Если вспоминаешь, что с тобою было,
Память отвечает, жизнь - один обман.
На душе становится горько и уныло,
Словно разбираешь старый чемодан.
То, что в нём хранилось, всё давно истлело,
Всё равно сегодня ты иным живёшь,
То, что было важным, давно уж устарело,
И в дальнейший путь с собою не возьмёшь.
Чувства, как и вещи - из них мы вырастаем,
Остаётся грусть о том, что не вернёшь.
Что-то вновь приходит, что-то забываем, -
В камеру хранения памяти сдаём.
В ней надежд осколки, чувств сгоревших пепел,
Тлен забытых месяцев и ушедших чувств.
В ней застыло время, в ней живём мы прошлым,
Сердце, как на кладбище, охватывает грусть.
Так уходит время, так проходят годы,
Вспоминаем то, простить, что не смогли,
Всё длиннее осень, всё короче лето,
Что-то потеряли, что-то сберегли.
Я давно знаю,
что, когда умирают люди
и земля принимает
грешные их тела,
ничего не меняется в мире -
другие люди
продолжают вершить
свои будничные дела.
Они так же завтракают.
Ссорятся. Обнимаются.
Идут за покупками.
Целуются на мостах.
В бане моются.
На собраньях маются.
Мир не рушится.
Все на своих местах.
И все-таки
каждый раз я чувствую -
рушится.
В короткий миг
особой той тишины
небо рушится.
Земля рушится.
И только не видно этого
со стороны.
Мы все попрятались по норам
Все по отдельности, в свой Мир!
И скарб хранимый по каморам
Есть алчность, жизненный кумир!
Не видем света Мы Свободы
Обманом полнится наш День
Себя лишь чтим, уходят Годы
За Правду постоять нам Лень
Не слышим Мы других порою!
Важнее свой язык, хоть пьян
И не бежим вдаль, за мечтою
Хотя вокруг сплошной бурьян
Привычно быть нам тем, кем стали
Так трудно путь свой изменить?
Прогнать, смеясь, свои печали!
Вздохнуть и в лучшее, спешить…
Александр Защитник, 2018
В крещенский праздник понял я одно,
Что власть у нас, путь поздно, но решила,
Что Путин сам нащупать должен дно,
Куда она Россию опустила!
Ведь было бы неплохо ей узнать,
Насколько глубоко галеру илом,
Там затянуло, чтоб со дна поднять,
Смогли её, не надрывая жилы.
И что же? Окунулся наш гарант,
Потом обулся и тулуп накинул.
И никому ни слова не сказав,
Тусовку эту, поскорей покинул.
Так и не смог никто в стране узнать,
Где наше дно и что теперь нам делать.
Как дальше жить нам, чтоб не потерять
То место, где на дне лежит галера?
Ведь только Путин тайну ту хранит.
И сколько раз другие не ныряли,
Так ничего, разведать не смогли
И тайну проруби навеки потеряли.
И тайна эта, не далась никак,
Телеведущей Ксении Собчак,
А телевизор наш, в стране у нас
Один лишь знает, как нам жить сейчас.
…Весна наступит, побегут ручьи.
Потянутся на выборы старухи.
И принесут они оттуда слухи,
Что Путин, тайну эту нам открыл,
Поскольку, снова всех он победил.
Ну, а галера, хоть мы не хотели,
Так и останется лежать, на самом деле.
Нарисуй мне… Нежность словами…
Разукрась их… Не только цветами…
Добавь искрящихся… Утренних рос…
Пусть хранятся… В лагунах роз…
Нарисуй поцелуй… Словами…
Нарисуй… Улыбку глазами…
Краски радуги… Дарю тебе я…
Твоё имя… Моя звезда…
Воспроизведи миражами… Блаженствие…
И последующие… Нежности действие…
Кувшин воды… В оазисе взят…
Нектар с пустыни… Не яд…
Нарисуй мне… Любовь словами…
Наполни мою… Душу мечтами…
Разукрась её… Медовой сладостью…
Чтоб вдохновляться… С радостью…
Нарисуй счастье мне… Поцелуями…
Чтоб дрожь по телу… Шла струями…
До слёз… До изнеможения…
Лишь двух сердец… Притяжения.
