Ты так похожа на мое сердце
В этих вечерних травах…
Где медлила ты, где тебе я не дал уйти…
Вечер и ветер, и губы сухие
Вновь повторяют тебя,
в изложении огня, у порога безумия.
Переходя по воздуху,
Дойти до тропы бездонности,
Распадаясь на течение слов,
Цветы цвета сердца.
Мой белый дом…
В какой из комнат сердца твоего
Цветут миндальные деревья?!
Я жил во всех твоих мгновениях,
Я находил в твоих стенах
И лед хрустальный и жар молитвы,
Они мне разрешили их касаться…
И я был следующим после тишины…
Знакомый ночи долгой и рассветов…
Широких переплетов золотых сонетов,
Немых рубцов и тёмных слов
Всё тише, всё безумней…
Не потревожив времена потерь
Вот в этих крыльях, прораставших в кожу,
Целуя тонкость, раздевая воздух,
Скрестивший розу с пеплом в синеве…
Чтоб вновь и вновь венчать стихи и прозу
В глубокой крови тишины, в тебе…
Я просто так тебе отдам всё небо…
О, Господи, как я люблю
Твоё звучание, открытое огню,
В замедленном паденьи в сердце света
В противоборстве нежных сил.
Любовь, тебе ведь каждый здесь принадлежал,
Я, без тебя познавший немоту,
Я прижимал ладонями ко рту
Имя твоё, Сердце твоё, рассветы
Живых цветов, переплетенных в хокку.
Что рассказать тебе, ночующей у плеч,
В любви твоей обретший сердца речь,
Невинность пить… Дословно — нежность букв и рук…
Дрожа, как свет свечи, как близость,
Был воздух голоден.
Прижаться и застыть
В том недопитом,
Где рукой за горло
Держало ожидание…
Ты на коленях бабочкой огня,
Почувствовав и вспомнив часть себя —
Безумно нежного повествованья…
В изложении огня, за порогом безумия,
Переходя по воздуху бездонности…
В теплом голосе кожи и рук
Ты так похожа на мое сердце
В этих вечерних травах…
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118060309469
Порядок наводя у бабушки
Средь сундуков, шкафов, корзин,
Нашла на полке между баночек
Пузатый глиняный кувшин.
Залито горлышко вощиною,
Потрескалась глазурь слегка,
И кружевами паутинными
Затянуты его бока.
Мне сразу вспомнились предания,
Волшебных сказок благодать,
И стала с тайными желаньями
Я пыль с кувшина вытирать.
Взяла лоскутик ткани мягонькой,
И, в «Fairy» обмакнув его,
Бочок кувшину натирала я
Так эротично и легко…
В руках кувшинчик завибрировал,
(«Ну вот, — я думаю, — оно!»),
Затрясся, зафосфорецировал —
И, выбив из сосуда дно,
Предстал, чихая, громко кашляя,
Свирепо выкатив глаза,
Ужасный джинн с гримасой страшною!
Сморкаясь жутко, он сказал:
«Несчастная! Решила, чучело,
Меня сей химией травить?!
Я ж аллергией — пчхи! — измученный!
Казнить тебя или простить?
За семь столетий заточения
Никто не смел меня пытать
И жидкость с ароматом тления
Мне на макушку выливать!!!»
А я не смела слова вымолвить,
Заслышав этот трубный глас.
И страшный джинн с брезгливой миною
Весь «Fairy» вылил в унитаз.
Потом мне поклонился вежливо,
Забрал в аптечке «Супрастин»,
Взмахнул бородкой белоснежною
И деловито влез в кувшин.
Кляня судьбу свою постылую,
Упущенный жалея шанс,
Нашла хозяйственного мыла я
Под ванной годовой запас.
Я поняла — подарок славненький
Оставил щедрый добрый джинн.
И в шкафчик под стекло поставила
Пузатый глиняный кувшин!
Осенний блюз повис на ветках ивы,
Он поздней бабочкою кружит во дворе,
Мелодией печальной и красивой,
Последней песней лета — в сентябре.
…Прощальное творенье летних муз —
…Осенний блюз.
Осенний блюз шуршит листвой опавшей,
Он льётся из открытого окна.
Насыщен воздух музыкой пьянящей,
А я иду по городу одна
…И громко петь нисколько не стыжусь
…Осенний блюз.
