Жил на свете один старый мудрый индус,
Он знал многое, притчи мотал он на ус.
Он меня посетил, он взглянул мне в глаза,
В его мудрых глазах, отражалась гроза.
Он меня дружелюбно так за руку взял,
А потом словно друг сильно - сильно обнял.
Я спросила индуса, зачем он пришел?
Как ко мне он попал, как меня он нашел?
Кто его впустил в дом? кто открыл ему дверь?
Что с таким важным гостям мне делать теперь?
А индус мне ответил, ничего не тая:
Нашей встречи с тобой очень долго ждал я.
Как прекрасно, что смог я дождаться ее.
Ты духовно созрела уже для нее,
Я пришел провести священный обряд,
Удивленье сейчас выражает твой взгляд.
Сей обряд не приносит ни боли, не вред.
Ты и так поведала уже много бед,
Ты достойно проходишь путь трудный земной,
Я за это дарю тебе встречу со мной.
Индус мудрый священные тексты читал
И на голову руки свои он мне клал,
Непонятное, что - то мне на ухо пел
И какое - то зелье мне выпить велел.
Был закончен обряд, зелье выпила я,
Смыслом новым наполнилась вдруг жизнь моя.
Силуэт растворился потихоньку ночной,
Что же все это значит, что творилось со мной?
Привези мне, говорит, цветочек аленький. Он везёт огромный веник красных роз. А она цедит сквозь зубы: это маленький! Ты б ещё, блин, одуванчик мне привёз.
И он едет за цветочком экзотическим, чтоб один бутон размером был, как зонт. А она ему сквозь зубы: ну, технически, это вовсе не цветок, а корнеплод.
Привези мне, говорит, яйцо кощеево. Чтоб с иглой внутри. Чтоб заяц в сундуке. Привези златую цепь с большого дерева. Колдуна с волшебной палочкой в руке. Зуб дракона привези. Перо жарптицыно. Золотую рыбку. И ещё биг-мак.
И он едет всё везти незамедлительно. Ведь мужик, когда влюблён, такой дурак.
Ну, с биг-маком как-то сразу получается. И дантист драконов подгоняет зуб. Но Кощей за яйца бешено сражается, кот учёный охраняет браво дуб.
В общем, долго он потом по миру топает, на троллейбусах, конях, метро, пешком.
Возвращается нескоро и потрёпанный, за спиной жар-птицу тащит целиком.
А она его встречает вся опухшая. Говорит, все время плакала о нем. Ни яиц, ни зайцев, ни жар-птиц не нужно ей, говорит, и сразу тащит его в дом.
И у дома на крыльце теперь валяются золотая цепь, биг-мак, драконов зуб.
Бабы тоже ведь дурят, когда влюбляются. И, порой, ещё дурей, чем тот, кто люб.
Где-то в дебрях солнечной страны,
Где ни зим, ни вёсен - только лето,
Серые слоняются слоны
С помыслами розового цвета
И с мечтами цвета бирюзы -
Точно в тон распахнутости неба,
Шлёпают по россыпям росы -
По-слоновьи грубо и нелепо.
А в глазах - бездонье доброты
Вкупе с чем-то, на печаль похожим -
Нелегко добраться до мечты
Стопудовым и толстеннокожим!
Вот и бродят грустные слоны,
Романтично поразвесив уши,
И весенней нежности полны
Безразмерно трепетные души…
Copyright: Ариша Сергеева, 2018
Свидетельство о публикации 118031708463
Глянь, как денёк развеселился,
Как-будто час назад не он
И куксился, и даже злился.
Пришлось мне снова на поклон
Идти к нему, замолвить слово
За робкий, боязливый луч,
Поскольку это он основа
Красот зимы. А низких туч
Уже и так немало было
У декабря и января:
Мело и таяло, и стыло,
И только яркая заря,
И небо синее забыто
Бывало часто за сезон.
И ни к чему глядеть сердито
Так февралю… какой резон
Копить и пестовать обиды -
Улыбок хочется. И вот,
Опомнился денёк, и виды
Лучистые мне выдаёт.
И пусть пока не очень ярко
Сверкает солнце на полях,
Но так довольна я подарком,
Что вырвалось невольно - Ах!
Не стынь, душа, зачем тебе печалиться,
К добру же всё - ты знаешь и сама.
Весенним стынь когда-нибудь кончается,
Закончится и странная зима.
Не стынь, душа… давно пора колючками
Или корой шершавой обрасти.
Но раз не научилась быть ты злючкою,
Так будь собой, не жди и не проси.
Какое сердце ни было бы жгучее,
Ему не растопить седых снегов.
Не стынь, а пой, душа моя певучая,
Покуда нам ещё хватает слов.
Гляди, уже и небо поднимается,
Февраль - сынок последний у зимы,
Да и сама очухалась… в красавицах
Уже гуляет… Вот давай и мы
Не будем забывать, что где-то вешнее,
Проклюнуться спешит… Я верю, да,
Как странно бы ни выглядело внешнее,
За ним лучится добрая звезда!
Господи! Храни моих друзей,
Не давай их ангелам забыться…
С каждым годом чувствую острей,
Как сердцам труднее нашим биться.
Как сквозь пальцы утекает жизнь,
И земля к себе сильнее тянет.
Господи! Лицом к ним повернись,
Силы дай любому, кто устанет,
Тем, кого сейчас терзает боль,
Света дай запутавшимся мыслям.
