Помни злость, бушующую в гневе.
Помни боль, терзающую грудь.
Помни птиц, летящих в синем небе.
Помни радость, смех и грусть.
Помни миг, минуты, дни, недели.
Помни первый, робкий поцелуй.
Помни как орехи ночью ели.
Помни: «Улыбнись и не психуй».
Помни взгляд, дыханье на пределе.
Помни сердца любящего стук.
Помни как глаза мои горели.
Помни как касался твоих рук.
Помни всё, читая эти строки.
Помни как длиннущий поезд шёл.
Помни: «Человек ведь одинокий,
Пока вторую половину не нашёл!»
Помни… Помни… Помни…
Я небо по ночам целую,
Ведь этим небом дышишь ты.
Скучаю, злюсь, порой, ревную,
В мечтах взлетев до высоты.
Я утро новое встречаю,
Тебя обняв в своих мечтах
Но, сердце рвётся от печали
И бисер слез блестит в глазах,
К себе приму тебя любого
В жару и холод, дождь и зной:
Слепого, нищего, больного
Зимой иль раннею Весной.
Ты - нежно-ласковое солнце,
Что светит ярко из-за туч
И свет в полуденном оконце,
И путеводный в жизни луч.
Ты - ветерок над вешним лугом
Ты - месяц сине-золотой
Не жить с тобой нам друг без друга
И за последнею чертой.
С тобой я вместе, где б ты не был:
Средь всех богатств иль нищеты…
Но я сейчас целую небо.
Ведь этим небом дышишь ты.
2-я редакция
ну и как тебе спится в его постели?
от чужого парфюма не слишком душно?
ты прости, что теперь он слегка б/ушный -
я старалась без явных следов на теле…
если честно, почти не касалась даже.
это так, лишь бы якобы сбить оскому…
просто все это было подобно краже,
а следы в этом деле ведут к плохому.
мы, конечно, не сестры с тобой по крови,
но у нас уже общая микрофлора.
и не только с тобой… не лови на слове,
мой совет: ради ваших там с ним «здоровий»
постирай это все, не жалея хлора…
а потом - дрессируйся, беги за палкой…
он же, видишь, как мстителен и запальчив…
знаешь, мне тебя жалко. и вас мне жалко.
и себя, если честно, гораздо жальче…
Я знаю, ты, меня слышишь…
Я ветром тебе шепчу…
Сдувая белый снег с крыши…
Волну… до тебя несу …
Коснусь твоего запястья и волосы растормошу…
Уверяю тебя… не нарошно…
Ты слышишь на ушко: «Люблю…»
Бой сердца в груди участится,
Ты снова винишь Весну…
Ты ночью во сне мне снишься,
Как ветром с тобою иду…
За чередой влиятельных событий,
Что подразумеваем под своей судьбой
Нельзя невежливо сказать: «Мадам, уйдите!»
А лучше: «Материнству - слава! Пьянству - бой!»
Я начинаю утро со стихов
Как кто-то с кофе, соков и овсянки,
И тысячи невысказанных слов
Стучатся в мои мысли спозаранку.
*
Взлетая и кружась под потолком,
На миг столкнувшись - вдруг рождают фразы,
Подмешивая в кофе с молоком
События, иллюзии, рассказы…
*
Я начинаю утро со стихов
Чуть терпких, теплых, пахнущих корицей,
Переносящих сквозь границы снов
Все то, что вновь уже не повторится.
*
И тихо по бумаге карандаш
Выводит строчек ровные маршруты… И летний сонный утренний пейзаж
Дополнит лишь любимые минуты.
*
Гуляя меж знакомых берегов,
Я примеряю лица, маски, роли… Я начинаю утро со стихов.
И это значит - день чего-то стоит.
.
Вечерами, гуляя по крышам,
Я встречаю мальчишку в синем,
Его шарф мне кажется лишним,
Пахнет куртка корицей и вишней,
*
Но он будто совсем обессилел.
А в глаза мои смотрит долго,
Говорит, что пилот я скверный
И художник обыкновенный,
*
Но должно же хватить мне толку,
Чтоб спасти одного барашка,
Мной засунутого в коробку.
И его золотые кудряшки
*
Мягко падают прямо на щеку.
«Ты не помнишь разве причины,
Что с тобой нас свела впервые?
Мы за тех кого приручили
Головой отвечаем поныне».
*
Я достала альбом и чернила
И писала стихи на рассвете:
«Но и те, кто тебя приручили,
Остаются навеки в ответе».
*
«Опять стою, понурив плечи,
Не отводя застывших глаз:
Как вкус у смерти безупречен
В отборе лучших среди нас.»
Игорь Губерман
***
Нет, старость и долгая жизнь - не награда:
Когда испытаний не пройден урок,
Долгов и грехов не распутан клубок, -
На волю не выпустят душу из ада, -
Добавят ей срок заточения в теле
И чистку по полной программе начнут…
Болезни, злосчастья - кармический кнут,
Расплата за «пряник»! А вы, как хотели?
Трудитесь, невольники, денно и нощно;
Спешите нетленную душу спасать…
Кто выдержал все испытанья на пять,
Того небеса призывают досрочно.
Нет, старость и долгая жизнь - не подарок, -
Пора расставаний, страданий, утрат…
Когда ты и сам умереть был бы рад,
Но в Книге Судьбы ещё столько помарок!
И тлеет безжизненной жизни огарок…
- Расстроены, полковник?
- Нисколько, бодр.
- Как смотрите на обыск?
- Пойми, сынок,
Я опер из Ростова
И не кичась
Скажу: поймал немало
Рвачей-хапуг…
- Ну и?