Ты ждёшь у пересохшего фонтана
С букетом ярких пышных георгин.
В чём жизни смысл — гадать, наверно, рано.
Я не одна, ты тоже не один.
…Уносит меланхолию и грусть
…Осенний блюз.
Эстрада в старом парке опустела,
Он погрузился в спячку до весны.
Какое, в сущности, до этого нам дело!
Мы счастливы сегодня и юны.
…Дай руку! Пусть звучит он снова, пусть, —
…Осенний блюз…
Да, Гордость есть, у каждого своя…
Один как Честность, носит до хмеля
А у другого Боль, за прошлый быт
Когда сломался, был почти убит…
У третьего Она, как бумеранг
Вернётся… вскроет вены ран
Уже простил, но Подлости капкан
Не отпустил и Жить Душе не дал…
Первый раз, первый класс,
Сколько это было раз,
Второй, он, тоже первый,
Не действуйте на нервы,
И третий, и четвёртый,
И пятый, и шестой,
Седьмой, восьмой, девятый,
Ну, может, выходной?
Ещё два главных класса,
Осталось на пути,
Класс «десять», класс «одиннадцать»
Как мимо них пройти…
Без аттестата зрелости
По жизни как пойдёшь,
Пожалуй, очень сложно,
Иль, сгинешь ни за грош…
Ученье свет, нельзя впотьмах
Сегодня жизнь прожить,
И жизнь без знаний, тот же, грех,
К чему же так грешить,
Ведь просвещённые умы
Всегда в народе ценятся,
Так было, есть и будет так,
И, это, не изменится…
Ну, что, готовы?
Ключ — на старт! Счастливого пути!
Закончить с честью этот класс,
В другой, класс, перейти!
Он пришел не последний из списка,
Он явился под номером девять,
Из всех братьев рыжий мальчишка,
Он решил собой лето развеять.
Босоногий, немного плаксивый,
Очень щедрый и любит покушать,
Он шутник, он проказник, задира,
Но его интересно послушать:
Шепчет он листвой по тропинкам,
Барабанит по крышам дождём,
Его запах — черники с кислинкой
И он цветом сравним с янтарём,
Он романтик, поющий романсы,
И под свой пленительный бит
На осенние бальные танцы
Бабье лето с теплом пригласит.
1
Небо, словно промокашка,
Разорвалось на куски.
Ветер воет как дворняжка.
Тучи давят как тиски.
Наглый ливень бьёт по крышам.
По дворам ручьи текут.
Стали лужи к окнам ближе.
Растолстел чумазый пруд.
Тихой речке было скучно
Между старых берегов
Находиться неотлучно
Каждый день пятьсот веков.
Заглянуть решила к людям,
Хоть на день, но в каждый дом.
Жидкость, добрая по сути,
Стала мокрым, грязным злом.
2
Порвалось небо на куски.
На мир обрушились потоки
Холодной яростной тоски,
Обиды горькой и глубокой.
И жмутся капельки к земле
И грубо бьют её по платью.
Жестокий дождь всё злей и злей.
Всё крепче страшные объятья.
Он, как жену ревнивый муж,
Своей водой тяжёлой душит.
Дождь — психопат. Ему не душ,
Ему хороший доктор нужен.
3
Вышла речка погулять
За пологий берег.
Лес и поле повидать,
Побеситься в сквере.
К добрым людям, погостить,
Вышла всем потоком.
И помочь полы помыть
Сразу все, с наскока.
Только что-то тут не рад
Гостье каждый житель.
Жаль. Тогда пора назад
Ей в свою обитель.
4
Грозит гроза мечами молний.
Нахальный дождь стучит в окно.
И пьяный ветер завывает,
Всерьёз считая, что поёт.
Природным гневом день наполнен.
Порвалось неба полотно.
Весь город, словно душевая.
В одежде моется народ.
За толщей туч не видно полдня.
Ночная мгла пришла с войной.
Зонты по лужам убегают.
Автомобили ищут брод.
Вода в асфальт пустила корни.
Принадлежат лишь ей одной
И двор и парк и мостовая.
А дикий ливень льёт и льёт.
Тем, кто любит поэзию, дарю осень, какой вижу её сам!
