не дан звонок
Марионетки Неба
- Галерники на время
Финалы неизменно
Вершит паром Харона
Тогда лишь смена вех
Кроит хламиды снова
У гардеробных стен
Все манекены в ряд
Они начать готовы
Свой дефиле-парад
Белила, тушь, румяна
На столиках, как надо
Расписаны все роли
Для труппы балагана
Суфлёр пока молчит
Штудируя ремарки
Актрисы и актёры
Готовятся на плаху
На сцене Мироздания
живут и умирают
2017
У души нет возраста земного,
Каждый миг прожитый — благодать,
Ей не нужно счастия чужого.
Своего частичку бы отдать
Тем, кто в ней нуждается сегодня,
Взор кого направлен в небеса,
Кто стремится к Богу всей душою,
В ком лучом струится доброта.
И страдая от чужого сглазу,
Путаясь в превратностях судьбы,
Робкой песней хочется умчаться
От тяжёлой поступи грозы…
В облака плывущие подняться,
Скрыться так, чтоб больше не нашли,
Радоваться жизни и смеяться
От избытка счастия души…
Хочется свободного полёта,
Чтобы не зависеть, не любя,
От руки, зажавшей силой власти,
Требующей предавать себя…
Рост души в таинственном пространстве
Бесконечен, непреодолим
и бег мысли, в ком внутри зажатой,
Движимой мгновеньем чистых сил.
Стук сердец, ведущий в поднебесье…
Вторит им священный херувим…
Радость вдохновенья бесконечна,
Доли горькой не остудит пыл.
Нет границы нашему стремленью
Выйти из-под власти «мёртвых» сил…
Близятся и множатся мгновенья
Встречи с тем, кто нам душою мил.
Даже если впереди столетья,
Времени не видится конца.
Льётся песня радостью согрета,
Славой отзовётся на века.
Быть может мы с тобою встретимся во сне,
Ведь наяву мы в сотнях километрах,
Мы тихо сядем, выпьем чай наедине,
Как будто расстояния вовсе нету.
Быть может мы с тобою встретимся во сне,
И за руки возьмемся словно дети,
Считая звезды ночью при луне,
Представим, что одни на целом свете.
Быть может мы с тобою встретимся во сне,
И рук твоих тепло согреет мои руки,
И сердца перепев на нежности струне
Споет нам песнь от скуки и разлуки.
Быть может мы с тобою встретимся во сне,
Чтоб в отраженье самых близких глаз,
В зеркальной нежно-бирюзовой глубине
Могла себя увидеть еще раз.
Быть может мы с тобою встретимся во сне,
Сбежим туда от всех сомнений и тревог,
Чтоб наяву тебя вели ко мне,
Между собой запутанные тысячи дорог.
Просто август дышит чаще и срывается на шёпот,
тонет звёздами в колодцах двух расширенных зрачков…
с каждым мигом гуще, слаще —
…вязнет мёдом в лунных сотах,
и язык сжигает солнце дынным соком нежных слов…
Я хочу тебя тотально —
твой IP… мобильник… город…
твой подъезд… диван…компьютер…
твой балкон и твой вокзал…
Выбрав маленькую спальню тихой гаванью за шторой,
тёплым августовским утром штурмовать твои глаза…
Приставать к твоим причалам, обивать твои пороги,
выстилать цветочным шёлком сновиденья и стихи…
распинать на одеялах, чтоб завидовали боги,
собирая из осколков, искупать твои грехи…
Целовать ладони… пальцы…
…торопливый нервный почерк,
постояльцев книжных полок гладить взглядом не спеша —
с замираньем прикасаться к каждой букве, к каждой строчке
в потускневших переплётах, где живёт твоя душа…
Я хочу тебя коннектить, ксерокопить, лайкать, гуглить…
проникать незримо в сердце, как небесный сисадмин —
без паролей и штрих-кодов раскрывать губами губы,
языком вводя умело обжигающий логин…
Став пульсирующей бездной,
…в унисон срываться в штопор,
позволять горячим пальцам мерить чувства глубину…
Прикажи — и я исчезну…
…изольюсь…сойду на шёпот…
И монеткою на счастье лунный грош пойдёт ко дну…
Он поймёт, как тьма бездонна,
…как велик наш общий космос…
и летит живой планетой сквозь безвременье Земля…
В цикле звёздного вращенья август скоро сменит осень,
чтоб читать про наше лето / и заметки на полях /…
Летний вечер, почти тишина,
Ещё птицы задорно шумят,
Загорелые плечи, спина,
Провожают багровый закат.
Шифер тёплый, что льётся волной,
Подостыл после жаркого дня,
Он закат провожает со мной,
Усадив поудобней меня.
С крыши капает наземь вода,
То не дождь, не дождёшься его,
В мокрой шляпе — черешня-еда,
Нет вкуснее её ничего.
Плечи трогают листья айвы,
Что раскинула ветви над крышей,
Но плодов не увидишь, увы,
Будет осень, вот и увижу.
А пока, без того благодать:
Виноград, груша, персики, слива,
Друг от друга рукою подать,
До чего в саду летом красиво.
У дороги растут тополя,
Лёгкий ветер макушки качает,
Позади зеленеют поля,
Пожелтеют — приедет комбайн.
За полями мелькают огни,
То и дело ночами мерцают,
Это фермы зажгли фонари,
На вершине горы засыпая.
Солнце спряталось, стало темно,
Вот и птиц уже шумных не слышно,
Но останусь сидеть всё равно,
Я под деревом сонным на крыше.
Верный друг начинает скучать,
Загрустил и дождаться не может,
Когда спрыгну и стану играть —
Дав погрызть ремешки босоножек.
Темнота звёзды делая ярче,
Обоняние малость острее,
Доносила картошки горячей —
Запах, что запеклась на костре.
До чего хорошо под луной,
Да под деревом, сидя на крыше,
Наблюдать за упавшей звездой,
Под полёты порхающей мыши…
Эти просторы, эти неземные горы,
Что задевают, верхушками облака,
Эти тонкости невидимые взору,
Уносит от меня, моей памяти река.
Я помню аромат, черешни на рассвете,
Оттенки цветов не имели границ,
И рядом с домом, играющие дети,
Голосами дополняли пение красивых птиц.
Ко мне! Нельзя! Сидеть! Лежать! Дай лапу!
Негромко доносилось со двора.
На то, как мальчик обучал собаку,
Смотрела с интересом детвора.
Кто посмелей — сидели на заборе,
Кто по робей — глядели сквозь «штакет»,
Как мальчуган команды резво вторя,
Опустошал с печеньями пакет.
Собака с интересом выполняла,
Команды дорогого ей юнца,
Как будто всё прекрасно понимала,
Порадовать желая сорванца.
И не было прекраснее картины,
Чем та, что открывалась со двора.
На озорного мальчика с Афиной* -
Восторженно глядела детвора!
*Афина — имя собаки.