- Я уморился…
Не совладал…
Эх, кабы не тот случай!
Ни миллиард…
Я был бы генералом
Всё шло к тому.
Теперь подозреваем,
Тону ко дну.
Всё пропью, - гармонь оставлю!
Но душа в угаре пьяном
Не потерпит эту травлю, -
Станет истинным тираном.
У души свои задачи:
Пережить земной катарсис,
Став красивей и богаче, -
Сгинуть, где-нибудь на Марсе.
Но никто её не вправе
Подчинить земным порокам,
Как бы сердцем ни лукавил, -
Это до поры, до срока…
Если покривил душою, -
Будешь корчиться от боли
И тонуть худой баржою
В милом сердцу алкоголе…
Нет ни совести, ни чести;
«Нет ни Родины, ни флага»
Выпью, - и душа на месте,
Ах, какое это благо!
От Иркутска к Ярославлю
Прогоню навек печали:
Всё пропью, - гармонь оставлю,
Чтобы Вы не заскучали…
«Упоительную» чашу
Поднесу Вам на ладони…
«Интересно девки пляшут»,
А душа от боли стонет…
Не спасти мне душу Вашу
Потому что нет гармони!
Всю жизнь ходили в спонсорах террора разносортного
Катар и Аль Сауд.
Мулла им проповедует: «Вам жить по-братски следует»
Лишь пуще спор ведут.
Финал предвидя вскорости, они в бессильной ярости
Сцепились точно псы.
Пусть газ на диво в Катаре, а нефти пруд в Аравии
Лень разум усыпит.
Серый шифер. Белый тополь.
Пламенеющий залив.
В серебристой мгле олив
Усечённый холм - Акрополь.
Ряд рассеченных ступеней,
Портик тяжких Пропилей,
И за грудами камений
В сетке лёгких синих теней
Искры мраморных аллей.
Небо знойно и бездонно -
Веет синим огоньком.
Как струна, звенит колонна
С ионийским завитком.
За извивами Кефиза
Заплелись уступы гор
В рыже-огненный узор…
Луч заката брызнул снизу…
Над долиной сноп огней…
Рдеет пламенем над ней он -
В горне бронзовых лучей
Загорелый Эрехтейон…
Ночь взглянула мне в лицо.
Чёрны ветви кипариса.
А у ног, свернув кольцо,
Спит театр Диониса.
О муза бедная! В рассветной, тусклой мгле
В твоих зрачках кишат полночные виденья;
Безгласность ужаса, безумий дуновенья
Свой след означили на мертвенном челе.
Иль розовый лютен, суккуб зеленоватый
Излили в грудь твою и страсть и страх из урн?
Иль мощною рукой в таинственный Минтурн
Насильно погрузил твой дух кошмар проклятый?
Пускай же грудь твоя питает мыслей рой,
Здоровья аромат вдыхая в упоенье;
Пусть кровь твоя бежит ритмической струей,
Как метров эллинских стозвучное теченье,
Где царствует то Феб, владыка песнопенья,
То сам великий Пан, владыка нив святой.
Ты можешь тайны мне доверить,
О сокровенном говорить,
Я знаю все твои потери,
Но мне, увы, не изменить…
Всё то о чём ты лишь мечтала,
Когда-то в юности своей,
Как сердце девичье желало
Найти любовь в судьбе своей.
Я знаю, как быть одиноким…
Года растерянно бегут.
Осталась память, истин строки
И лишь они не подведут.
Одесса. 17 марта 2018
О Рубенс, лени сад, покой реки забвенья!
Ты - изголовие у ложа без страстей,
Но где немолчно жизнь кипит, где все - движенье,
Как в небе ветерок, как море меж морей!
О Винчи, зеркало с неясной глубиною,
Где сонмы ангелов с улыбкой на устах
И тайной на челе витают, где стеною
Воздвиглись горы льдов с лесами на хребтах;
О Рембрандт, грустная, угрюмая больница
С Распятьем посреди, где внятен вздох больных,
Где брезжит зимняя, неверная денница,
Где гимн молитвенный среди проклятий стих!
Анджело, странный мир: Христы и Геркулесы
Здесь перемешаны; здесь привидений круг,
Лишь мир окутают вечерней тьмы завесы,
Срывая саваны, к нам тянет кисти рук.
Пюже, печальный царь навеки осужденных,
Одевший красотой уродство и позор,
Надменный дух, ланит поблеклость изможденных,
То сладострастный фавн, то яростный боксер;
Ватто! О карнавал, где много знаменитых
Сердец, как бабочки, порхают и горят,
Где блещет шумный вихрь безумий, с люстр излитых,
И где орнаментов расцвел нарядный ряд!
О Гойя, злой кошмар, весь полный тайн бездонных,
Проклятых шабашей, зародышей в котлах,
Старух пред зеркалом, малюток обнаженных,
Где даже демонов волнует страсть и страх;
Делакруа, затон кровавый, где витает
Рой падших Ангелов; чтоб вечно зеленеть,
Там лес тенистых пихт чудесно вырастает;
Там, как у Вебера, звучит глухая медь;
Все эти жалобы, экстазы, взрывы смеха,
Богохуления, Te Deum, реки слез,
То - лабиринтами умноженное эхо,
Блаженный опиум, восторг небесных грез!
То - часового крик, отвсюду повторенный,
Команда рупоров, ответный дружный рев,
Маяк, на тысячах высот воспламененный,
Призыв охотника из глубины лесов!
Творец! вот лучшее от века указанье,
Что в нас святой огонь не может не гореть,
Что наше горькое, безумное рыданье
У брега вечности лишь может замереть!