Каждому своя досталась роль,
И свои отмерены всем числа,
Так прошу, не погаси огней
Там, где срок не вышел им - светиться…
Господи! Храни моих друзей,
Не давай их ангелам забыться!
Испытывая боль
Я принимаю веру.
Жизнь - ощущения.
Желания - мечты.
Пороки - испытания на прочность.
Мир соткан из чудес
К которым привыкаю
В отдельности, но суть
Одна - я существую
Пока так думаю
И чувствую себя.
-
Сергей Прилуцкий, Алатырь, 2018
Очнулась, как после тяжёлого сна -
Кошмарного, вязко-тягучего.
Взглянула вокруг, удивилась: весна
Жонглирует солнечным лучиком…
И звонкой капели весёлый мотив
Включает на полную - слушайте.
Под музыку эту идти и идти…
Неважно куда. Важно - к лучшему.
Весь день сегодня ради прессы
пустив на чтение запойное,
вдруг ощутил я с интересом,
что проглотил ведро помойное.
Хотелось бы марева марта,
но снежная нежить.
Цветочно-лоточная мантра
ее не разнежит,
не сделает шалой и талой,
мальдивной и дивной -
в багете брутально-батальном
сюжетец единый:
среди односоловых Сольвейг
и веток скелетных
Весна из песочка и соли
куличики лепит…
Над ней пролетают романы,
ракеты и тапки,
белила, чернила, румяна,
рояли и танки…
И кто там еще пролетает -
Весне безразлично:
ей лишь бы у Марта в гортани
запекся куличик.
И песня воды проступает
на платьице марком -
о том, что ни разу не пара,
но венчана с Мартом…
На любую погоду согласна.
Нынче ясно? Спасибо, что ясно,
Завтра ветер? Спасибо ему.
Просто я воротник подниму.
А вчера целый день моросило?
И прекрасно - я плащик носила.)
Не люби чужого мужа,
Свое сердце разобьешь.
Он жене сильнее нужен.
Грех ты этот не сотрешь…
Он тебя не любит, слышишь?
Это лишь самообман.
Нету места в этой нише.
Это не любовь - туман…
Муж чужой - твоя отрада.
Он же манит, как магнит.
Только это ли награда? -
Свое сердце ей хранит…
Коли взял ее он в жены,
Знать, она - его судьба.
Ты пришла и будут ссоры,
Но помирятся сполна.
Снова будешь много плакать,
Верить в лживые слова.
А в душе и грязь, и слякоть,
И позорная молва…
Не люби чужого мужа,
Только горе принесет.
И душа черна, как лужа,
От нее он не уйдет.
Там малыш с его глазами,
Там любовь и теплота,
Ее искренность слезами,
На двоих одна мечта.
Не люби чужого мужа,
Карма - это не поймет.
А измена, словно стужа
И в твою судьбу войдет.
По прихоти судьбы - разносчицы даров -
в прекрасный день мне откровенья были.
Я написал роман «Прогулки фрайеров»,
и фрайера меня благодарили.
Они сидят в кружок, как пред огнём святым,
забытое людьми и богом племя,
каких-то горьких дум их овевает дым,
и приговор нашёптывает время.
Они сидят в кружок под низким потолком.
Освистаны их речи и манеры.
Но вечные стихи затвержены тайком,
и сундучок сколочен из фанеры.
Наверно, есть резон в исписанных листах,
в затверженных местах и в горстке пепла…
О, как сидят они с улыбкой на устах,
прислушиваясь к выкрикам из пекла!
Пока не замело следы их на крыльце
и ложь не посмеялась над судьбою,
я написал роман о них, но в их лице
о нас: ведь всё, мой друг, о нас с тобою.
Когда в прекрасный день Разносчица даров
вошла в мой тесный двор, бродя дворами,
я мог бы написать, себя переборов,
«Прогулки маляров», «Прогулки поваров»…
Но по пути мне вышло с фрайерами.
Я сорвал объявление «Хочешь работу мечты?»
Позвонил и нашёл себе лучшую в мире работу.
И теперь с девяти до шести я зелёное море
Бесконечной тайги под крылом твоего самолёта.
Я о чём-то тихонько пою, но я знаю, что ты
Различаешь меня в этом хоре.
«Важно то, что внутри» - я тебя понимаю…
Громких слов суета так наиграна, жуть!
Им с улыбкой небрежной киваю, внимаю…
Но так хочется плен этот липкий стряхнуть.
Ведь наивность теперь принимают за глупость,
Романтичность - за бред, а любовь - за расчет,
За надменностью прячут обычную тупость,
Им важна не душа, важен банковский счёт.
Наглость, даже не пряча, диктуют законы:
Что смотреть, что читать, даже больше, как жить,
Только вся эта жизнь с мерзким привкусом комы, -
Разложению я не согласна служить…
Вокруг сердца стена, и всё выше… и выше…
А иначе нельзя, наследят, засмеют,
Да и нужно ли мне, чтобы кто-то услышал,
Взял вот так вот и вторгся в привычный уют?
Я хочу быть собой: да - наивной, да - нежной
И по-женски ранимой, обычной, земной,
Это только фасад из колючести снежной…
Ты не видишь его?.. Значит, ты - не такой!
Не такой, как они, и, спасибо за это…
Я ценю доброту и бесхитростность фраз.
Как у Гёте: «живи, оставаясь поэтом»,
Что снаружи - не важно, ведь лучшее в нас.