Осень…
У осени бедовые глаза,
Походка грациозна и степенна…
Дожди частят и хочется сказать,
Что реки скоро спятят непременно!
Смеётся ветер шорохом травы,
Уходят в небо птичьи караваны,
На тумбах зябнут каменные львы,
Торжественны дубы как капитаны!
У осени волшебный цвет волос,
Накидка в цвет опавших листьев клена
И всюду вязнет взор в охапки роз,
И звёзды улыбаются влюблённым!
На грудь земли упала благодать!
Пушистой охрой, рыжим покрывалом,
Как будто вновь заботливая мать
Дитя своё от стужи спеленала…
У осени последние штрихи,
Холсты её готовы к созерцанью,
Поются песни, пишутся стихи
О красочном природы мирозданье!
Лишь смежаю веки, как издалека
Тянется когтистая Таллинна рука.
На спине лежу я, или на боку,
Всё про это знает резидент Баку.
Что плакат на стенке девушки в бикини,
Хорошо известно в Риге и Пекине.
Как рентген буравит чей-то чёрный глаз —
То следит за мною злобный Гондурас.
Не прожить мне долго, мама, будь здорова! —
Взят я в разработку службой Кишинёва.
Не уйти вовеки мне от злой погони,
Ведь нога Бишкека враз меня догонит.
Пожелать немудрено,
а чтобы исполнилось
никому не было дано,
лишь бла-бла полнилось.
Чтобы стать счастливым
Надо просто жить
Быть всегда любимым
И добро творить
Когда не держишь ты обиду в сердце
И можешь ты унынье отпустить
Тогда и наступает упоенье
Ведь можешь всех ты навсегда простить,
А надо жить и радоваться солнцу
И вновь с улыбкой каждый день встречать
И как цветок ты тянешься лишь к свету
И лучшие мгновенья начинаешь вспоминать
Чтобы стать счастливым
Надо просто жизнь любить
И не будет день всегда дождливым
Вот теперь ты можешь радость получить.
Как жаль, что память не убить,
Она нам жить порой мешает.
И человека не забыть,
Когда все время вспоминаем.
Как жаль, что сердце не заткнуть,
А ведь так нужно нам порою,
Всего лишь просто отдохнуть
От этих чувств с любовью…
Как жаль, что дрожь в руках не скроешь,
Когда ты видишь взгляд родной…
Как жаль, что сердце ты откроешь
Да только вот уже другой…
Не радует глаза природа,
Не ходит сердце ходуном.
Не хочется мне слышать оду,
О той любви, где мы вдвоем.
И видя, там в дали кого-то,
Я не надеюсь: это ты,
Я не прошу чего-то, что-то,
И не хочу твои цветы…
При стуке в дверь я не бегу,
А сердце ровно-ровно «дышит».
И вспомнить прошлое могу,
Без всякой дрожи и отдышек.
Увидев юную девицу,
Идет довольная с тобой.
Ни пожалею ни крупицы,
Что сдала карты я в отбой…
Но если вспомнишь ты случайно,
И сердцу хочется кричать.
Держи от всех то чувство в тайне,
И приходи, я буду ждать.
Я напишу красивым подчерком письмо,
Вложу его в конвертик старый,
Но не отправлю я тебе его.
Ты, взяв его, нахмуришься упрямо.
Подумаешь, что надоела.
Что постоянно я тебе пишу,
Что злость твоя и нервы на пределе,
Своей любимой скажешь брежу!
Я все-все чувства бы туда впихнула,
Чтоб выбросил его ты далеко.
И больше бы ни разу не всплакнула,
А на душе бы стало так легко!
Я отдала, а ты бы за меня решил:
А есть ли толк от чувств моих?
И коль их выбросить спешишь
Я счастлива была б избавиться от них!
Улыбкой тебя задеваю и ласковым взглядом
К тебе прикасаюсь губами — так близко, я рядом.
Во сне прихожу звездопадом,
Укрою от бед и страданий
Тихонько тебе прошепчу-
Ты слышишь, я — рядом.
Когда от тебя уезжаю
Забыть не пытайся, не надо
С тобою молитва моя
Я рядом я рядом.
И как бы судьба нас не била
Удача пусть будет наградой
Весной улыбнется рассвет
Ведь рядом мы, рядом.