Над страшною бездной дорога бежит,
Меж жизнью и смертию мчится;
Толпа великанов её сторожит;
Погибель над нею гнездится.
Страшись пробужденья лавины ужасной:
В молчанье пройди по дороге опасной.
Там мост через бездну отважной дугой
С скалы на скалу перегнулся;
Не смертною был он поставлен рукой -
Кто смертный к нему бы коснулся?
Поток под него разъярённый бежит;
Сразить его рвётся и ввек не сразит.
Там, грозно раздавшись, стоят ворота;
Мнишь: область теней пред тобою;
Пройди их - долина, долин красота,
Там осень играет с весною.
Приют сокровенный! желанный предел!
Туда бы от жизни ушёл, улетел.
Четыре потока оттуда шумят -
Не зрели их выхода очи.
Стремятся они на восток, на закат,
Стремятся к полудню, к полночи;
Рождаются вместе; родясь, расстаются;
Бегут без возврата и ввек не сольются.
Там в блеске небес два утёса стоят,
Превыше всего, что земное;
Кругом облака золотые кипят,
Эфира семейство младое;
Ведут хороводы в стране голубой;
Там не был, не будет свидетель земной.
Царица сидит высоко и светло
На вечно незыблемом троне;
Чудесной красой обвивает чело
И блещет в алмазной короне;
Напрасно там солнцу сиять и гореть:
Её золотит, но не может согреть.
Ещё я вижу, как она стояла,
Прекрасней всех, в кругу прекрасных дам;
Как солнце, красота её блистала, -
Я подойти не смел к её стопам.
Сладчайшая тоска мне грудь стесняла,
Когда я зрел весь блеск, разлитый там;
И вдруг, как бы на крыльях вознесённый,
По струнам я ударил, потрясённый.
Напрасно я пытаюсь вспомнить снова,
О чём в тот миг на лютне я вещал.
В себе орган я обнаружил новый,
Что мой порыв святой отображал:
То дух мой был, порвавший вдруг оковы,
В которых годы рок его держал, -
Дух, из глубин которого восстали
Те звуки, что божественно в нём спали.
Когда же струн давно умолкло пенье
И прежний строй души я ощутил, -
Я в ангельских чертах её боренье
Стыдливости и страсти различил;
И, сладких слов услышав обращенье,
Я в небеса, казалось, воспарил;
О, вновь лишь там, в обители священной,
Мне зазвучит тот голос несравненный!
«То сердце, что, безрадостной судьбе
Покорное, признаться не дерзает, -
Незримый клад таит оно в себе!
Строптивый рок пусть месть мою узнает!
Пусть лучший жребий выпадет тебе;
Пусть лишь любовь цветок любви срывает.
Ведь лучший дар принадлежит тому,
Кто сердцем всем откликнется ему».
Над бездной возникших из мрака миров
Несётся челнок мой на крыльях ветров.
Проплывши пучину,
Свой якорь закину,
Где жизни дыхание спит,
Где грань мирозданья стоит.
Я видел: звезда за звездою встаёт -
Свершать вековечный, размеренный ход.
Вот к цели, играя,
Несутся… Блуждая,
Окрест обращается взор
И видит - беззвёздный простор!
И вихря и света быстрей мой полёт.
Отважнее! в область хаоса! вперёд!
Но тучей туманной
По тверди пространной
Ладье дерзновенной вослед
Клубятся системы планет.
И вижу - пловец мне навстречу спешит.
«О странник! куда и зачем ты?» - кричит.
«Проплывши пучину,
Свой якорь закину,
Где жизни дыхание спит,
Где грань мирозданья стоит!»
«Вотще! беспредельны пути пред тобой!» -
«Межи не оставил и я за собой!..»
Напрасны усилья!
Орлиные крылья,
Пытливая мысль, опускай
И якорь, смиряясь, бросай!
О, ветра прозренье,
На дорогах песчаных и топких, где верного знания нет.
Лишь на ощупь движенье
Средь набухшей весны - иль зимы, когда падает снег.
