Бывший подъесаул
Уходил воевать.
На проклятье отца
И молчание брата
Он ответил — Так надо,
Но вам не понять.
Тихо обнял жену
И добавил — Так надо.
Он вскочил на коня,
Проскакал пол версты,
Но как вкопанный встал
У речного затона.
И река приняла
Ордена и кресты,
И накрыла волна
Золотые погоны.
Ветер сильно подул,
Вздыбил водную гладь,
Зашумела листва,
Встрепенулась природа.
И услышал казак —
Ты идёшь воевать
За народную власть
Со своим же народом.
Он встряхнул головой
И молитву прочёл,
И коню до костей
Шпоры врезал с досады.
Конь шарахнулся так,
Как от ладана чёрт,
От затона, где в ил
Оседали награды.
И носило его
По родной стороне,
Где леса и поля
Превратились в плацдармы.
Бывший подъесаул
Преуспел в той войне
И закончил её
На посту командарма.
Природа — трон
И Всевышнего глаз
Видит каждый наш шаг
На тернистой дороге.
Наступает момент,
Когда каждый из нас
У последней черты
Вспоминает о боге.
Вспомнил и командарм
О проклятье отца
И как божий наказ
У реки не послушал,
Когда щёлкнул затвор
И девять граммов свинца
Отпустили на суд
Его грешную душу.
А затон всё хранит
В глубине ордена
И вросли в берега
Золотые погоны.
На года, на века,
На все времена
Непорушенной памятью
Тихого Дона.
Лето всё не уходит…
Цепляет на каждый нерв, обнимает,
держит нас каждой нотой,
тихим шорохом волн качает.
Чарует нас синим небом,
звонким смехом, размахом улиц.
Прячет наши секреты:
с кем уснули, о ком проснулись.
Манит опять на Невский —
в вечер, полный звуков и красок.
Напоминает детство —
те времена, когда нам казалось,
что целый мир распахнут,
двери и окна таят надежды.
Лето волнует запахом
кофе, цветов и твоей одежды.
Лето врачует боли,
всем обещает новые силы
и гитарной струною
в сердце звенит и поёт красиво.
Лето дымит кальяном,
пахнет парфюмом, вином, сигарой.
Лето рисует планы
и само же их разбивает.
Лето шуршит листвою,
солнечным бликом гладит по скулам,
ветром над головою
веет и в уши так нежно дует —
нам вычищает память,
новые смыслы сажает в душу.
Сказочными цветами
всё прорастёт и покой нарушит.
Август затянет раны,
ярких сюжетов подбросит в сердце.
Лето играет нами!
Мы же им просто хотим согреться
и запастись «на вырост»
тёплыми днями, людьми и солнцем.
Лето, ну сделай милость,
не уходи! Я прошу, серьёзно…
Ну, подожди немного!
Только у лета нет этой власти…
Но впереди — дорога
в осень, сквозь листья, с теплом до счастья.
На жизнь смотрите под таким углом:
— Осколок зуба — это не облом.
Все знают, мишка косолапый любит мёд,
Что пчёлы многие страдают от медведя.
Он от укусов их хоть и ревёт,
Но лапою в дупло исправно лезет.
В труде пчелиный рой и день, и ночь,
Зимой чтоб не погибнуть им голодным,
Но косолапого кормить, к таким заботам
Готов не каждый, трудно здесь помочь.
Вверху дупло, трухлявый рядом сук,
И мишенька сластёна тут как тут.
А сук на вид как будто бы надёжный.
Медведь уже на нём сидит, как и положено.
Хозяин леса приготовился к десерту,
Ведь слаще мёда ничего на свете нету,
Но боковой побег так сгнил и ссох,
Что мишка рухнув вниз ещё оглох.
Мораль такая: для всего есть мера,
И сук проверить надо было, для примера.
Пчелиный мёд достоин уважения,
Иначе с жадности придёт и унижение.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2018
Вам рассказать, как осень я люблю,
Как шорох пёстрых листьев обожаю,
Спою я оду восхищения сентябрю,
Дождю, зонту, от предвкушения таю.
