Речная гладь и лунная дорожка,
Природа в эту ночь навеселе.
А я сегодня странная немножко -
Летаю на пластмассовой метле.
И вот я посреди большого зала
Неведомой эпохи и страны:
Я Маргарита, королева бала!
Я королева бала Сатаны.
Здесь собраны безумцы-душегубы
Со всех краёв и краешков земли.
К моей руке прикладывают губы
Отвергнутые Богом короли.
Чего забыла я средь этой мрази,
Идущей и идущей на поклон,
Подонков, пребывающих в экстазе
По поводу, что балом правит Он?
Ещё вчера спешила на работу,
Застегивая куртку на бегу,
Ну, а сегодня - к дьяволу заботы!
Я королева, значит, все могу.
Могу сейчас не думать о потерях,
О том, что не свершилось, не сбылось,
О том, что попадались подмастерья,
А Мастера найти не удалось.
Терновником впиявилась корона
И на ногах стоять уже невмочь…
Но я же королева, значит, что нам -
Пусть тянется подольше эта ночь!
Уже рассвет и солнце светит ярко.
Окончен бал, я молча ухожу.
Свои желанья, с качестве подарка,
Исполнить никого не попрошу.
Дорога начинается не с выезда, не с запертой машины во дворе, дорога - это то, что в сердце вызрело, господь привел или кривая вывезла, дорога не умеет не гореть.
Лежит наш мир - изученными картами - и, кажется, довольно пары фраз, но сломаны вселенские локаторы,
куда свернем? Давай по навигатору, а вдруг не подведет на этот раз. Налево со двора и прочь из города, по трассе - в порт, а там уже решим. Мы все больны: морской ли, звездной, горной ли, бездомные, отчаянные, гордые, скитальцы сердца, странники души. И что нам предначертано с тобой еще - в стихах моих почуем за версту. Что видим мы? Щиты, дома за рощами, коленопреклоненных дальнобойщиков, молящихся у неподвижных туш. И требуя у бога озарения, на вечный пути к себе обречены, что знаем мы? Терпение, смирение, поля, столбы, особенное зрение, отчаянье режимов скоростных.
Давай отныне будем осторожными, не выйдем вон, не попадем под плеть и в этот раз сумеем невозможное:
промчаться, не сворачивая в прошлое,
чтоб до заката
в будущем
успеть.
Языческие праздники - традиция
У христиан - потомственных славян.
Из теста ловко выпечены птицы,
Румяный блин, как солнцем осиян.
Горят икринки и густа сметана
Спешат зятёчки к теще на блины.
На Маслену она роднее мамы,
Всем радостно в преддверии Весны!
А в городе - народные гулянья,
Катается на санках детвора.
Жгут чучело Зимы и в назиданье
Уносит пепел ветер со двора.
Бесцеремонно сватаются парни,
Зимою все девчата хороши:
Румяны и в шикарных одеяньях,
Невесту выбирают для души.
Через неделю кончится веселье,
За праздником идет Великий Пост.
И Светлое Христово Воскресенье.
И путь наш к Богу труден и не прост.
Что с того, что я больной, что с того, что хворый?
Брежу я войной, войной, а она не скоро.
Нам на суше и в морях битв не обещают,
Наш король и слаб, и дряхл, армия нищает.
Никуда уж не годны ржавые доспехи,
Никому уж не важны прошлые успехи.
Что мне ад и что мне рай, что мне вход и выход.
Я не Каин, просто Кай - Андерсена прихоть.
Что-то тихо на дворе, не поем, не пляшем,
Что-то зябко в декабре в королевстве нашем.
Я мальчишечью вину зачеркну зимою,
Я сбегу как на войну в царство ледяное.
A la guerre comme a la guerre, да, пусть поплачет Герда,
А из этих слез пусть вырастает роз куст…
Что с того, что я плохой, что с того, что грешный?
Брежу я одной тобой, слабою и нежной.
Только нет и нет письма, еду - спотыкаюсь,
Сам себя свожу с ума, вспоминаю, каюсь.
Ах, зачем же я мечтал пред тобой в долгу быть?
И все руки целовал, и лицо, и губы…
Что мне август, что мне май, слов неразбериха!
Я не Каин, просто Кай, Андерсена прихоть.
Вот опять идет война, вот опять убили.
Вот опять кругом весна, а меня забыли!
И лежу я на снегу в непонятном гневе,
И уже не убегу к Снежной Королеве.
A la guerre comme a la guerre, да, пусть поплачет Герда,
А из этих слез пусть вырастает роз куст…
ДЕЙСТВИЕ ШЕСТОЕ, ЯВЛЕНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ.
РАЗЯЩАЯ ДЛАНЬ НЕОТВРАТНОГО ВОЗДАЯНИЯ.