Пусть запад… С востоком сблизятся…
Юг с севером… Не обидятся…
Мир… Окажется безвременным…
Такт двух сердец… Одновременным…
Опиши мне… Нежность стихами…
Приукрась… Радугу цветами…
Добавь без грусти… Росинки…
Нарисуй музыку… В картинке…
Пусть комета… Созвездие…
Ждать ответа… Возмездие…
За счастье… За поцелуй…
От заката… До рассвета танцуй…
Поздно считать звёзды
И слюну судорожно сглатывать…
Время ананасов рябчиками накатывает:
Кто - то хлебушек щиплет пальцами ненаманикюренными,
Из кого-то бабло дрищет наслюнявленными купюрами…
На поэтическом квартирнике продажно - дешёвенькое исступение:
В котелочке с экстазом варится поэтическое вдохновение…
Прозой жизни - мочалкой - по квартиркам оно отмыливается,
У толпы в фаворе кричалки - популярность ими наштыривается.
Лайками, перепостами в соцсетях, криками «Любим! Молодец»
Толпа убыковляется, ей до смерти интересен модный ПИПЕЦ.
- Дайте мне его, хоть немного, хоть в пригоршню, хоть на лопату!
Хочу! Хочу! И мне… - Очередь бесновата.
Просит, умоляет, настаивает - вот сюда положите немного
Популярного… От самогО венценосного солнца - поэта - бога!
Кусочек словца, афоризма… Кто - то в крик: «А Тебе не много!!!» …
В квартирках, душняках, кабаках и даже в концертных залах
Всё дальше и выше толпа в дурман с запашком влезала,
Целуя ногу и зарабатывая поэту - солнцебогу на новый башмак,
Вдохновляясь, рукоплескала за бесценно - бездарный сквозняк,
Тащила свой кошелёк от пресыщенного и всякого иного пуза
В ночь пафосного квартирника, где иступлённо искала обузу…
Потому что у нас без обузы в стране - никак!
Обязательно кто-то должен быть в дураках.
Люди ищут, кто их нагреет, ей - богу!
Мозги, душу дьяволу - всё готово к залогу!
«Возьмите, возьмите мое сердце, я Вам его дарю!
Ну, пожалуйста, не толкайте, не плюйте, я вас боготворю!»
Поэты либеральные - молоденькие голубоватые «классики»
Собирают толпу, ковыряют словами - и бабло под матрасики…
Чтобы было на что нечистые руки в светлую пасху красить,
Чтоб дубина по выбиванию бабла росла - и не уставала дубасить!
И звучит гимном богопоэта правды уродливо - пустое слово,
На кривеньких ножках, сгорбленное… и мяукает бестолково
Про страну дураков, либеральные ценности, как на съезде,
Возбуждая пошлой сценой продажной любви в немытом подъезде…
ВОТ ЧТО СКАЖУ:
Настоящим должно быть Слово Поэта, Отца, Мужика,
Чтобы оно, как Основа, легло, стёрло пыль с лица.
Чтоб за душу держало крепкой рукой - не за мошонку -
И не цеплялось ниткой гнилой к чужой рубашонке
По местячковым сходнячкам, либеральным пиджачкам
Крокодильими слезливыми стишками размазано…
А по - толковому, по - мужицки, по - русски не сказано!
Ну где же оно, где… То настоящее Слово,
Чтобы в нем Жизнь была - Правда, взятая за основу,
Не зашлифовка - распальцовка «Вау! Вау! Вы молодцы!»
Не от барана, не от паршивой блохастой овцы,
А то - за которое встанут, как за мать и за отца,
То - за которое шли за Родину от родного крыльца,
То - за которое было не страшно кануть в болото…
То - за которое и помереть охота…
Не удивляйтесь. Прихотлив - и странен мОрок вдохновенья.
Прилив, отлив, опять прилив… и вот в какое-то мгновенье
бросает нас - меня и вас - то в глубь веков, то в тьму событий,
трудя безжалостно подчас, и не веля до срока выйти.
Я приглашаю вас с собой.
Молись за всех, читатель мой.
Мы с вами в сказке. Лет пятьсот - назад, а может и поболе.
Снующий сказочный народ пока моей подвержен воле,
но открываются врата и появляется властитель…
и я уже совсем не та, им не начальница. Простите!
