всегда так было,
так и будет.
ведь для того мы рождены,
когда мы любим-нас не любят,
а любят нас-не любим мы!
В густом вечернем транспортном потоке он движется домой в своей машине в Москве, в Самаре, во Владивостоке - не важно где, не станет трасса шире, ведущая домой… Она всё уже, и хочется свернуть на повороте, хотя нельзя, конечно: стынет ужин. А если нет, на стол скорей накройте. Иначе он свернёт, мужчина этот, поскольку всё ему осточертело и хочется не осени, а лета, и хочется ко мне душой и телом.
А я живу за правым поворотом, и даже руль всё время вправо тянет. Мужчина возвращается с работы. Он Робинзон. Один. Островитянин. Кричат клаксоны злыми голосами. Он вспоминает всю меня - по кадру. Он заблудился в чаще. Он Сусанин. Он не на ту заехал эстакаду - не в те края - в Шанхай, Париж, Панаму? Он пятницу глотает, как отраву. Он едет мимо знака «только прямо» и думает, как он свернёт направо
Возвращаться плохая примета
Уходить, значит ставить точку,
Обрывать с полуслова строчку,
Эту цепочку, эту нить.
Несмотря, что легко одета,
Уходить даже в злую стужу
Каблуками опять по лужам.
Никого, ни в чем не винить.
Возвращаться совсем не выход
Все начнется опять сначала,
От чего ты всю жизнь бежала,
Все вернется, а надо ли?
Подари ему просто миг хоть
И уйди в эту злую стужу,
Он тебе ведь такой не нужен
И беги от него, беги…
«Возвращайся, - говорит она, - возвращайся», хоть не знает кем он ей обернётся завтра. Ей не нужно счастья. Нет никакого счастья там, где нет неосторожности и азарта. Он уходит, чтоб она вспоминала всуе имена, его которыми называла. Он уходит и не видит - она танцует и словами вслед, и сущностью над словами.
Они маются, голодные и слепые, каждый день ещё на капельку умирают, что-то ищут, не находят и ждут, что вспыхнут, и пространство им откроется меж мирами.
Он приходит снова, ей говорит «Que pasa? Почему зовёшь так тихо, молчишь так долго?», ночью манит и в неё окунает пальцы, чертит знаки по фарфору её ладони. Его тьма густая, чёрная как лакрица, его ночь крадется, запахом ноздри дразнит. Они смотрят друг на друга, в глазах двоится и глаза темнеют, равные вместо разных, и лежат у ног осколки её фарфора…
Она просит его ласки и издевательств, и смеётся, принимая любую форму потому, что научилась с ним раздеваться.
«Ненавижу» - говорит он. Идёт неделя её капельной, едва ли заметной смерти. От его любви/ножа у неё на теле не останется ни запаха, ни отметин, только память, разбираемая на части, чтоб кормиться ею словно костями псине.
«Возвращайся, - говорит она, - возвращайся…»
И слова целуют между лопаток спину.
осень золотая.
тихий. милый. лес.
ветер все сметая вертится как бес.
словно как живая шелестит листва.
осень золотая, милая моя
ты мне как родная,
ты мне как моя , -
светлая, немая, -
ты моя душа!
…Был день … тепло … светило солнце, Сынуля посмотрел в оконце: «Там детки, Мама! Мама, глянь! Пошли скорей, меня одень!!!» «Ты, милый, подожди немножно, Я вижу Солнце у окошка, Ты потерпи, не топай ножкой, Сейчас доварится картошка.» Оделись после, собрались, «Готовы, милый, улыбнись!"-- Сынулю нежно обняла: «Ты знаешь, я люблю тебя!!!»
…Качели, горки, карусели, Птиц покормили, посидели, К песочнице потом пошли, Играл сынуля от души. Мамуля рядышком сидела, И на сыночка всё смотрела, Всё было просто, как всегда, Нежданно грянула беда. Соседка рядышком присела, И загалдела, загалдела, Ей всё не так и всё ни этак, И бросил муж, и брат уехал. И понеслась у них беседа, Немало было в ней и бреда, Сыночку надоел песок, Он пить хотел, хотя б глоток. Сказал он Маме: «Пить хочу! Терпеть совсем уж не могу!» И побежал быстрее к дому. Не подождал, увы, он Маму. С соседкой быстро попрощавшись, За сыном мать скорей пошла, Авто внезапно показалось, На скорости огромной мчалось.
…Мать не бежала, а летела, Сердечко ныло и болело, Там на дороге у подъезда, Машина сбила человека… Народ собрался, окружил, Лежал на той дороге сын, Который солнце так любил, Который к дому так спешил. Мать, как орлица, подлетела, Накрыла сына своим телом, Дыханье … дышит (?), -- Боже, да, Быстрее скорую сюда!
…Прошло немало и немного, -- Дайте докторАм дорогу (!), Осмотрели, не спеша: «Живой, жива еще душа.» На носилки и в машину, Мать вся в слезах Лишь через силу, Держалась, чтобы не упасть.
…Не буду больше мучить Вас, Пора заканчивать рассказ. Малыш тот выжил, слава Богу, Спасибо докторам, спасли.
…Водитель той машины тоже, Испуган очень сильно был, Не раз он к мальчику в больницу Гостинцы всякие носил.
…До коих пор твориться будет всё то, что написала я (?), Ведь во дворах играют дети, Лихачить там совсем нельзя! Там надо тихо, осторожно, А не нестись на всех порах, Ведь это вовсе и несложно … И даже более, возможно!!!
А.Ч.