О, неясное завтра,
То как звездная пыль напророчит рисунком простым.
Словно сага без автора,
Что на божий прорезалась свет сквозь земные пласты.
О таинственный сговор
Передряг календарных и судеб, что наполнит тревогами сны.
И отправит изгоем
По белому свету шататься - где без солнца, а где без луны.
Ах запад есть запад
И что тут поделаешь, матерь родная, восток есть восток.
О сценический запах
Втуне прожитой жизни - увы, ни за грош, ни за что.
О безвестная старость
Среди грез и химер - нет на свете проклятья страшней.
Но разве пристало
Со славою переиграть и в мраморе жить без страстей?
Одиночества мука -
Как безбожнику в час предрассветный, в тот самый когда
Неизбежной разлукой
Переполнено небо, океаны и земли, и спящие города.
Лишь ветра прозренье
На дорогах песчаных и топких, где верного знания нет.
Лишь на ощупь движенье
Средь набухшей весны - иль зимы, когда падает снег.
ДНО
Кровь - не вода и не вино -
Коль сомневаетесь, проверьте.
Какое всё же это дно:
Желать иным народам смерти,
Дать проходимцам и шутам
Возможность развращать сознанье,
И объявить войну мечтам,
И разум отправлять в изгнанье,
И совесть прятать глубоко,
Отважно с логикой сражаться:
Посеять ненависть легко -
Любви посевов не дождаться!
Cuore di cane
В сфере кино плагиат также в моде -
Чуть вороват режиссёр:
По-итальянски уж молвил раз Швондер:
«Это какой-то позор!»
Друг на кой чёрт, если не даёт отчёт!
Быстро вяжется узор
Ловкой кружевницей.
Нитка тянется легко,
В кружева ложится.
Просто глаз не оторвать
От такого дива.
Будто жизнь свою плетет
Ладно и красиво.
Ну, а я своей судьбы
Толком не связала.
Хоть старалась, как могла,
Да вязать устала.
Вот бы взять и распустить,
Да смотать в клубочки,
И по-новому связать
Все свои годочки.
Где бы мимо бы пройти,
Где остановиться,
Все несчастья обойти,
Счастьем поделиться.
Только Богом не дано
Нам такой свободы -
Ни смотать, ни размотать
Прожитые годы.
Я прощаю себе все глупости,
Все нелепости, все слова,
Все грехи свои в совокупности.
Даже если была права,
Я прощаю себе уверенность
В однозначность добра и зла.
Я прощаю себе намеренность
Так и в будущем полагать.
Я прощаю себе все колкости,
Что пускала всегда в ответ.
Я за правду свою боролась так.
Буду так продолжать и впредь.
Я прощаю себе ошибки, ведь
Их положено совершать.
Их положено столько выреветь,
Сколько сможет моя душа.
Я прощаю себе стремления,
Что-то истинное создать.
Это более или менее
Может жизнь мою оправдать.
Я прощаю себя за принципы,
За все точки над буквой «И»,
Чтобы в памяти меркли лица тех,
С кем мне больше не по пути.
Я прощаю себе влюбленности,
От фантазии до измен.
Я прощаю себе все вольности,
Что никто не простил бы мне.
Я не чувствую жажды мщения,
Я готова с нуля начать.
Я прощаю себе решение
Никогда тебя не прощать.
Любовь вымирает. Ты видишь ли это?
Её больше нет в книгах, фильмах, журналах.
И, если хотите, вот конец света -
Любовь вымирает. Вы скажете, мало?
Мужчины не бьются за женщин как раньше
И хуже того, что понятно весьма,
Сражались за женскую честь, (но без фальши),
А что сейчас с честью? Есть ли она?
Пустые слова в полупьяном угаре,
Им души живые внемлют едва.
Вы тушите пламя огромных пожаров
Так вот же, смотрите - сгорают сердца!
Достоинство, верность и уважение
На части расколоты, словно лёд.
Мы все с вами терпим одно поражение -
Любовь вымирает и скоро умрёт.