Решающей схваткой со свирепым и макиавеллевски-коварным Старом Непобедимый Ёжик рассчитывал не только подчинить своёй воле и власти весь Коацакоалькосский Каганат, но и устранить единственного достойного, а потому опаснейшего из претендентов на корону Властелина Подлесья.
«Ёжик, избавь нас от тирании этого зверя!» - призывно доносилось со всех краёв, стонущей под железной пятой земли.
Под холодным и пристальным взглядом погасла
Их улыбок беспечных игривая тень.
Панибратскую вольность смело без остатка.
Воздух гневом проклятий дрожал и звенел.
Кровожадная страсть, до того неземная,
Что понятно любому кто с жизнью знаком:
Между ними нет страха - есть бешенство Зверя,
Обречённые души, ввергая в огонь.
Кровь по жилам струится -
По лезвию алым.
Справедлива расправа.
Насытилась месть.
- Что ты сделал? Опомнись!
- Ни слова! Молчите!
- Кто дал право казнить?
- Выбор чести и долг.
- Ты ответишь за это
Пред нами и Богом!
- Будь, что будет.
Я свой совершил приговор.
Повержен лютый враг. Наследие его:
Беспамятство людей, да беспризорный шут.
Кривлянием своим, наперекор судьбине,
Злодею падшему надежду он дарил.
Сквозь слёзы смех. Лесть, как лекарство для гордыни.
Шут от беды не спас - напрасна трата сил!
Все куда-то рвался,
Дерзал, метался,
Не укрощался, а укрощал.
Долгие годы
Желал свободы,
И упрощал себя, упрощал.
А куда же проще?
Кошелечек тощий,
Барабан дырявый, висок седой.
Не покрыт славой,
Левой-левой-правой -
Капитан бравый, но отставной.
А она была готова
За мной хоть на край света.
За мной хоть на край света
Без легкого пути.
Да вот мешала эта,
Ах, круглая планета,
Где края света нету
И некуда идти.
Я ль не говорил ей:
Не жди, Мария!
Я ли не просил ее: позабудь!
А она смеялась,
А ночь не кончалась,
И вечно оставалось что-нибудь.
Нет, я не сильный,
Нет, я не храбрый,
Нет, я не добрый, я очень злой.
Не покрыт славой,
Левой-левой-правой -
Капитан бравый, но отставной.
…
Все чего-то правил,
По местам ставил,
Воспевал, славил, носил шинель.
Бунт не возглавил,
Лед не расплавил,
Назвал сына Павел, а дочь - Нинель.
Эх, пилось бы, елось!
И зачем мне смелость?
А мундир с медалями - в нафталин!
Вовремя в дом влезть -
Вот моя доблесть.
Клином клином, братцы, клином клин…
Скучная повесть,
Тщедушная совесть.
А что дальше?- Бог весть, конец какой!
Не покрыт славой,
Левой-левой-правой -
Капитан бравый, но отставной…
А она была готова
За мной хоть на край света.
За мной хоть на край света
Без легкого пути.
Да вот мешала эта,
Ах, круглая планета,
Где края света нету
И некуда идти…
Конь -Золотая Грива,
Мой конек…
Это - Сумерки.
Покатилось Солнце
К Дальним Родникам,
А мне
Так светло,
Будто мы с тобой
Добрели.
Конь - Золотая Грива,
Мой конек…
Мне не встать уже.
Полетели птицы
За живой водой…
И ты уходи,
Только я засну -
Уходи…
Берега выходят в синь,
А на тех горят костры
Перед бременем росы
До сиреневой поры…
Поднимаю наугад
Желтый камешек со дна.
Месяц выставил рога,
Рядом звездочка видна.
На зеленом островке
Нет ни птицы, ни зверька.
Отражаются в реке
Золотые облака
Да усталый черный конь,
Догоняющий закат.
Видно, очень далеко
Он оставил седока…
Конь -Золотая Грива,
Мой конек…
Это - Сумерки.
Полетели птицы
За живой водой…
И ты уходи,
Только я засну -
Уходи…
Расстались гордо.
- Будешь ли любить
Другую так же?
- Будешь с нею счастлив?
Я враг притворству.
Трепетно, без жалоб,
Не выдавая грусти пред тобой,
Смолчу опять,
Ведь хрупкий женский мозг
Не смыслит в чести,
Поражён всечасно
Эмоций бурями,
Жужжаньем жалоб, грёз
И мук душевных противобореньем.
Любить достойного сильней,
Чем любит он;
Делить с ним славу;
Следовать;
Быть верной -
Альковный, несменяемый закон.
С мужчиной проще:
Мужество и мудрость
Его орудия
В усобицах с судьбой.