Люблю камин, когда стрекочет дождь,
По крышам и земле, чуть охлаждённой,
Как ветер начинает выть в трубе,
И я гляжу в огонь завороженно.
Как осенью люблю писать стихи,
Как зачарована я листьев желтым цветом,
Как терпче кажутся любимые духи,
И как мне хорошо вставать с рассветом.
Как забываю тех, кто боль принёс,
Кто протоптал по сердцу все тропинки,
Горю внутри, чтоб пепел ветер нёс,
И с ним мои последние грустинки.
Умоет дождь ладонями своими
Нам души, и споёт, что надо жить,
И мы с утра пробудимся иными,
Потопаем на кухню кофе пить)
Мне хорошо, я прихожу в сентябрь,
Оставила свои печали в лете,
Я вновь живу, как раньше не жила,
Что будет дальше, только Он ответит
экспромт
Вот и блеск серебряный на мыслях,
И на волосы от них ложится иней,
Заплутала я и в месяцах, и числах,
Может мне переселиться в скиний?
В нём Офелией бродить по странам,
Отрешённо от мирских забот,
Душу тянет и к морям, и океанам,
Только не скопила я банкнот…
Может бросить всё и за мечтой?
Жизнь одна, увидеть всё хочу,
Даже одуванчик стал седой,
Я сижу в глуши одна, молчу…
Ты украла ключи от моей души,
Незаконно пробралась как вор в судьбу,
Без прописки в мою подселилась жизнь
И загнала меня на страстей тропу.
Ты проникла без спроса в мой тихий мир,
Захватила сознанье моё в свой плен.
Безграничный покой — это мой кумир.
Был тобою разбит, превратился в тлен.
Ты сломала всё то, что я так любил:
Мой неспешный ритм продуктивных дней,
Чёткий мудрый план по расходу сил
И мою мечту, ту что всех милей…
Ты сломала всё и дала в замен
Только боль в груди и туманный шанс
Быть всю жизнь с тобой как ручная тень,
Если смерть с косой не разделит нас.
У врат обители святой
Стоял просящий подаянья
Бедняк иссохший, чуть живой
От глада, жажды и страданья.
Куска лишь хлеба он просил,
И взор являл живую муку,
И кто-то камень положил
В его протянутую руку.
Так я молил твоей любви
С слезами горькими, с тоскою;
Так чувства лучшие мои
Обмануты навек тобою!
Сейчас хочу я откровение
В стихе своем тебе начать…
Тебя увидел — ты творение!
В словах так просто не сказать…
Порой я очень не умело
С тобой общение веду,
Иной раз, чувствую не смело
Сказать — имею я нужду…
Нужду в тебе, в твоей я ласке,
В душе открытой и прекрасной.
С тобой попал я, словно в сказку.
И растворяюсь в сладострастном…
В том сладком чувстве мне познать
Дано тебя столь вожделенно.
Не буду от себя я гнать
Минут общения блаженных!
Я, запинаясь, не впопад
Произношу тебе признания,
Читаю мысли наугад,
Как телепат — на расстоянии!
Жаль, нет возможности сейчас,
Прильнуть объятием к тебе…
Но, расстояние предаст
Сверх чувственность небес!
А, как хотелось мне бы враз
С тобой очнуться на мгновение,
Чтоб в животе твоем не раз
Летали бабочки без времени!
Но, счастлив я, ведь — это чудо!..
Иной не сможет так любить…
Где б не была ты, ведь повсюду
Тебе готов любовь творить!
28 августа 2018 года.
опять скучаю…
я скучаю по тебе.
и лето закрывает свой сезон.
вот-вот и сбросят листья тополя
и капли дождика устроят перезвон.
опять скучаю…
впрочем, как всегда.
вот-вот и золотом покроются деревья.
сегодня, знаешь что…
последняя среда.
последняя среда…
этого лета.
Я сяду в поезд скорый
И укачу от всех мирских забот.
Туда, где все покажется мне новым,
Туда, где никто меня не ждёт.
