Чемоданы собраны у Лета,
На посадку в скорый самолет,
Спрятала цветочки по пакетам,
Бабочек, букашек соберёт.
По карманам радуги по прячет,
Теплый, нежный, тихий ветерок,
Заберет с собой песок горячий,
Улетит на дальний островок.
Может кто продаст мне два билета?
Лето чтоб из прошлого вернуть?
Из копилки вытряхну монеты,
Чтобы время можно было повернуть.
Собирает чемоданы Лето,
Улетит на дальний островок,
Время продает туда билеты,
Только рейс теперь лишь через год.
Рецензия на сайте,
как разговоры ни о чём,
лишь губы раскатайте,
чтоб кто-то вас прочёл.
Выпив снова горячий чай
Я укутаюсь в мягкий плед
И пока не засну, опять,
Вспоминать буду о тебе.
Мы так мало бываем вдвоем,
Ты ночами не снишься мне-
Пять минут в телефоне днем
Голос твой (прямо как во сне)
Я короткие встречи жду-
Надышаться твоим теплом,
Запах тела вдыхаю, ловлю,
Что бы вспомнить потом перед сном.
Ты смеешься. А я опять
Нос уткну и прижмусь к тебе.
Мне потом долго встречи ждать,
Вспоминать запах твой во мне.
Не люблю я твои часы.
Ведь они так бегут, спешат-
Снова смотришь на циферблат-
Где-то ждут, в телефон звонят
У порога прильну к губам,
Вновь обнимешь, шепнешь: «Пока!»
Я закрою входную дверь
И останусь вновь ждать звонка.
Когда всё в жизни на мази,
заботой окружает магазин!
Репетируем жизнь, отложив репетицию смерти,
Примеряем походку, лицо, интонацию, жест.
Барыши и потери, товар и навар соразмерьте,
Костыли подберите, ходули, пружинящий шест,
Чтоб не падать, не гнуться, по грудь возвышаться над стадом.
Репетируем. Женим на слух мелодраму и фарс,
Безмятежный восторг имитируя хриплым надсадом,
Передвоенный профиль вчерне выдавая за фас.
Репетируем страсть, сатанея в конце пасторали,
Репетируем старость, «Не верю!» крича в зеркала,
Репетируем сцены, в которых давно проиграли
Те нелепые роли, в которых сгорали дотла:
То кота в орденах, то шута в перепроданной свите,
Дух лелеяли, дух, а лица не смогли уберечь.
Чем бездарнее роль, тем сложнее из образа выйти —
Грим въедается в плоть и прямою становится речь.
Может, хватит ваять дурака? Прочь котурны и тоги.
Репетируем полдень, июнь, земляничный пирог,
Репетируем жизнь, от которой осталось в итоге
Полтора персонажа да пара навязчивых строк.
Я люблю хорошее кино,
То с которым хочется общаться,
То, когда ты с болью ощущаешь, что «конец»
И, увы, придётся расставаться…
Я люблю картину-утешенье,
Коль душа твоя кричит, навзрыд,
И люблю кино «с мечом и правдой»
Когда в жизни очень нужен щит,
Ухожу в него, как страусёнок,
Зарывавший голову в песок,
Сидя у экрана, как пугливый домовёнок,
И ищу защиты между кадров, как меж строк…
Еще пылим, привычно бисер мечем
И вешаем лапшу от фонаря,
Хотя пленять и незачем, и нечем,
И некого, по правде говоря.
Еще волнуют знаки и приметы,
Но всё сильней в одышливой тиши
Печальный взгляд на тёмные предметы
Становится потребностью души.
Прекрасное не перекрасить,
Не перекрасть, не перепрясть,
На полый рот не переквасить —
Здесь не вольны ни власть, ни страсть,
Но есть проверенная снасть,
Способная обезопасить
Его неведомую суть —
«Слегка», «немного», и «чуть-чуть».
Слегка полней, чуть-чуть попроще,
Немного ярче и теплей,
Погуще здесь, а там поплоще,
Поменьше крови и соплей,
Тьму сделать несколько светлей,
Чуть-чуть упитаннее мощи.
Пейзаж слегка тяжеловат,
Стих беден, образ вяловат,
Пронумеруйте, взвесьте, смерьте,
Закомпостируйте листы —
Глушите совершенством смерти
Несовершенство красоты:
Полистирольные цветы,
Принц, проскакавший на Лаэрте
И синтезированный Бах
С позорной песенкой в зубах.
Впитала листва рыжий солнечный свет,
Раскрасив пурпуром верхушки кустов.
Сентябрь украдкой сказал нам: «Привет!»,
Склоняясь к букетам пожухлых цветов.
Шепнуло нам Лето: «До встречи, мой друг!»,
Раскрасив прохладными ливнями сад
Что пышную зелень укроет вокруг,
Сменив на янтарно-багровый наряд.
Сентябрь — художник, вновь пишет картину,
Раскрасив природу в свой охровый цвет,
С величием яркие краски раскинет,
Не спросит, мы ждали его или нет!
Так хочется что б дома кто-то ждал,
Так хочется по вечера мне ждать кто-то,
Готовить ужин и горячий чай,
И с кем-то поболтать, пусть даже о погоде.
Так хочется любимой кем-то быть,
Что больше без обмана и без шуток,
Что не считать, так как сей час минуток —
Так хочется кого — нибудь любить
Что б был родной, а не чужой. Ни чей то!
Что б не игрушкой я ему была.
Чтоб вместе и закаты и рассветы,
И всякие домашние дела…
Его в могилу провожал насмешек шквал,
Иные хохотали просто бешено,
И только я, один лишь я рыдал,
Я так мечтал узреть его повешенным."
Не искала средь разбитых судеб,
Не искала средь чужих страстей.
Знала я всегда, что счастье будет
В ежедневных сводках новостей.
И в один из дней таких прекрасных,
Повстречался, думаю, навек.
Тот, тонуть в ком вовсе не опасно,
От судьбы подарок — человек.
Я мечтать о нём никак не смела,
Вылепить руками не могла.
Я при первой встрече покраснела,
А ему казалось, что мила.
Мы теперь идём одной дорогой,
Даже если где-то свет померк.
Человеку ведь не надо много,
Человеку нужен человек!
Почему, почему и куда?
Навсегда утекают реки…
Почему, почему и зачем?
Есть несчастные человеки…
Неосознанно порой… но всегда
Люди ищут по свету счастье.
Оно может мелькнуть едва,
Но останется в человеке.
Вину я осознал вполне
И каюсь пред своей женою —
Она в своём кошмарном сне
Меня застукала с другою.
Теперь в смятении живу
Дышу, как будто, водородом —
Она, проснувшись, наяву
Грозит за это мне разводом!
Copyright: Константин Совок, 2018
Свидетельство о публикации 118082402104
Как-то с дедушкой пошёл
За грибами в лес я.
Утро. Солнце. Хорошо!
Вдруг в канаву влез я.
Не заметил, как упал.
В сторону корзинка.
Испугался. Закричал.
Вот была картинка!
Умудрился стукнуть нос,
Поцарапал пальчик.
А обидно как! До слёз…
Но сдержался: мальчик.
Дед мне руку подаёт.
Я поднялся. Вижу:
А в канаве гриб растёт,
Белый. Рядом рыжих
Кучка целая грибов.
То — лисички. Знаю.
Вот так я упал! Каков!
Дед меня ласкает.
— Ну и внучек, — говорит. -
Ты грибник — что надо!
Я доволен. Хоть побит,
Но на сердце радость!