Не вправе кинуть бой,
Как равно он не вправе
Предать любовь,
Пусть разделённый с дамой.
Я буду холоден, как лёд
Не утруждаясь комплиментом
И долгий, опостылый гнёт
Стряхну единожды моментом.
Я не налью в бокал вина
Не утоплю пустую грусть
Пусть не доказана вина
Тогда оправданная пусть.
Я буду там тебя любить,
Где это было в прошлый век,
Где нет желанья рядом быть
И время замедляет бег…
… если скучно тебе стало
всё кругом тебя достало
если жизнь вдруг стала адом
вызови поэта на дом.
Без мамы дом пустой…
И дочкою не кликнут…
Не спросят: «Что так долго?»
С тревогою в глазах…
И к тишине святой
Дух с мозгом не привыкнут…
И кажется - так много
Теряла впопыхах…
И запах пирогов
Особый был у мамы…
И маминых блинов
Мне больше не видать…
И тихих мягких слов,
Что лечат в сердце раны,
Мне не услышать вновь…
И страшно сознавать…
Стоит её портрет,
Где ей слегка за сорок…
В руках букет цветов,
Что в поле собрала…
И греет мамин свет,
Что бесконечно дорог…
И святость, и любовь,
Что мама берегла.
«Всё очень плохо!» - Это когда?
- Это, когда иссякла вода,
Яркое солнце закрыл жуткий мрак,
Счастье скатилось в глубокий овраг,
Шутки смешные звучат, как всерьёз,
Глазки распухли от горя и слёз,
Кровь застывает и сердце молчит,
Всё отболело - уже не болит,
«Вам жить недолго» - диагноз врача,
Птицы над свежей могилой кричат,
Нет больше прежней забвенной любви,
Нет: Артемонов, Пьеро и Мальвин.
И только Шуты с лицом палача
корчат гримасы и рубят с плеча.
Всё остальное, поверь - Ерунда!
Легкие волны на глади пруда,
Ливень омывший наш пройденный путь.
Ты поняла? Сохранить не забудь.
Не надо презирать внебрачного ребёнка,
не нужно называть «ублюдком» вгорячах.
Родился человек, и это не без толка…
Всё важное на свете в Божеских руках:
Соцветие любви, гармония улыбок,
таланты, созиданье, старты и разбег.
Понятие «внебрачный» - это пережиток.
По милости Господней создан человек!
Возможно, гениальным станет режиссёром,
писателем, учёным, пламенным творцом.
Поднявшись над нелёгким жизненным изломом,
намаявшийся, станет любящим отцом.
Прорвавшись на поверхность, землю раздвигая,
к живительному солнцу тянется росток…
Кроватку освещает зорька золотая.
Протягивает ручки к матери … сынок.
Известные люди, рождённые вне брака:
Конфуций, Леонардо да Винчи, Джек Лондон,
Афанасий Фет, Корней Чуковский,
Евгений Матвеев.
Ну что ж ты, память, ведь нормально жили,
Гулять ходили в парк или в кино.
Убили всех врагов давно в душевном мире.
Я верила, с тобой мы заодно.
Ты подвела меня. Сказала, все забыла.
Не будем вспоминать, страдать, ведь было все давно.
Но что поделать, если память дверь открыла.
Поднакоплю силёнок и позабуду я былое все равно.
Хотел убежать от тебя навсегда,
Чтоб больше не чувствовать боль никогда,
Кудаб я не ехал, и где бы не шёл,
Твой образ как прежде, всегда предо мной.
В прохожих я часто тебя узнаю,
Так много же сходства, чего не пойму,
Ведь ты же осталась вдали от меня,
Чего средь прохожих ищу я тебя.
У этой малышки, улыбка твоя,
У той, милый взгляд, как смотрел на меня,
У той вон фигура, ну точно твоя,
Чего же похожи так все на тебя.
В квартире один я боюсь оставаться,
Все мысли о грустном, как мог с ней расстаться,
Ложусь когда спать, глаза закрываю,
Твой лик я всегда пред собой представляю.
Все сны мои только всегда о тебе,
А ночью проснусь, и мечты о тебе,
Когда сладко спала в объятьях моих,
И тихо шептала, а ты че не спишь.
А я просто молча, твой сон охранял,
К груди тебя крепче всегда прижимал,
Чтоб ты не замерзла, тебя накрывал,
И нежно я щечку твою целовал.
Хотел убежать от тебя навсегда,
Но мысли всегда догоняют меня,
Тебя я забыть ведь никак не могу,
Пусть даже ты в сердце пробила дыру.
Зачем убегаю, куда не пойму,
Ведь вижу тебя я, во сне, на яву,
Наверное скоро сойду я с ума,
Любовь моя где ты, спаси же меня.