Персидский царь, персидский двор. Нескромный шарм парчи и злата.
Любви и страсти уговор. Тех, что во всём и виноваты:
любовь - что мало пожила, а страсть - что нас лишает зренья
там, где великие дела потопчут чудные мгновенья.
Он. Так хорош, что меркнет свет. И так умён… молчу, не сглазьте!
Ему не слишком много лет, но он уже давно у власти.
Друзья, соратники, враги. В глазах и нА сердце - отвага.
Не в обороте медяки - где полной мерой жизни благо.
Но! - кроме роскоши и сил, помимо мудрости и чести,
Аллах любови причастил святым прекрасным словом ВМЕСТЕ,
и дал ему сладчайших слёз, ночей и дней единой мерой
(когда мифический колосс казался юношей несмелым
среди напыщенных матрон) -
там, где владел любимой он.
Она. Прекраснее цветка вы не придумаете, братцы.
Живые воды родника уступят - ей одной - остаться
свежее, чем прохладный флёр мелкодисперсного тумана,
и веселей, чем разговор струи, бегущей непрестанно.
Глаза! - душевной глубины и рассудительного чувства.
А стан! - несносной тоньшины, как невозможность от искусства.
И восхитительней всего звучали трели райской птицы -
для властелина своего, когда случалось обратиться.
Беспечны счастия дары,
и изобильны. До поры.
Восток… Роскошество и спесь, нещадный блеск парадных залов.
А тёмных коридоров жесть, что вовсе света не видала?
Ехидство подковёрных игр, и - верьте! - яды и кинжалы?
А вероломия интриг? А лжи злокозненное жало?
Смотреть подробно не хочу, как подхалимы-лиходеи
её отдали палачу, запачкав выдумкой своею.
Как он её не защитил, как предпочёл главенство силы.
Известен мне такой посыл. Вон Стенька Разин, тип унылый.
Любовь сдают ни за понюх - дурным пацанским развлеченьям.
И подбодряют падший дух - стократно лживым наущеньем.
Он сам отдал такой приказ.
Забить камнями. Вот те раз.
Уже века… - века!.. - подряд дрожит любовь на белом свете.
Отелло, здесь же Маскарад, и жить красоткам вновь не светит.
Пускай история страстей - она ж история наветов.
Злодеи, шельмы всех мастей… но я сегодня не об этом.
Её душа, приняв позор, навряд ли вынесет обиду.
Тоска и боль - не мелкий сор. Жестокость истинного вида.
Не достучавшись до него, не умягчив его амбиций,
душа, велением сего, уж на любовь не согласится.
Он жил ещё. Немало жил. Закрылся и страдал безмерно.
Ничто - сказать, что он тужил. Ничто - что зверствовал примерно.
Не подпускал, не заводил, не верил, не любил, не строил.
Не доверял и не просил. Штандарт погибшего героя.
По мне ж - ему досталось… ох, не легче, чем моей красотке.
Поставить душу на горох - и всё. Ни секесом, ни водкой.
Запор души. Такая боль, что просто рушатся границы.
Ни будь любезен, ни изволь. Ни обойти, ни подступиться.
Ничто не смылось, не прошло, не извелось, не рассосалось.
Вот только резвое перо накал пространства снизит малость.
У вас на кухне Маскарад, а у него в глазах Отелло? -
поверьте, он тому не рад. И чтоб Отелле потеплело,
простите сердцу гневный стон.
Как будто вы - она и он.
Прости меня за то, что я горда,
До чёртиков упряма, своенравна,
В стремлении с мужчиной быть на равных
Порой неудержима, как вода.
От шквала чувств всегда на волоске,
И мир мой изменяем за минуту
С размеров от вселенной до цикуты,
Бескомпромиссно сжатой в кулаке.
И вспыльчива, и слишком горяча.
Но, видимо, Господь своей любовью
Оберегает души нам с тобою,
Не позволяя всё рубить с плеча.
Давай жить так, как будто завтра смерть,
И нам дарован Богом день единый!
Я первая иду к тебе с повинной,
Чтоб без любви твоей не умереть.
Мы все живём в миру иллюзий
и в мире собственных легенд,
отсюда и случаются конфузы
у тех, кто разумом интеллигент.