Нет места этого на карте,
Не так уж просто отыскать его.
А коль найдёте — уезжайте!
Не держит здесь вас ничего.
Один лишь мрак, тоска и вьюга,
Предательство и зависть окружают здесь.
А там тепло и преданность друг другу
Не редкость вовсе, улыбок там не счесть.
Все будет. Лишь рискни однажды
И в дивный мир купи билет.
Там сможет быть счастливым каждый,
Подобного ему на свете нет.
У меня о тебе — десять текстов
в рифму и без неё.
В них ни грамма реальности, а память
распознаётся разумом как враньё.
Мы знакомы по тем галактикам,
где нет ужаса в слове «смерть».
На Земле мне — писать истории,
а тебе — петь.
Иногда мы во сне видимся —
обнимаемся, говорим:
— Не ходи за водой тёмною,
не позволь победить им!
— Не люби наяву художника:
его морок неодолим.
Колесо дребезжит, вертится
мой… возлюбленный? друг? брат?
Мы родные, но разобщённые
в этой системе
координат.
Общага. Девятый этаж. Крыша.
Я сжимаю металл перил.
Старый район, здесь нельзя выше.
Желтеет тускло ряд фонарей.
Ночь бьет наотмашь порывом ветра.
Кажется, нас посетил Борей.
Асфальт корявый и грязно-серый.
Слишком жестко на нем лежать.
А дома мама жует таблетки
и ровно в десять ложится спать.
Шоссе под домом шумит протяжно.
А люди едут и едут прочь.
Меня — о чудо — опять не любят!
А я — вот дьявол — сестра и дочь!
«Давай же, прыгай!» — твержу сквозь зубы
и понимаю: мне просто смочь.
Работа — целых двенадцать тысяч —
не в сутки, в месяц. И вечный стресс.
Магистратура. Зависший диссер.
Научник, плюнувший на процесс.
Общага. Осень. Смурное небо
по цвету — ношеная кирза.
Ночь крепко держит меня за горло
и смотрит пристально мне в глаза.
Уеду к черту! На склон Кавказа.
И буду сидр пить и вино!
Вот защищусь и уеду сразу!
Здесь тесно, холодно и темно.
А там бушует и плещет море,
и ветры носятся по горам!
Там звёзды падают на ладони,
там легче дышится по утрам.
Сжимаю зубы — и прочь от края!
Я замечаю, что ветер стих,
и улыбаюсь. И соль глотаю.
Я остаюсь.
Остаюсь
в живых.
Август. Солнце совсем не щадит траву.
Пчёлы прячут в спинах шершавых мёд.
Кто переживёт август, тот не умрёт.
Я переживу август и не умру.
Нам читают мифы (за мифом — миф) —
Всё про вечную жизнь, про космическую войну.
Мы уйдем из августа, полюбив
Книги, одиночество, тишину.
Облако. Ветер гонит его на восток.
«А каков у вас виноград?». Виноград спел.
«А какое небо?». Жёлтое, как песок.
Как песок у моря, к которому не успел.
Яблоки. Картошка в мундире. Рубаха льна.
Мысли — вишни, раздавленные в руке.
Тело будто сварено в молоке —
Млечный путь. Луна.
Мы вернёмся снова к жёлтому сентябрю,
Загоревшие до косточек. Все полны
Одиночества, сказок и тишины,
Бесконечного ко всему — «люблю».
По Виктору Кротову
На клёне вдруг вырос прекрасный цветок.
О чуде таком клён и думать не мог!
Все соки свои он цветку отдавал.
Доселе и радости этой не знал.
Пожухла листва, огорчения нет!
Шептал он цветку: «Принесёшь семена,
Клён вырастет, в новый окрашенный цвет.
Осталась по жизни мечта лишь одна!»
«Хорош я и так!» — фыркнул, как-то, цветок.
Не принял сего, что кормилец хотел.
Дождаться осеннего ветра лишь смог,
С пожухлыми листьями сам улетел.
Так, осенью хмурой, не клён огорчил,
Хоть был и «в ответе, кого приручил»!