Ночь уходит, ей улыбается
Утро раннее.
Звезды тают, а солнце медленно
Всходит на; небо.
По росе босиком красна де;вица
Эка невидаль.
Платье мятое, щеки алые,
Губы белые.
Лес дремучий ветвями цепляет
За косу русую,
Травы дикие дышат сказками,
Манят гуслями:
«Куда ж ты, деви;ца-Алёнушка, так торопишься,
Что ноженьки в кровь избиты лесными тропами?
Хочешь, мы равнодушию сердце твое обучим?
Всё будет как прежде. Как прежде и даже лучше»
Но взгляд обратив к безмятежному небу синему,
О чем-то просила всё.
А за де;вицей той братец младший
Неспешной поступью.
Шкура серая, очи ясные,
Зубы вострые.
Шепчет ей: «Погоди, сестра, Не ходи, сестра.
Умоляю опомнись, очнись, возвращайся домой сестра.
Не ищи от людей добра»
Но взгляд обратив к безмятежному небу синему,
О чем-то просила всё.
В стольном граде смыкаются чаши, надежды полные.
Молодых поздравляют, под ноги бросают золото.
Звонким смехом приветствуют дружку, всю ночь не спавшего,
Говорят лишь о том, что невесты не видели краше.
А Алёнка стоит растерявшись,
Глядит опасливо:
Не её награждает любимый
Обетом ласковым.
Дружка ищет кольцо, по карманам
Беспечно шарится.
Говорит ей: «Что встала, чудна;я?
Уйди, мешаешься»
Шкуру серую вмиг накинула
Красна девица.
Травы сочные травы Дикие
В ноги стелятся.
В стольном граде попадали чаши, надежды полные.
Вместо громкого дружного смеха и звона золота,
Вместо праздника светлого славный народ беснует.
Говорит лишь о том, увидели тварь лесную.
А на волюшке слёзы катятся,
Ветром дышится.
Ведь в хоромах людских всё не так, как
Под звёздной крышею.
Лес дремучий ветвями цепляет
За косу русую
Травы дикие дышат сказками,
Манят гуслями:
«Пусть Алёнушка, люди вовеки тебя не трогают.
Заведём их подальше отсюда лесными тропами.
Хочешь, мы, златоглазая, сердце твое залечим?
Все будет как прежде. Как прежде и даже легче»
Но взгляд обратив к безмятежному небу синему,
О чем-то просила всё.
Не нужно меня поздравлять с Днем рожденья,
Не нужно открыток, не нужно цветов.
Сегодняшний день - не мое достиженье,
Лишь мама достойна подарков и слов.
Она родила меня в боли и муках,
Кормила, купала, учила всему.
Мое воспитание - мамы заслуга.
Зачем же меня поздравлять? Не пойму.
Пора изменять все былые устои
И помнить, собравшись семьей у стола -
Не тот, кто родился, подарков достоин,
А женщина, что в этот день родила.
Не бойтесь данайцев,
дары приносящих,
А бойтесь китайцев,
их производящих!
Чем жить? Да хоть весенней почкой,
Да хоть на ум пришедшей строчкой,
Едва зачатого стиха,
Хоть тенью, что даёт ольха,
Хоть дня небесной оторочкой,
Хоть ливнем, что летит, шурша…
Найдёшь, чем жить, коль есть душа…
А нынче Зима не морозной была …
Не очень… лишь ночи холодными были…
Я жду… Твоего не хватает тепла…
Играю на струнах души в ретро стиле…
Трезвон - это проводы пятой зимы…
(С тобой… без тебя)…твоего жду звонка…
Мы создали мир под названием Мы…
Скучаю… скорее вернись Малика…
Без связи… закончился трафик… уже…
И вновь неизвестность… как это пугает…
Когда мы с тобою в тепле … в неглиже -
Наш мир - он у рая - по самому краю…
Звонка твоего… я так с трепетом жду…
А масленица? … Где с любовью блины…
Всегда … без тебя - я как-будто в аду…
С тобою - на гребне счастливой волны! …