Не грусти, что безжалостно время уходит, как будто сквозь пальцы вода. И юность сменяя к нам зрелость приходит и с нами уже навсегда. О том, что прошло, отцвело, откипело - не надо жалеть и грустить. Смотри - в волосах у тебя зазвенела сединки сребристая нить! Не надо бояться, что время струится. как будто сквозь пальцы вода. Мы в детях и внуках своих остаемя-так было и будет всегда!
К чему прощанья в миг разлуки,
Когда уже все решено?
Я вынесу любые муки,
Коль не тяну их, как вино.
Вчера не знали мы и сами,
Какой назначен мне удел.
Горело в нас былое пламя,
Дух от былой мечты хмелел.
А ныне с милых уст лобзанье
Без слов, без слез - и еду я!
Верь: лишь такое расставанье -
Приправа к скуке бытия.
Ты пахнешь родным. Хотя, мне наверно казалось,
Когда своим носом уткнулась в широкую грудь.
Ты знаешь, с тобой ничего/никого не боялась
И ночь закружила, и вновь не давала уснуть.
Ты пахнешь родным: духи, алкоголь, сигареты
И вроде все просто, и вроде бы все, как у всех.
С тобой ухожу я в «закаты», домой же в «рассветы»
И ты для меня, как для странника - лучший ночлег.
Ты пахнешь родным. Родные любимые руки
Опять обвивают и душат в порыве любви.
И в этот момент раздражают сторонние звуки
И радуют вновь темно-карие вишни твои.
И губы впиваются в тело и яд твой по венам.
Опять упиваюсь губами, ночной тишиной.
Ты знаешь, наверное близиться все к переменам,
Коль пахну и я, до боли, какой-то родной…
Моя дочка израненный ангел, что спустилась к нам с небес,
Чтобы наши грешные души не присвоил ужасный БЕС.
Лукавый нас опутал, души в бездну бросить хотел,
И ангел, себя не жалея, спасти нас скорей прилетел.
Этот ангел самый светлый. С самой чистой на свете душой,
Насебя взяла боль и страданье, расплатилась ценой большой…
Мой маленький, светлый ангел, она была так мала,
Но как лучик в холодном мраке нас своею любовью спасла…
Лукавый прощать не умеет. Не смог он такого забыть!
Своею страшною силой истерзал, но не смог убить…
И теперь я смотрю в эти светлые, в эти ангельские глаза.
Тельце маленькое изранено, но в душе поют небеса…
И молю я:"ГОСПОДИ, БОЖЕ МОЙ! ИСЦЕЛИ ЕЁ, ПОМОГИ!
ВЕДЬ ТАКИЕ АНГЕЛЫ ЧИСТЫЕ ЗА ЛЮБОВЬ СТРАДАТЬ НЕ ДОЛЖНЫ!!!
Потерпи, подожди.
На подушечках пальцев уже
папиллярные кольца до нежности шёлка истёрты.
Этот вечер упал нам в объятья, как вечный сюжет. Так легко и банально. Казалось, с какого бы чёрта?..
Просто стала зима. Просто выжить больней без тепла. Просто я или ты оказались на грани надрыва. То ли я догонял. То ли ты от меня не ушла. То ли кто-то из нас быть не смог в одиночку счастливым. Только грелось вино. Только запах глинтвейна пьянил. И тюльпаны цвели на поляне зелёного крема. Только плакал и пел под иглой архаичный винил. И уже опростился до нежного шёпота тремор.
Что течёт по руке?.. То ли кровь, то ли капля вина. То ли слёзы души этой встречей под вечер распятой? Помолись за меня. Я боюсь притяжения дна. Начиная полёт от твоих розовеющих пяток, губ моих мотыльки улетают маршрутом на юг. И не скажет никто где и как совершится посадка. Я ведь помню тебя. Я глубины твои узнаю. Дай в тебя не упасть. Дай в тебе не пропасть без остатка. Пусть томится вулкан, вызревая пожаром внутри, чтобы выбросить в небо безумство расплавленной тверди.
Подожди, потерпи.
За секунду до крика замри
и прислушайся как поднимается звук от предсердий…
Ты от меня отрекся-ну так с Богом,
Удерживать-не в правилах моих…
Я знаю, ты не будешь одиноким-
Не в эти и не в будущие дни.
На жизни шумном бале-маскараде,
В рукоплесканьи суетной толпы
Ты закружишься мотыльком нарядным…
И обо мне почти забудешь ты.
И лишь, когда успех тебе изменит,
Погаснут свечи праздничных огней,
То по другой шкале ты будешь мерить
Предел любви и верности моей.
Все образы сливаются в одно,
Все помыслы сплетаются в едино.
Бывает, память нас влечет на дно,
Бывает, это дно необходимо.
Мы, оттолкнувшись, воспаряем ввысь,
Смирившись с тем, что уж необратимо.
Все падают, но в высоту стремись,
Ведь счастье - миг, и тот проходит мимо…
Когда в душе скребутся кошки -
Вы покормите их немножко
Любовью, нежностью и лаской.
И кошки станут жмурить глазки,
Мурлыкать, ластиться, тереться,
Чтобы душа могла согреться,
На нежность сердцем отозваться
И впредь не плакать, а смеяться.
А ты ко мне сегодня не пришел.
Наверное уже другую встретил.
Другое счастье ты себе нашел,
А мне остались только снег да ветер.
В попутчики возьму я ветерок,
Пройдусь тропинками, где мы с тобой бродили.
Не стану обвинять судьбу и рок.
И ангелов. Они о нас забыли.
И что с того, что сердце льдинкой стало?
Зачем кого-то в этом обвинять?
Тебе тепла и счастья не хватало,
Раз ты не захотел меня принять.