***
Блюдут сегодня интерес,
как говорится - шкурный,
лишь он один имеет вес
от роддома до урны.
В забытом сердце слов не найденных могилы.
Не плачь, душа моя, под небом-гильотиной.
Перегореть легко до тонкости сусальной
На собственном огне
В мгновенье.
Напраслиною день, сильна ли ночь страстями,
Ещё, душа моя, надежда рядом с нами,
Придет нежданный час, она и нас оставит,
Как вызревшая тень
Затменья.
Но ты запомни век… но ты запомни лучше
Те яркие огни, не мало нас - заблудших,
Обиженных, бездарных, кричащих вверх - О, боже!
Просящих, как и все,
Спасенья.
Осталось чуть, спылаю я, прикрывшись смыслом,
Суровым, со слезой поэта-пессимиста.
Но главный-то вопрос давно уже решённый -
Подкинешь сироте
Поленья?!
«Знай же, Маленький Принц!
Знай и помни: в ответе,
ты в ответе на этой
и всякой планете,
ты в ответе за всех
тех, кого приручил!» -
Голос Лиса горчил.
Лис был мудр. И он знал:
В жизни много страниц,
и легко не заметить,
что забыты советы,
и как солнечный ветер
улетаешь на смех
и на шёпот в ночи…
Всё. Огарок свечи
и чужая луна.
Лис был мудр. И он знал
этот мудрый закон.
Лис был мудр. И он знал.
Но и он, но и он…
Подарки. Тосты.
Родственники. Подружки.
Стая салатниц летает вокруг стола.
Бабушка, у тебя была любимая игрушка?
Бабушка, ты меня слышишь?
Слышу. Была.
Кукла. Тряпичная.
Я звала её Нэлли.
Глаза с ресницами.
Косы. На юбке волан.
В тысяча девятьсот двадцать первом мы её съели.
У неё внутри были отруби.
Целый стакан.
Ветер песню ночью ныл
для гулящих барышень:
Мир печален, нуден, стыл
у Барона нашего.
Опален истомой он
до вибриссов - истинно -
Не хлебает молоко,
не глядит на Сириус.
Сон вчерашний вновь зовёт
в черноту не спетую,
За окном о том поёт
птица в утро светлое.
«Мурр» ослаблен от тоски,
взор измучен барственный.
- Что поделать, уж прости,
за обиду страшную!
Обещаю, дорогой,
ублажать сосисками…
…Где ты бродишь, мой герой,
страстный и неистовый?
Мир печален, нуден, стыл -
пела киска:
- Где же ты?!
Возьми за руку
Александр Сауков
Можно долго объяснять причину,
Почему привязан, любишь ты?
Можешь уповать на чертовщину,
Но не нужно мыслей нам пустых.
Можно просто взять её за руку
И узнаешь сразу, что твоя.
Аромат вдохни и вся наука,
Всё поймешь, дыханье за тая.
Ты родная, пояснять не надо,
Лишь скажу, - Любимая моя!
Каждый миг с тобою будет сладок,
Мы с тобой теперь одна семья.
Будем мы всегда по жизни рядом,
Чувства нас связавшие беречь.
Огражу тебя от злого взгляда,
От врагов лихих, опасных встреч.
В горести и радости, мы вместе,
Бедам нас с тобой не разлучить.
В разговоре и поступках честен,
Будем мы детей в любви растить.
Жизнь такая штука - не простая,
Но прекрасна, как ты не крути.
Внуков мы поможем - воспитаем,
Счастью будет с нами по пути.
Copyright: Александр Сауков, 2018
Свидетельство о публикации 118 012 108 165
она была бывшая бездомной кошкой.
пока ты ее не забрал к себе.
и отогрел… совсем немножко
в шершавых ладонях… в своём тепле.
она постоянно тебя ждала
на подоконнике… в любую погоду.
смотрела… выглядывала из окна
ты в дверь вставлял ключ… она у входа.
… потом, ты на кухне с ней говорил.
-ну, как ты, маленькая, тут без меня?
она запрыгивала на колени твои,
когда погладишь её… ждала.
зима иль лето. весна иль осень.
тебя всё слушала… и соглашалась.
что был сегодня тяжелый день…
она вылизывала твою усталость